Чтение онлайн

Положеніе ІГруссіи, при разрыве Россіи с Франціей. казалось безвыходно. Наполеон не мог дозволить прусскому правительству оставаться ней тральны м: оставалось принять сторону одной из воюющих держав. Народ и войска ирусскія ненавидели Французов и повелителя их, н сам Король справедливо считал Наполеона заклятым врагом своим. Но от Короля, менее нежели когда-либо, можно было тогда ожидать реиштельнаго шага. Совершенно подавленный бедствіями, постигшими его страну, не имея никаких надежд на лучшую будущность, Фридрих-Вильгельм. во время болезнн. прекратившей дни его супруги, Королевы Луизы, сказал: «Wenn sic niclit. nicin лПге, wiinle sic lobcn, abcr cia sic mcine Frau, stirbf sic gcwiss». (Еслибы она не принадлежала мне. то жила-бы. но как она жена моя. то умрет иа-верно). Кь том y-же ІГруссія находилась в руках Французов и не могла разсчитывать на неотлагательную защиту Русскихъ, потому что Император Александр не желал быть зачинщиком войны и повелел сказать ФридрихуВильгельму, что Пруссіи не остается ничего более, как отклонить грозившій ей удар заключеніем союза с Наполеоном. Прискорбен был такой союз для Короля; еще прискорбнее было искать его, как милости, у высокомернаго непріягеля. По условіям трактата 12 (24) февраля 1812 года, прусское правительство обязалось предоставить, на время войны, в распоряженіе Наполеона все свои владенія. кроме крепостей Грауденца и Кольберга, Силезіи и Глаца, содейсгвовать Французам двадцати-тысячным корнусом, не делать никаких новых наборов без согласія Франціи и поставить для французских войск 600,000 центнеров (полтора милліона нудов) муки, 44,000 волов, три тысячи обывательских фур, и пр. и пр. Генералъинтепдант французской арміи Дюмас пишет, что Лруссія тогда оставалась в долгу у Франціи на сумму 43-х милліонов франков; но Наполеон запретил сводить счеты с прусским правительством до окончанія войны, помесгив в инструкціи Дюмасу замечательную фразу: «Apr`es le compte 'etabli, la Prusse restera encore reliq lia taire» (По уплате долга, за Пруссіей все еще останется недоимка) (4). Несмо тря на то, что союз Короля с Наполеоном оправдывался самою необходимостью, многіе из лучших прусских офицеров, тотчас вышли в отставку. В числе их были: Шарнгорст, Гнейзенау и Бойен; примеру их последовали: Шазо, Клаузевиц, граф Дона, Гольц, Люцов, вообщеже до трех сот человек, из коих некоторые поступили на службу в русскую армію (5). Блюхер, незадолго пред тем, по настоянію французскаго правительства, лишенный начальства над войсками в Помераніи и прибывшій в Берлин, не скрывал негодованія на господство „проклятых Вельховъ“ (Sakerments-Welschen) и „дъявольскаго Бонапарта“ (Schwernotskerl von Bonaparte). Цастров и подобные ему дипломаты дрожали от страха, слыша такія речи, и даже нежаловавшій Французов Гарденберг находил опасным пребываніе в Берлине „стараго рубаки.“ Король, вспомнив, что Блюхер не получил награды за оказанный им в 1806 году заслуги, пожаловал ему поместье Кунцендорф (Кunzendorf), близ Нейссе, в Силезіи, куда он тогда-же отправился (“).

