Чтение онлайн

При всей умеренности выраженій протеста, Наполеон, привыкшій к безусловной покорности Государей, был весьма недоволен русскою нотою. Раболепсгво к нему простиралось до того, что наши резиденты с большим лишь трудом могли вручить прогест дворам, при коих находились.

А, между тем, насильственные захваты Наполеона угрожали его соседям новыми хищеніямн. Безпрестанно домогаясь окончательной уплаты сумм, должных ему нрусским правительством (24), он не выводил своих войск из крепостей на Одере и старался пріобресть, в замену остальной контрибуціи, Силезію, или, по крайней мере, часть этой страны: таким образом, стремясь утвердиться на Одере и располагая самовластно силами варшавскаго герцогства, он становился в грозном положеніи к Россіи(25).

Континентальная система, чудовищное произведете наполеонова самовластья, подавала повод к безпрестанным столкновеніям Франціи с прочими державами. Как открытая, честная морская торговля была запрещена во всех странах, не только подвластных, но и союзных Наполеону, то контрабанда развилась в огромном размере. Англичане устроили на острове Гелиголанде, против устья Эльбы, склады колоніальных товаров, на триста или четыреста милліонов франков (около ста милліонов рублей сер.). К нижней части острова приставали суда, а верхняя, с которою служили сообщеніем деревянныя лестницы, была укреплена и занята гарнизоном в С00 человек, с многочисленною артиллеріей; несколько военных судов крейсеровали кругом острова. Оттуда контрабандисты перевозили товары на берега северной Германіи и Голландіи и, с содействіем туземных жителей, обезоруживали, либо истребляли французскую таможенную стражу. Независимо от того, запрещенная торговля явно производилась на всем европейском материке, под неутральным флагом, американскими и греческими судами. Наполеон, видя несостоятельность континентальной системы, запретил впуск американских судов во все подвластный ему гавани и домогался того-же от своих союзников (26): мекленбургскіе порты были заняты французскими войсками и таможенною стражею ; огромное количество товаров захвачено по всему прибрежью Немецкаго моря; Друссія принуждена заградить вход неутральным судам в свои гавани; новый французскій тариф, на основаніи которая взимались непомерныя пошлины с иносгранных товаров, введен во всех владеніях Рейнскаго Союза и в Швейцаріи. Наполеон также требо-вал строжайшаго соблюдепія континентальной системы от Даиіи, Швеціи и Россіи. Ігоненгагенскій двор враждовал Англіи, но не хотел лишиться выгод, которыя приносила ему торговля колоніальвыми товарами на голштинской границ);; Швеція не могла отказаться от торговых сношеній с Аигліей, которая одна лишь могла доставить ей соль и ирочіе веобходимые для ноя продукты; иаконец, Россія, точпым исполненіем условій прпнятых в Тильзите, была приведена в крайнее положен! е : в нродолженіи трех дет, мы были лишены возможности отпускать за границу морем наши громоздкія произведенія и пріобретали колоніалыіые и мануфактурные товары дорогою ценою, на звонкую монету, следствіем чего был упадок курса. За ассигнаціонный рубль, ходившій в 1807 году но 67-ми коиеек серебром, давали в 1810 году только по 25-ти конеек. Чтобы дать нонятіе о тогдашней дороговизне колоніалышх товаров, достаточно сказать, что за пуд сахара платили по 80-ти и даже до ста рублей ассигнаціями, что составляло на серебро от 20-ти до 25-ти рублей. Таким образом, в угоду Наполеона, вредя Апгличанам, мы не менее вредили самим себе. Подобное строгое соблюдете континентальной системы было тем более неуместно у нас, что сам Наполеон несоблюдал ее в точности. Тріанонским тарифом!. 