Чтение онлайн

Переговоры о перемиріи с Персіянами дали возможность графу Гудовичу, в 1807 году, обратить главныя силы вверенных ему войск против Турок. Отрядив генерал-маіора Небольсина, с 14-ю ротами пехоты и одним казачьим нолком, для наблюденія за Иерсіяпами, Гудович послал, для отвлеченія вннманія турецких начальннков, небольшіе отряды к Поти и Карсу, а сам, с 4,500 человек, двинулся к Ахалкалаки и штурмовал эту крепость, в ночи с 8-го на 9-е (с 20-го на 21-е) мая, но был отбит, с потерею полуторы тысячи человек и двух орудій, и отстунил к Цалке. Ободренный неудачею русских войск, сераскир Юссуф-иаша, собрав 20 тысяч человек, выступил от Карса к реке Арначаю; тогда-же к Эривани скопилось многочисленное полчище Персіян. В таких обстоятельствах граф Гудович, желая предупредить нсполненіе замыслов непріятеля репіительным ударом, соединился с отступившим от Карса отрядом генерал-маіора Несветаева, сосредоточил на Арначае около «.ООО человек. атаковал сераскира, 18 (30) іюня, и разбил его на голову; непріятель, потеряв 8 орудій, укрылся, в числе пяти тысяч человек, в Карсе. Победа при Арпачае доставила Гудовичу чин генерал-фельдмаршала. В том-;ке году, Черноморская эскадра явилась неожиданно под стенами Анапы, 27 мая (8 іюня). Командовавшій ею. контр-адмпралъПустошкнн, открыв сильную канонаду но крепости, высадил баталіон, овладел Анапою, разорил тамошпія укренлеыія и возвратился в Севастополь. И;ніестіе о заключеніи Тильзитскаго трактата остановило военный действія иимело последствіел заключеніе иеремирія съТурдіею и Персіей, в Узин-Кнлиссе.

Почти весь 1808-й год ирошел в бездействіи: Турки вели с нами переговоры, затрудняемые носредничеством Наполеона, a Персіяне долго не могли забыть неудачи своих преягних нокушеній. Но, наконец. в октябре, Аббас-мнрза, нолучив известіе о предстоящем разрыве нашего перемирія с Турками, выстунил к Нахичевани. Фельдмаршал немедленно послал против него отряд в три тысячи человек, под начальством генерал-маіора Небольсина, который, перейдя через снезкныя вершины Карабаха, встретился с непріятелем, 28 октября (1) ноября), и после упорнаго, двенадцать часов продолжавшагося. боя, обратил в бегство Персіян и занял Нахичевань (°).

В феврале 180У года, на место уволеннаго, по болезни, (фельдмаршала графа Гудовима. был назначен главнокомандующим в Закавказье генерал от кавалеріи Тормасов. Силы, ему вверенныя, простирались до 4*2 тысяч человек. но большая часть их находилась на Кавказской линіи; остальныя-же войска, в числе 18.500 человек, должпы были охранять Грузію от наиаденій горских племен и со стороны враждовавшаго нам имеретинскаго царя Саломона, удерживать в повиновеніи Грузшгь, волнуемых спопіеиіями с Нерсіянами, и сопротивляться вторженіям полчищ Турціи и Персіи. ЗГе;кдуусобія соседственных нашнм границам' турецких нашей недозволяли им предпринять какое-либо важное нокушеніе на подвластную Россіи страну; со стороны-же ІТерсіи мы были на время обезнечены переговорами о мире, которые однакоже неимели уснеха, но проиекам англійскаго посланника в Тегеране. Великобританское иравитслг»ство выслало Персіянам значительное количес тво орудій и ружей, командировало офицеров для обученія иерсидских сарбазов и не щадило ни золота, ни ішшных обещаній, для возбужденія шаха к иродолженію войны против Русских. Вместо мира с Россіею, Баба-хан заключил союз с ненріязненною нам Портою и выслал, в августе 1810 года, одного из сорока своих сыновей, Мамад-Али-мирзу, с двенадцатью тысячами конницы, на границу Бомбаки. Охранявшій эту область, небольшой отряд генерал-маіора Портнягина двинулся против Персіян, 17 (29) августа; ноявленіе его авангарда, состоявшая из двух эскадронов Нарвских драгун, заставило ненріятеля кинуться в турецкія владенія, откуда Персіяне вторгнулись в землю Борчалинцев, грабя и разоряя татарскія владенія. Ненріятели, действуя одною конницею, без артиллеріи и обозов, появлялись внезанно -- то в одном, то в другом месте, опустошали страну, уводили жителей, отгоняли скот, но уклонялись от встречи с нашими войсками, а, между тем, писали, от имени Бабахана, в Грузію, Имеретію, к ахалцыхскому наше и горским народам, возбуждая их к вооруженно против Русских. Войска наши, окруженныя со всех сторон явными либо тайными врагами, изнурялись безнрестанными усиленными переходами с одного места на другое (ш). Не смотря однакоже на то, главнокомандующий пользуясь вліяніем наиіих постоянных!» уснехов на Персіян, обратил часть сил против изменившаго русскому правительству. Имеретинскаго Даря Саломона; нолковник Оимоноішч разбил встреченныя им в Имеретіи полчища, hрннел жителей страны к нрисяге на верность Россіи и взял в плен даря Соломона(п). В последствіи ему удалось уйти из Тифлиса, но его враждебныя покушенія уже немогли быть для нас опасны. Войска наши действовали стольже удачно против закубанских горцев и на прибрежье Чернаго моря. Еще в ноябре 1809 года, генерал-маіор князь Орбеліани, пройдя через Имеретію, овладел крепостью Поти. В іюле 1810 года, капитан-лейтенант Додт заставил сдаться крепость Сухум-Кале, в коей найдено 64 орудія и более 1,000 нудов пороха; по возстановленіи разрушенных верков, Додт, оставя в крепости гарнизон, отплыл обратно в Севастополь (,2). Креность Суджук-Кале была взята, в декабре тогоже года, отрядом высланным из Анапы, по распоряженію дюка де Ришельё (13).