Положеніе Австріи, сохранившей огромныя средства, было более независимо, и она могла-бы остаться неутральною. Но венскій двор, во все времена славившійся дальновидностью своей политики, (хотя иногда и ошибавшійся в разсчетах), сообразил, что, в случае успеха действій наполеоновых, казавшагося несомненным, можно было, находясь с ним в союзе и содействуя ему, получить какіялибо выгоды, и напротив того, отказавшись от участія к войне, навлечь на себя неудовольствіе Наполеона и новыя бедствія. Со стороны-же Императора Александра, при успехе его, Австрія была обезпечена уверенностью в незлобіи его характера и собственными пользами Россіи, требовавшими союза с германскими державами против бича Европы. На основаніи такого разсчета, 2 (14) марта, был подписан договор, по условіям котораго Австрія и Франція взаимно ручались за целость владеній, обязывались помогать одна другой тридцати-тысячным корпусом войск с 60-ю орудіями и принимали под свою защиту владенія Оттоманской Порты; австрійское правительство подтверждало условіе соблюдать запретительную систему против Англіи.

По особому секретному трактату, Австрія, будучи освобождена от участія в войнах Франціи за Пиренеями, давала обещаніе, в случае войны Наполеона с Россіею, выставить вспомогательный корпусу который должен был состоять под начальством австрійскаго генерала, но действовать по распоряженіям (dans la ligne prescrite) Его Величества Императора Французов. Наполеон обязался сохранить за Австріей владеніе Галиціею, даже и в случае возстановленія Польши. Еслибы Император Австрійскій счел удобным получить в замену Галиціи иллирійскія провинціи, то Наполеон обязывался согласиться на то, а по успешном окончаніи войны обещал не только вознаградить Австрію, за все пожертвованія и убытки, но доставить ей такое увеличеніе владеній, которое послужило бы памятником искренняго союза между обеими державами (7).

В отношеніи Швеціи, Наполеон сперва ограничился соблюденіем континентальной системы в Помераніи, потом распространил такія-же домогательства на все шведскія владенія, и наконец потребовал совершеннаго исключенія не только англійских, но и американских судов из шведских гаваней. В последних-же числах 1810 года, он изъявил свою волю, чтобы Швеція объявила войну Англіи, угрожая, в случае ослушанія, войною с Франціею. Король шведскій был принужден исполнить это требованіе. По мере его уступчивости возрастали притязанія французскаго правительства: желая поставить Швецію в зависимость от себя на-равне с Рейнским Союзом, Наполеон хотел отправить 6,000 (по другим сведеніям 2,000) птведских матросов на французскій флот, стоявшій в Бресте; Король Карл ХІІІ-й, отклонил это домогательство, как противное основным законам государства. Вслед за тем Швеція была принуждена принять в Готенбург французскую таможенную стражу. Англичане, не обращая вниманія на объявленную им Шведами войну, не принимали никаких враждебных мер против их торговли; напротив того, Наполеон, считавшійся их союзником, дозволял французским каперам перехватывать шведскія суда и забирать насильно в немецких гаванях шведских матросов. А, между тем, французскій резидент в Стокгольме барон Алькье (Alquier), человек весьма дерзкій 18), позволял себе неуместныя выходки в сношеніях с шведским министром иностранных дел, бароном Энгештромом, что заставило Наполеона, в октябре 1811 года, сменить своего неугомоннаго агента. За тем, недоразуменія, возникшія по поводу драки экипажей двух французских каперов с несколькими шведскими солдатами, в От рал ьзунде, подали Французам предлог к занятію вооруженною рукою Помераніи, в конце генваря (в начале февраля) 1812 года. Жители этой области были обложены тяжкими податями; несколько судов, принадлежавших правительству, захвачены; два шведских полка обезоружены и отправлены во Францію (8). Наполеон, надеясь, что эти строгія меры заставят шведское правительство покориться его произволу, сообщил через герцога Бассано супруге Наследнаго шведскаго принца, тогда находившейся в Париже, ноту, заключавшую в себе обещаніе возвратить Померанію, если Швеція согласится: во 1-х, прервать строжайшими мерами всякое сообщоніе с Англичанами, и во 2-х. содействовать Наполеону против Россіи тридцати или сорока-тысячною арміею; а в вознагражденіе за то Наполеон обязывался: возвратить Шьеціи от Россіи Финляндію и купить у Шведов на *20 милліонов франков колоніальных товаров. заплатив за них, как только они будут доставлены в Данциг, или в Любек(!|).