5-го августа и последующими декретами, 12 сентября и 19 октября н. ст. 1810 года, была разрешена продажа так называемых исключшпелшых дозволаші (licences) на ввоз во Фравцію колоніальных товаров, с уплатою таможенной пошлины в 40 и 50 процентов их ценности, и с условіем вывоза на одну с ними цену французских мануфактурных нроизведеній, в числе коих не менее трети шелковых изделій. Таким образом ногодіант. иріобретавіиій дозволспіе, вносилт, за него: 1) некоторую плату, количество коей изменялось сообразно случайности или ловкости лица, получавшаго разрешеніе; 2) таможенный пошлины, но тріанонскому тарифу, за ввоз товаров, и 8) онределенную, по общему положенію, пошлину, за вывоз французских фабричных продуктов. Как на товарах, вывозимых из Франціи. нельзя было выиграть ничего. потому что ввоз их в Англію был весьма затруднителен, то снекуляторы, промышллвшіе дозволениями, отдавали фрапцузскія изделія контрабандистам почти даром. либо даже бросали их в море. Очевидно, что колоніалынле товары продавались такою ценою, какая могла покрыть огромную пошлину за ннх внесенную и потерю фабричных изделій купленных во Франціи. Для избежанія этой потери, было необходимо ирибегать к различным уловкам: вывозить плохія изделія французских фабрик. составлять фальшивый ведомости мнимых статей вывоза и производить контрабандную торговлю. Наполеон старался предупредить эти злоупотребленія строгими мерами, но самая продажа исключительных дозволеній способствовала развитію в огромном размере контрабанды н лихоимства. К тому-же цель континентальной системы, уничтоженіе торговли и могущества Англіи, не была достигнут, потому что Англичане, нотеряв на-время сообщеніе с евронейским материком, нріобрели монополію морской торговли во всех прочих частях света. Введеніе континентальной системы возбудило общее неудовольствіе во всех странах, как подвластных, так и союзных Наполеону. Император Александр, по заключеніи в Тильзнте союза с Франціей, принялъ эту систему, как меру враждебную Англіи. но не отказался от торговли с центральными державами: американскія суда имели свободный достун в наши гавани, между тем как англійскія, покушавшіяся торговать под неутральным флагом, были конфискуемы. Посдедствіями таких меръбыли: почти совершенное прекращеніе вывоза русских сырых продуктов; невыгодное состояніе баланса торговли и упадок нашего вексельного курса. Но все эти жертвы, принесенныя в угоду Наполеону, казались ему недостаточными; он хотел. чтобы изобретенная им континентальная система и тріанонскій тариф соблюдались в союзных ему етранах строясе, нежели в самой Францін. Италія, Германія, Швейцарія, Голландія и Данія без»рекословно исполнили его волю. Швеція, помогшая существовать без морской торговли, производила ее тайно и подверглась неудовольетвію властителя Франціи. Иаполеон домогался, чтобы русское правительство недопускало неу тральных судов в свои гавани, утверждая, будтоби настоящих’ неутральных судовт> не было, и что все они производили торг англійскими товарами. Император Александр повелел отвечать на зто неуместное требованіе. что он намерен ненарушимо сохранять союз с Франціей и наносить всевозможный вред непріятелям обеих держав, но вместе с тем поставил], на вид французскому правительству, что тарифы и прочія внутреннія постановлен»! не имеют ничего общаго с обязанностями международного союза н составляют дело частное, которым каждое государство распоряжается, обращая вниманіе исключительно на пользу своих подданных. Далее — сказано было, что лучшим доказательством строгости русских таможень в отношеніи контрабандной тор-го или служить конфискація 96-ти англійских кораблей («). Когда-же Наполеон, и разяворе с флигель-адъютантом Чернышевым, настаивал на нриннтіе нами новых торговых постанонленій введенных во Франціи, Нмисратор Александр приказал написать князю Куракину, для сообщенія французскому правительству, следующій отзыв :

„Что касается до нринятія торговых уставои иностранная тарифа, без соображенія его с источниками и развитіем народнаго богатства собственной страны, Его Величество не решится на это никогда. Это было-бы нераденіем о благе своих подданных, и ослабило-бы народную преданность, которою Государь дорожить и на которую имеет право. Великая Держава, соблюдая и великія пользы, должна действовать самостоятельно, как в предіілах собственных, так и в сношеніях теснейшей дружбы с другими государствами" (28).