По случаю экспедиціи, сделанной командовавшим на Кавказской линіи, генералом от инфантеріи Вулгаковым, против Закубанских и Кабардинских народов, Император Александр пожелал знать мненіе об этом преднріятіи генерала Тормасова. Исполняя волю Государя, Тормасов, в письме военному министру, » изложил свои мысли следующим образомъ:

„Народы сіи, как все Азіятцы вообще, имеют .нрав буйный, горячій и мстительный; для обуздаиія их неоспоримо нужен страх, но необходимо также в отношеніи к ним соблюдать справедливость. Горцы, при послабленіи, делаются наглы, а при строгости, далее жестокой, но справедливой, покорны до рабства и верны, во всем значеніи этого слова; при несправедливой-ясе, и в особенности при продолжительной строгости, выходят из всех граііиц и готовы на все, даже превышающее их силы, чтобы удовлетворить своему мщенію*. Но мненію генерала Тормасова: „с неременою правил обращенія с ними, можно ожидать неремены их іюведенія. Начальники войск на линіи следовали такой системе, чтобы держать сопредельные нам народы не только в новиновеніи, но в жесточайше м рабстве, действуя против них силою оружія, под тем предлогом, чтобы укротить гордый дух их, и последсгвіем того было не нокореніе, а отчаянное ожесточеніе сих народов. Кабардинцы, сильнейшіе из горцев, могут служить тому примером: народ сей был некогда многочислен и великодушен. Вечной намяти достойный Государь, Император Петр I нашел в семь мужествен ном и нокорном себе народе лучшую онору при действіях против Дербента и Дагестана. Оставалось только поддержать такое расположеніе Кабардинцев к Россіи-

„Устроеніе Кавказской Линіи, сіе мудрое предначертаніе, необходимое для удержанія в новиновеніи еильнаго народа, иесостоявшаго в прямом подданств!; Роесіи, не могло быть принято им равподушно. Кабардинцы покушались низнровергнуть ото учреждепіе, но убеднвшись в превосходстве могущества Россіи. присягнули къверности нашему правительству. Тогда можноб было, снисходя к их природным свойствам, обычаям, понятіям, и даже сохраннв их внутреннее унраиленіе, привлечь их к себе благотвореніем, сопряженным с строгою справедливостью. Сколько былобы пользы для Россіи. еслибы сей многочисленный и воинственный народ, привлеченный признательностью, соделался членом обширной Россійской Имнеріи, чему конечно последовали-бы и нрочіе горскіе народы. Вместо того, разширеніе Кавказской Линіи, на счетъ лучшей земли, сделало Кабардинцев недоверчивыми к нам; жестокость начальников привела их в уныніе, а принятая нами система — поселять вражду между владельцами, узденями и народом и производить посреди их междуусобія — пріучила их к войне. Наконец, суетное желаніе некоторых из начальствовавших на линіи — отличить себя военными действіями против Кабардинцев, вместо того, чтобы привлечь их к себе кротким и справедливым управленіем, ввело в обыкновеніе предпринимать каждый год действія против них, или других народов, нередко без всякой причины. Так поступали мы с ними с самаго устроенія Кавказской Линіи.