Как не подлежало сомненію, что Швеція. заключив союз с Франціей против Росеіи, навлекла-бы на себя войну с Англіей, блокаду морских берегов, совершенное прекращеніе торговли и общую бедность, то шведское правительство, отклонив предложенія Наполеона (1и), заключило союзный трактата с Россіею: 1) обе державы взаимно ручались за целость владеній; 2) условлено послать на берега Германін, против Франціи и ея союзников, корвус войск, в числе от 25-ти до 30-ти тысяч человек Шведов и от 15-ти до 20-ти тысяч Русских; 8) Император Александр обязался содействовать прнеоединенію Норвегіи к Швецін, но соглашенію с Королем Датским, либо силою оружія: в первом случае, намеревались предложить Королю вознагражденіе в Германіи; в случае-же отказа его, союзники положили действовать против Даніи соединенными силами; 4) по присоединеиіи Норвегіи к Швеціи, союзная армія долженствовала двинуться в Германію; 5) положено пригласить Короля Великобрнтанскаго къпринятію уіастія в союзе(п). Наполеон, зная, что Наследный принц шведскій имел виды на присоединение Норвегін, послал к нему шведскаго консула в Иариже Сішьоля (Sigucul), которому было поручено убедить принца, чтобы он оставил притязаніе на помянутую страну, и предложить ему, вместе с заключеніем союза против Россіи: 1) Померанію, 2) Фпнляндію, 3) Меклеебург и 4) Штетин с окру го м до Вольгаста; 5) шесть милліонов франков на предварительный вооруженія и ежемесячно по милліону в продолженіи войны, и наконец 6) немедленное вознагражденіе за все дотаціи, которыми иринц пользовался во Франціи, что составляло до 15-ти милліонов франков. Но тогда Бернадот уже склонился на сторону непріятелей Наполеоиа и предлолсенія Оиньоля были отвергнуты (12).

Стольже безуспешны были старанія Наполеона возбудить Оттоманскую Порту к иродолженію войны против Россіи. Несмотря на интриги французскаго агента в Константинополе, Латур-Мобура, Турки, обезпокоиваемые поисками русских отрядов, зимою с 1811 на 1812 год, искали мира и, не обращая вниманія на прекращеніе перемпрія, неотзывали своих уполномоченных из Бухареста. А, между тем, опасность, угрожавшая Россіи с запада, заставила иас умерить прежпія требованія. Такое взаимное расположеніе обеих сторон благоііріятстіювало развязке дела. Император Александр, недовольный медленностью нереговоров, требовал от Кутузова, именем Отечества, обратить все возможныя уснлія к достиженію мира, но не давал ему положительпаго наставленія на счет смягченія уступок требуемых от Порты. Кутузов отвечал: „Бссмилостивейшій Государь, Вы изволите вызывать меня именем Отечества, которое конечно я люблю всеми чувствами, но где имя Ваше, Государь, там не надобно мне гласа Отечества“. Император Александр, наконец, вывеведенныи из терненія тщетным ожиданіем мира, послал на смеііу Кутузова адмирала Чичагова. Од-

