Чтение онлайн

Общество испытателен природы, основанное при моековском университет!; еще в 1804 году, занималось: 1) пополненіем сведеній по естественной исторіи различных местностей Россіи; 2) собраніем нроизведеній Россіи, по части: минералогін. ботаники, зоологіи, земледелія и промышленности; 3) открытіем таких нроизведеній. кон могут составить новую ветвь русской торговли. Труды членов, на всех европейских языках. преднолагалось издавать в журнале общества. Не рвы м председателем общества быль граф Алексей Кирилович Разумовскій, владелец знаменитагоГоренскаго сада, близ Москвы; а первым директором нрофессор зоологіи и сравнительной анатоміи Фишер(7). Полезные труды общества вскоре удостоились Высочайшаго благоволенія. Ымператор Александр, в 180 < году, дозволил обществу именоваться Импсршпоршш, а в следующем году ножаловал ему, на составленіе систематическаго онисанія московской губерніи. в отношеніи к тонографіи, статистике, естественной исторіи. онределенію географической долготы и широты мест, и проч. единовременно 5,000 рублен. В 1809-м году, общество приступило к занятіям по сему предмету (s).

С 1805 года, открыло своп действія, учрежденное также при московском университете, Общество сорсвновишя мсдиціиіских и фитчсстх наук, имевшее целыо: во 1-х, распространять в Россііі всякаго рода полезный знанія, касающіяся до физики и врачебной науки; во 2-х, возбуждать любовь к снм наукам, как между своими членами, так и между прочими любителями учености, и в 3-х, обогащать новыми открытіями. опытами и замечаиіями физику и врачебную науку (9).

О нроизведеніях отечественной словесности э гого періода буду говорить на столько, на сколько они оказали вліяніл на жизнь народа и дух общества. В таком смысле, первое место занимают драматическія твореніл, доступныя и читающей, и нечитающей нублике, и образованному, и неграмотному люду, хотя и в различной степени. II тогда, как и теперь, мы неимели народнаго театра, пробавляясь переводами иностранных піес, либо, более или менее, удачными ііереложеніями их на русскіе нравы и обычаи. Но уже и тогда пристрастіе к иностранному, и особенно к французскому, возбуждало насмешки. воспитаннаго в школе Кнлжнпных и Фонвпзиных, Крылова. Его Урок дочким и Модная Лавка, игранныя в 1805 и 1800 годах. жестоко бичевали галломанію. Зрители, наполнлвшіе театр. хохотали от души, но Крылову не удалось произвести переворота в общественном мненін: высшій круг, более чем когда-либо, управляемый женщинами, считал французскій лзык исключительно способным для выраженія благородных чувств и высоких мыслей, употребляя могучее русское слово только лишь для домашняго обихода. Но когда Французы, поработив большую часть Европы, стали угрожать политической самобытности Россіи, наше общество, как-бы отрезвись, одушевилось жарким патріотизмом. Одновременно с открытіем нашей предпоследней войны с Наполеоном, в 1807 году, появился на русской сцене „Дмитрій Донской" Озерова. Восторг зрителей не имел пределов, и при последних словах народной драмы: Велик россійскій Бог! раздались рыданія в партере. Вслед за тем, имела огромный успех трагедія Крюковскаго: „ПожарскШ* (10). Ни мир в Тильзите. ни свиданіе Имнераторов в Эрфурте, не изменили общественнаго мненія, враждебнаго французами Крутое измененіе нолитических отношеній Россіи, застой внешней торговли, колебаніе курса, дороговизна предметов общаго потребленія: все это, отчуждая Русских от остальной Европы, заставляло их дружно сомкнуться между собою для отпора предстоявшему нашествію чужеземных нолчнщ’ь. В тогдашних обстоятельствах, наше общество увлекалось не только звучными стихотвореніямп Тиртея-Жуковскаго, но и такими пропзведеніями отечественной словесности, которых достоинство исключительно заключалось в своевременности их ноявленія, каковы нанр. были: статья графа Растопчнна: Мысли в слух на Крас но м крыльце и комеділ его-же: Віьсши. или уоишо'н живоіі.