„И так весьма естественно, что горскіе народы не могут быть привязаны к Россіи, и хотя некоторые из них, по слабости своей, показывают вид покорности, однако прежнія впечатленія долго останутся неизгладимы. Не находя сил своих достаточными для сопротивленія, они покоряются, дают аманатов, присягаюг и, скрыв на-время свою ненависть к нам, снова обнаруживают ее при первом удобном к тому случае*.

Из всего этого, сделав вывод не только о безполезности, но и вреде экспедиціи Булгакова против Закубанцев и Кабардинцев, тЬм бол Ье, что между сими народами свирепствовала зараза, генерал Тормасов полагал вернейшими средствами для усмиренія и привлеченія их: во 1-х, прервать сообщеніе горцев с Турціей, чтб завладеніем черноморских крепостей и пристаней уже исполнено; во 2-х, мирным туземцам, занимающимся земледеліем и скотоводством, оказывать покровительство и доставлять всевозможныя выгоды, что отчасти исполнено учрежденіем в прошлом году, для

Кабардинцев, солянаго магазина ври Прохладпинском нограничном карантине; в 8-х, как магометанское духовенство имеет вліяніе и на гражданское управленіе краем, то стараться, чтобы онрсделяемые в сіе званіе люди были благонамеренны, кротки и преданы Россіи; в 4-х, содержать кордонную стражу на линіи строжайшим образом, так, чтобы хищническія шайки, при каждом нокушеніи прорваться внутрь страны, были истребляемы, чего можно достигнуть достаточным числом войск и частыми укрепленіями на кордоне. Наконец, в 5-х, привлекать горцев в наши города, устроить там мечети, жилища для духовенства и школы для образованія юношества, а также открыть торговый сношенія между сими народами н жителями кавказской губерніи. Но генерал Тормасов полагал, что: „после экспедиціи генерала Булгакова, нельзя ожидать, чтобы горскіе народы, без страха, с чистоеердечным доверіем, могли являться к нему но делам своимъ“ (14).

Разсматривая предположенія Тормасова, находим, что:

Во 1-х, занятіе черноморскаго берега в носледствіи оказалось безполезным; во 2-х, покровительство земледельческой промышленности туземцев непривело к желаемой цели, а замедлило успех военных действій; в 3-х, мусульманскій фанатизм недопускал для нас возможности пріобрести вліяніе на магометанское духовенство; только тогда мы утвердили на прочпом оспованіи наше господство в стране, когда устранили это сословіе от управленія краем, заменив шаріат адатом 11);

в 4-х, что касается до стролгайшаго содержанія кордонной стражи на линіи, то такая мера, при всей нользе своей, оказалась неисполнимою, даже и в іюследнее время, когда у нас было на Кавказе несравненно более войск, нежели прежде. Горец отправлялся в набег на хорошей свежей лошади, когда ему вздумалось, и избирал для прорыва слабейшій иункт; напротив того, казак доллісн был находиться постоянно в готовности к отраженію ненріятеля, уставал сам, изнурял лошадь, и, всё-таки, подвергался нечаянному нападений. Наконец, в отношеніи к водворенію у туземцев торговли, просвещенія и оседлости в городах, должно заметить, что горцы нелюбят городской жизни, предпочи тая удобствам ея нростор и отсутствіе полиціи. Торговыя-же сношенія с горцами производились уснешно только там, где не мешалось правительство, с карантинными и таможенными чиновниками (15).

Генерал Тормасов, стараясь выиграть время, продолжал и в 1810 году переговоры с Персіянами в Аскерани и поддерживал вражду между соседствешшми нам турецкими пашами. Предвидя однакоже, что, с наступленіем лета, непріятели не оставят его в покое, оігь вілслал отряды для охраненія пограничных областей. Когда-же, в мае 1810 года, получено было в Тифлисе известія о наступленіи Персіян к Араксу, Тормасов иаправил против них генерал-маіора Небольсина, сь находившимися вьКарабахе полками Троицким, 17-м егерским, донским казачьи м Попова 10-го и татарскою милиціей; полковнику-л;е Котляревскому, с одним из баталіонов 17-го егерскаго полка, было поручено овладеть крепким пунктом Мигри. Между тем пришло известіе, что непріятель, на-ступавшій к Араксу. был гораздо многочисленнее, нежели полагали прежде, и по тому главнокомандующій, опасаясь подвергнуть Котляревскаго верной гибели, поспешил отменить данное нриказаніе и предписал ему возвратиться, как можно поспешнее, в Шушу. Это предписаніе было отправлено 24-го іюня (6-го іюля), а 15-го (27-го) считавшаяся неприступною крепость Мигри уже была взята Русскими.