T. III. И

ною из причин, побудивпшх Государя назначить Чичагова'главнокомандующим Дунайской арміи и Черноморскаго флота и генер:іл-губернатором Молдавіи и Валахіи, были дошедшія до Императора жалобы туземцев на притесненія ими тернимыя от наших войск. К тому-же Государь недоверял Австріи, в то время уже вступившей в союз с Франціей, и предполагал обезпечить себя от враждебных покушеній обеих держав, возбудив возстаніе славянских народов и направя Дунайскую армію, усиленную их ополченіями, к Адріатическому морю. Для такой диверсіи было необходимо заключить с Портою оборонительный и наступательный союз, либо, но крайней мере, войти в соглашеніе с Турками, на счет движенія нашей арміи чрез принадлежащія им области (1Я). Но когда Чичагов пріехал в Бухарест, уже были подписаны, 5 (17) мая, предварительныя условія мира19). Кутузову при заключеніи их, отступив от данных ему по некоторым статьям Высочайших повеленій, руководился желаніем прекратить войну с Портою прежде нашествія Наполеона, уже стоявшаго на границах Россіи(14). По условіям трактата, подписаннаго 10-го (28-го) мая, в Бухаресте, Россія получила Бессарабію, отодвинув границу с Европейскою Турціей с Днесгра к Пруту. Касательноже обоюдной азіятской границы, было сказано только, что: „Россія возвращает Блистательной Порте владенія и крепости в Азіи. покоренный русским оружіемъ“. (Ст. VI). Такое изложеніе 6-й статьи Бу-харестскаго трактата дало нам возможность удержать за собою все области Закавказья до Арпачая, Аджарских гор и Чернаго моря, по праву и прямому смыслу трактата. И действительно — по изгнаны Персов за Аракс, еще до начала войны с Турціей, Грузія, Мингрелія и Шура гель принадлежали Россіи по нраву завоеванія. скрепленнаго добровольным подданством туземцев, и в последствіи. при заключеніи мира с Персіей, включены в число владеній, пріобретенных от нея Россіею. Турція-же не имела никакихънрав на эти области и изъявляла по том на них н | іитязанія, собственно по проискам Англіи. Следовательно — на основаніи б-й статьи трактата, мы обязались возвратить Порге только собственный оя владенія, оружіем нашим завоеванным. По этому, когда пришлось исполнять условія трактата, министр иностранных дел. граф Румянцов, в августе 1812 года, писал главноуправляющему в Грузіи. что „на основаніи Бухарестскаго трактата, вовсе не следует отдавать Туркам областей, который прежде и в продолженіи последней войны с Портою добровольно нам покорились, и по тому от Порты никакія притязанія на эти области приняты быть не могут, а возвратить следует те только крепости и замки, с землями к ним принадлежащими, которые в нынешнюю войну завоеваны у Турок силою оружія“. Это условіе было в точности выполнено, и вместе с тем Роесія выполнила и свое призваніе в отношеніи христіанских нлсмен за Кавказом'!., уже два века умолявших' наше правительство о защите их от Мусульман1!.. Таким образом хитрый Кутузов, ведя переговоры в Бухарест!’., вч> нрисутствіи такого искуснаго противника, каков был знаменитый в послЬдствіи лорд 1>адклиф’ь, умел про-

11 •

вести его и склонить Турок „подписать об Азіи статью темную, запутанную, которая, при выполненіи условій, дала-бы возможность сохранить то, что теперь занимаем". Так писал Кутузову еще при веденіи переговоров, и—сдержал слово (І5).

Совершив великій подвиг заключенія мира, Кутузов писал Государю: „Предаюсь великодушію Вашего Имнераторскаго Величества. Что я ничего лучшаго сделать не мог, тому причиною положеніе дел в Европе; что я никаких не упустил стараній и способов, тому свидетель. Бог. Уважьте, Всемилостивейшій Государь, что, при всех лестных обещаніях, от Франціи Порте делаемых, и при ожиданіи непріятностей, в случае отказа Порты, заключить мир, выгоднейшій Ясскаго и Кайнарджнскаго, ибо Порта лишается своих лучших пяти крепостей и с немалым пространством земли, дело не пустое. Но ежели за всем тем выгоднее будет разорвать все мною сделанное, в таком случае приму без роптанія все, что касательно меня последовать может; несчастіе частнаго человека с пользою общею ни в какой разсчет невходитъ“.