Совершенно иное значеніе имели басни Крылова: достуннмя. но содержанію своему, для ізслкаго грам от наги Русскаго. oui; оказали и будуть оказывать глубокое, постоянное вліяніе на развитіе многих ноколеній нашего народа.

Главнейшим-же памятником отечественной словесности. в этом иеріоде, и вообще в царствованіе Александра Т-го, есть исполинскій труд Карамзина. предпринятый в то время, когда Россія сомневалась в возможности иметь Исторію иережитаго ею тысячелетія, доступную для каждого, занимательную для кого-либо кроме немногих ученых. достойную русскаго народа. II вот нашелся человек. обладавшій врожденним • чувством высокаго. добраго, прекраснаго, открывшій сокровища в огромной груде сухих, безжизненных летонисей. К счастью для нас и для собственной славы. Карамзин, пленясь драмагическим интересом' некоторых эпизодов и характеров!., являвшихся, в виде оазисов, среди пустыни нрочих событій, счел предположенный им труд более легким, нежели оказалось в последствіи, и надеялся довести его в пять или шесть легь до Романовых. Еслибы он предвидел, какія затрудненія предстояли ему при разработке найденных им в последствіи источников, то быть-может устрашилсябы огромности такого труда, и мы неимели-бы его Исторіи. Но он, приступая к ней, сам остерегался всего того, что могло открыть ему отдаленность предположенной им цели, и далее непосоветовался с ученым Шлецером, который лучше его постигал важность такой задачи, и вероятно отговорил-бы Карамзина от намеренія писать Русскую Исторію. Сама судьба хотела, чтобы Карамзин ознакомился с предстоявшим ему трудом невдруг, а по мере ei'o иснолиенія, и к тому-же обстоятельства благоприятствовали, как нельзя более, его уснеху. Россія, сознавая свои силы и будущее призваніе, жаждала знать свое ' прошедшее. Люди, близкіе к Государю, Дмитріев и Муравьев!., со-действовали исполненію намеренія Карамзина, первый, засгавя его написать к Муравьеву о желаніи своемъ—приступить к сочиненію русской Исторіи. а второй — походатайствовать у Государя назначеніе Карамзина Исторіографом, с производством ему пенсіи. Великая Княгиня Екатерина Павловна, осыпав его ласками, пригласила к себе в Тверь. Карамзин пробыл там шесть дней, обедал постоянно во дворце и читал по вечерам свою Исторію Великой Княгине и Великому Князю Константину Павловичу. Император Александр, наслышась от своей любимой сестры о достоинствах Карамзина, имел мысль, в начале 1810 года, поручить ему министерство на род на го просвещенія, с званіем директора, потому что он был только надворным советником. но Операнскій отклониль это назначеніе. как несовместное с малым чином Карамзина. В декабре 1810 года, он опять ездил в Тверь, был осыпан новыми знаками милости Великой Княгини и беседовал с нею о современном состояніи Россіи, о преобразованіях. предпринятых нравительством, выражая искренно свое мненіе. неблагонріятное многим нововве.деніям. Просвещенная, пылкая, очарованная Карамзиными Великая Княгиня просила его изложить свои мысли на бумагу. „Брать мой — сказала она — достоин их слышать'4. Исполняя волю ея, Карамзин составил записку „О древней и новой l‘occi и“ С1).

В этой записке, Карамзин является человеком благородным. отважившимся высказать не всегда пріятныя истины, знающим Исторію своего отечества, но чуждым знанія современной его администрации Желая пламенно блага Россіи, но будучи, по характеру своему, врагом всякнх крутых меръ, он полагал. что полезнее улучшать существующія учрежденія, нежели заменять их новыми. Очевидно, что Карамзин, крайни! консерватор, не сочувствовал’!» идеям реформатора Сиеранскаго, и что, осуждая их. он не мог быть безиристрастным. Станем-ли удивляться тому, что Император Александр был недоволен резкостыо тона Записки Карамзина, н что она не оказала нн малейшаго вліянія на административный меры, принятая в последствіи?