Укрепленное селеніе Мигри, расположенное у подошвы двух кряжей отвесных скал, с устроенными на них батареями, было занято двух-тысячным гарнизоном. Дороги, к нему ведущія, одна, огибавшая горы вниз по Араксу, и другая, по речке Мигри, были преграждены засеками и обороняемы батареями. Котляревскій, желая сберечь людей, решился миновать обе дороги и пробраться с своим отрядом, без артиллеріи, наискось карабахских хребтов, по тропипкам считавшимся непроходимыми. У него было всего на все 400 солдат 3-го баталіона 17-го егерскаго полка и 40 карабахских всадников. Выступив из лагеря при форте Копани, в 50-ти верстах от Мигри, 12 (24) іюня, Котляревскій то спускался в ущелья, то взбирался на утесы, по краям пропастей, и прибыль, в ночи на 15 (27), к местечку Гярову, в разстояніи пяти верст от Мигри. На следующее утро, выочный обоз, состоявшій при отряде, был оставлен в Гярове, под прикрытіем Карабахцев; сам-же Котляревскій, осмотрев местность, направил своих егерей против крепости тремя отдельными частями: полтораста человек, под личным его начальством, двинулись по правому хребту ; другіе полтораста, маіора Дьячкова — по левому хребту, а остальные сто — прямо против селенія. В три часа по полудни раздались первые выстрелы. Овладев передовыми высотами, Котляревскій, в ожиданіи ночи, остановил егерей вне выстрелов главнаго укрепленія. С наступленіем-же темноты, он взял сто человек из состоявшаго при нем отряда и тихо спустившись вместе с ними с горы, соединился с егерями направленными прямо против селенія; осгальным-же пятидесяти человекам правой колонны велено податься вперед по хребту кряжа и тревожить непріятеля с фланга; Дьячков получил приказаніе штурмовать пять батарей леваго кряжа, как только услышит пальбу в селеніи. Между тем, от высланных в стороны татарских разъездов, пришло сведеніе о движеніи в помощь крепости сильных персидских отрядов. Медлить было некогда. Атакованное на разсвете селеніе взято в девять' часов утра; тогдаже Дьячков овладел тремя батареями и с содействіем самаго Котляревскаго выбил ненріятеля из двух остальных. За тем весь отряд двинулся против праваго хребта, взял с боя несколько батарей и остановился перед последнею из них, совершенно неприступною батареей Оабет, сооруженною на утесе в три сажени вышины. Там укрылся известный Абул-Фет-хан с двумя стами Дерсіянами. Котляревскій, убЬдясь в невозможности штурмовать это укрепленіе, обложил его со всех сторон и отвел воду, что заставило ненріятелей, в следующую-же ночь, кидаться с утесов и искать спасенія в бегстве. Персіяне потеряли убитыми до трех сот человек; с нашей стороны убиты норучик Роговцов и С егерей; ранено 20 человек: в числе послЬдних был сам Котляревскій (10). Главнокомандующій, совершенно неожиданно получив известіе о взятіи Мигри, пред-писал Небсльсину вытребовать оттуда Котляревскаго с его отрядом (п), но прежде еще, нежели могло быть исполнено это распоряженіе, Котляревскій, усиленный двумя ротами, отстоял креность от подступивших к ней 10-ти тысяч Персіян, под начальством Аббаса-мирзы, и когда невріятель 5 (17) іюля, сняв осаду, сталь отступать к Араксу, наши егеря, в следующую ночь, напали на превосходнейшій в десять раз арріергард персидскаго принца и истребили значительную часть его, потеряв сами 4 человека убитыми и 13 ранеными С8). Получив, между тем, переданное Небольсиным нриказаніе главнокомандующего — очистить Мигри, Котляревскій донес, что занятіе этого пункта необходимо для удержанія в спокойствіи окрестных жителей; по словам его, опасности от ненріятеля непредвиделось; провіанта, прибывшаго под кошюем двух рот, присланных ему в помощь, было достаточно; а для перевозки его, а равно больных и раненых, неимелось подвод. Сам главнокомандующий, убедясь в важности Мигри, приказал Небольсину не выводить оттуда отряда.