Адмирал Чичагов был весьма недоволен заключеніем мира, лишившим его вліянія на наши дела с Турціею. Он старался выказать в глазах Императора Александра невыгоды Бухарестскаго трактата, н цредлагал Государю отказать в ратификаціи его и домогаться, чтобы Порта заключила с нами союз против Францін, либо, по крайней мере, дозволила нам провести Молдавскую армии, чрез турецкія владенія, в Иллирію и Италію, для отвлеченія туда части наполеоновых сил. В случае-же отказа Турок и возобновленія с ними войны. Чичагив предіюлагал ибещач жителям']. Молдавіи и Валахіи, что они пнкш’да не будут виз-«ращены Порте, и уже начал формировать в Княжествах туземныя войска. Чичагов предполагал действовать решительпо, направясь чрез Балканы прямо на Константинополь, одновременно с действіями эскадры, на которой должна была отплыть из Одессы туда-же дивизія герцога Ришельё ( Но Император Александр знал, что всякое покугаеніе на столицу султанов могло возбудить недоброжелательство Англичан, и считал более нолезным собрать вооруженный силы на западной границе Имперіи, для противодействія Наполеону, нежели отделить особую армію против Турок, и по тому Государь, хотя и был недоволен условіями Бухарестскаго трактата, однакоже утвердил его. Кутузову 12 (24) мая, сдав начальство над арміей Чичагову, отправился в свое поместье Горошки, волынской губерніи, откуда, по полученіи известія о переходе Наполеона чрез Неман, поехал в Петербург (17).

Остается сказать об отношеніях Россіи к Англіи.

Последствіем Тильзитскаго мира был разрыв между сими державами (1У), но обе оне уклонялись от враждебных дейегвій одной против другой, и взаимная непріязнь обнаружилась только стесненіем торговли, происками Англичан, замедлившими заключеніе мира Россіи с Персіей и Турціей, содействіем шведскому флоту в Валтійском море и отводом в Портсмут эскадры Сенявина.

При таком взаимном расположеніи обеих державу возстановленіе между ними дружественных связей должно было последовать немедленно по открытіи іюйны Наполеоном против Россіи.

Сравнивая политическія отношенія в 1812 году Россіи и Франціи к нрочим держаг.ам, находимъ, что Наполеон. располагал самовластно силами значительной части Европы, пользовался, кроме того, содействіем Австріи и Пруссіи. Напротив того, Император Александр могь разечитывать только на помощь ІИвеціи и на субсидіи Англіи. Россія была предоставлена собствешшм своим средствам; но твердость духа, выказанная Монархом в решительную годину, и сдинодушіе всех народных сословій в святом деле защиты роднаго края усугубили нашу силу. К тому-же, мы имели право надеяться на сочувствіе народов, стонавших под игом Франціи. Напротив того, могущество Наполеона в это время, не только в Европе, но и в самой Франціи. опиралось единственно на войска. Победы его еще ослепляли славолюбивых Французов, но не согревали сердец их огнем преданности властителю, принесшему в жертву военной славе благо своих народов. Конскрішты скрывались по лесамь, уклоняясь от службы, не представлявшей им никакой отрадной будущности. Их отцы, матери и жены проклинали виновника общих бедствій; страна, лишенная лучшей части молодаго поколенія, обложенная тяжкими налогами, беднела заметно от стесненія торговли. В самом Париже рабочій народ жаловался на постоянно возраставшую цену хлеба и нрочих необходимейших потребностей В Италіи, Голландіи, Германіи. везде, где водворялось господство Наполеона, роптали на введеніе ненавистной континентальной системы. Владетели Рейнскаго Союза, увлеченные на сторону Францін, потворством- их деспотизму и расширеніем своих владеній, не заботились о привязанности своих подданных, которые, видя в них не защитников общаго отечества — Германіи. а рабов Наполеона, образовали тайный общества, в ожи-даніи времени, когда должен был пробить желанный час освобожденія Европы. Еще в 1809 году, на многих пунктах, обнаруживались вспышки негодованія германских народов, и хотя эти покушенія были подавлены в самом зародыше, однакоже возникли снова, и кровь Шиля и Гофера, оросив родную землю, принесла обильную жатву мести.