Перед нашествіем Французов, Карамзин готовился перейти к XVI веку. Но буря, разразившаяся над Россіею, заставила его пріостановить труд свой, и Карамзин, уже на склоне жизни, хотел стать в ряды защитников отечества (,2): таково было в ту эпоху общее настроеніе русскаго общества.

Періодическнх издапій было немного. В Петербурге при министерств!; внутренних дел издавалась газета „Севсрная І1очта“, называемая политическою. но преимущественно наполненная известіями об уснехах выделыванія свекловичнаго сахара и купжутнаго масла, на которое обращал большое вниманіе тогдашній министр вну тренних дел Козодавлев, по причин!; введенной у нас, в угоду Наполеону, континентальной системы. В Петербурге-же тогда издавались журналы: С.-Пстрбурішіі Вішштк. С нмр шли Внешним, Снщти'н Мсриурш; преисполненный мистицизма, Сіонскіи Вішшшк, издаваемый Александром’!» Федор. Лабзиным. и У.ии, безобразный по внешнему виду своему и пустой по содержание: редактором’!» последшіго был бездарный Анастасевич, под руководством стольже бездарнаго графа Хвостова. Московская журналистика брала верх падь Петербургскою. С 1802 года Ка-рамзин стал издавать Внешним Европы, который пользовался заслуженным усиехом; когда-же Карамзин обратил свою деятельность на монументальный труд — Исторію Россіи, Вестішк Европы был передан им Іаченовскому, (еще тогда не проявившему в себе Зоиловых качеств). и Жуковскому. Ученый, добросовестный Петр Иван. Макаров был редактором журнала: Московскій Мерку рігі; Михаил Иван. Макаров издавал: плохой Журнал для мплых и такой-же Московскиі Еурьерь. С 1808 по 1825 год, Сергей Никол. Глинка занимался, в числе многих предпринятых им трудов, изданіем Журнала: Русскіи Вішішик, появившагося весьма кстати в то время, когда все отечественное сделалось дороже и милее для Русскнх, но мере опасности, угрожавшей сь Запада. Как истинный патріог, Глинка не старался угождать современному духу общества, а выражал свои искреннія задушевныя убежденія в превосходств всего отечественна™ над иностранным. В обычныя безмятежныя эпохи упрекали-бы автора в „квасномъ“ патріотизме, но когда приходилось нам отстаивать нашу народную самобытность, не иаделсь ни на кого, кроме самих себя, тогда журпал Глинки, при всех несовершеиствах своих. был полезенч, и дорог для Русских. (Jeprtii Николаевич, по вліянію своему на современное общество, заслуживает почетное место в нашей исторіи. Человек, который, получив огь графа Растопчина, в 1812 году, двести тысяч рублей «на возбужденіе народа против Французов", возвратил эту сумму, до последней копейки. с отзыном, что: „любовь Русских к отечеству не имеет надобности н воз.бужденіи деньгами*4, — такой челоиек выходить из ряда обыкновенпых деятелей (|:!).

Народное образованіе и в отом періоде подвигалось кперед, не смотря на затрудненія, ироисходившія от сословпых предразсудков н от непониманія пользы просвещенія. Даже люди, считавшіеся образованными, по своему положенно в обществе, беседуя откровенно с профессорами, сознавались, что они посылают своих детей в школы из подражанія другим, а сами не видят в томь никакой существенной пользы. Разночинцы ограничивали обученіе детей своих русскою грамотою и нотом оставляли их при себе, для пособія в производимой промышленности, а дворяне, большею частью, не отдавали в училища детей своих, из опасенія, чтобы они, сидя на одних скамьях с товарищами из кунеческаго и мещанскаго званій. не усвонлн-бы их обращеніе и привычки. Мелкономестные владельцы, не имея возможности дать своим детям хорошее домашнее воснитаніе. иногда принимали к себе, в качестве учителей, иностранцев, из коих многіе не только не имели никаких научных сведеній, но даже не знали своего ирироднаго языка. Пыли и такіе отцы семейства, которые определяли своих детей в школу, единственно для того, чтобы сбыть их с рук. и за r"i-лп, у,ке оставляли всякую заботу о ннх. Инородцы ШІЗОВЫХ7» губерній, новообращенные Чуваши и проч. боялись училищ. полагая, что оттуда всех возьмут в солдаты; а в некоторых местностях, как нанрим. в Тамбове народ предночнталь оффиціальным училищам домашних расколыіичыіх учителей, преподававшнх единственно чтеніе и письмо, по букварю, часослову, псалтырю

и особым нрописям. Вообще среда, в которой учители, выпущенные из университета, проходили свое скромное поприще, была чрезвычайно небла-

гонріятна для дальнейшаго их развитія; тем не менее однакоже многіе из них, подавляемые нищетою, но поддержанные благотворным вліяніем науки, сохранили свое нравственное достоинство (14).

В 1811 году, северная столица украсилась одним из знаменитых памятннков зодчества: 15 сентября, ровно через десять лет венчанія на царство Александра, был освящен новый Казанскій Собор, заложенный еще при ймператоре Павле. Строителем храма был известный любитель художеств и покровитель художников, граф Александр Сергеевич Строганов. Устранив от строенія собора, соорудившего Михайловскій замок, самозванца-архитектора Бренна, граф Строганов предложил поручить сей труд русскому художнику Воронихину, который был обязан ему как своими познаніями, так и пріобретенною славою отличнаго зодчаго. Замечательно, что все живописныя и скульптурный произведешь этого храма исключительно принадлежать академикам н восиитанникам С.-Петербургской Академіи Художеств: Шебуеву—изображеніе в куноле Господа Вседержителя во славе и под куполом образа: Василія Великаго и Грнгорія Богослова; Егорову—местный образ Тайная Вечеря; Боровиковскому — большой иконостас у главных Царских Дверей; из нроизведеній-же резца: Мартосу — изображенія Іоанна Предтечи и Архангела Гавріила, и барельеф: Источеніе Моисеем воды из камня; Прокофьеву — барельеф: Избавленіе от змісв в пустыне; Щедрину— барелье(1і: Несеніе креста; Демушу—нзображенія Св. Апостола Андрея и Архистратига Михаила; Пименову — изобрііженія князей Св. Влади-міра и Св. Александра Невскаго; Моисееву: Св. Евангелист Ліарк, и проч. (15).

Освященіе новаго храма происходило с большим торжеством– . в присутствіи Государя, при несметном стеченіи народа. Граф Строганов был пожалован в сей день из действительных тайных советников в первый класс, но недолго суждено было ему радоваться окончанію труда своего: через десять дней он умер почти скоропостижно. оставя память вельможи, соединявшаго в себе обще-европейское образованіе с русским хлебосольством древняго боярина, в пышных чертогах коего находили угощеніе и нривегь не только люди знатнаго рода, но и все отличавшіеся талантами и сведеніями С0).

Из пожертвованій, сделанных в сем періоде на пользу просвещенія, замечательнейшими были следующія:

Граф Илья Андреевич Безбородко изъявил желаніе учредить и содержать на свой счет при нежинской гимназіи пансіон, для (50-ти воспитанниковъ.

Графиня Платер назначила на устройство госпиталя и хирургическаго отделенія при волынской гимназіи полтораста тысяч злотых (22,000 рубл. сер.). обязываясь за себя и паследников своих платить ежегодно по шести процентов с сей суммы (17).

Астраханскій купец Агабабов испросил Высочайшее соизволеніе на учрежденіе в Астрахани а))Мянскаго училища и пожертвовал на содержаніе его более 60-ти тысяч рублей (1Й).

Надворный советник Кусовников внес. на построеніе домов для приходских училищ в Петербург, 50 тысяч рублей (1!|).

Иркутской губерніи. одиннадцати бурятских родов главный тайша Галсан Марадаев изъявил желаніе всех родоначальников учредить училище, для обученія детей русскому и монгольскому языкам (20).