Точно так;ке выразился Император Александр, в разяворе с Коленкуром. „Я буду стараться вредить Англичанам — сказал он — но не считаю себя обязанным принять меры сверх условій трактата заключенная мною с Имнератором Наполеоном. Каждый в нраве распоряжаться у себя сообразно с собственною пользою" (2а).

Наполеон, ярдившійся безусловным подчиненіем своей воле нрочих Государей, изъявил обуявшее им негодованіе мелочными мерами против русской торговли, возвысив пошлины на поташ, рыбій жир и другіе предметы, привозимые из Россіи. Князь Куракин сначала ходатайствовал о сбавке пошлине, на русскіе товары, но потом оставил это дело. полагая, что наше правительство могло с выгодою воспользоваться случаем!» для возвыпіенія ношлин на предметы роскоши, привозимые из Франціи (30).

Положеніе 10 (31) декабря 1810 года, о неутральной торговле на 1811 год, подало Наполеону новый повод к жалобам на недоброжелательство вашего правительства к Франціи. Хотя в этом постановленіи подтверждены были меры принятыя против Англичаігь, однакоже Иаполеон считал тариф 19 декабря исключительно враждебным торговле с Франціей. И действительно, в числе запрещенных товаров были: шелковый матеріи, ленты, сукна, полотна, батисты, кружева, бронзовыя и фарфоровый вещи; виноградный вина обложены пошлиною 80-ти рублей с оксофта, а ввоз иностранных водок запрсщен совершенно. Напротив того, уменьшены пошлины с колоніальных товаров. При составленіи новаго тарифа, имели целыо уменьшить вывоз звонкой монеты во Францію, за предметы роскоши, в замеп которых мы не могли отпускать сухим иутем русских громоздких произведеній, и вообще мы имели в виду: покупать мент и продавать болт нежели прежде. Князь Куракин, в разговоре с французским министром иностранных дел, сознавался, что „последствіем нашего новаго тарифа будет уменьшеніе ввоза французских товаров в Россію“, но заметил, что „такое ограниченіе к нам ввоза касалось не одной лишь Франціи, но и всей Германіи, с которою мы также находимся в самых дружественных отношеніяхъ*. Когда-же Шампаньи сказал, что „Императору Наполеону не было предварительно сообщено о намереніи русскаго правительства — ввести новый тарифъ“, князь Куракин огвечал, что „наш Государь не считал нужным извещать Императора Наполеона о мерах, каоаю-щихсл ко вп}тронному устройству сііоего государства, и к тому-же— нрибанил он — Император Наполеон также не счел нужным заранее уведомить Императора Александра о своем намерепіи — присоединить к Франціи ганзеатическіе города и нрочіл области северной Германіи“(31).

1> начале 1811 года, уже лоно обнаруживалось враждебное расподоженіе Наполеона к Россіи. По мере охлажденія к Императору Александру, он выказывал благосклонность к польским выходцам нролшвавшим в Иарнже, старался привлечь на свою сторону Шведію, подавая шведскому правительству надежду возвращенія не только Финляндіи, но и остзейских губерній, и манил Турок обещаніями содействовать им в отнятіи у Россіи Дунайских Княжеств, и даже Крыма. Вместе с тем он пополняли свою армію новою конскршщіею, под предлогом (мнимаго) нерасподоженія к нему Россіи, носылал артиллерію и значительное число ружей в герцогство варшавское, ) креплял Данциг и усиливал’ гарнизон этой крености. С нашей стороны укренляли Гигу, приступили к построенію новой крепости в Бобруйске (32); составлены из дивизій корпусы и из кавалерійских полков особым дивизіи (33); нехотным полкам-!. даш. новый составь (34). Одна из днвизій стоявшнх в Финляндіи и пять дивизій Молдавской арміи били направлены к западной границе. Многіе полагали, что еще в 1811 году нроизойдет столкновеніе между вооруженными силами великих держав севера и запада. Ио Император Александр тогда еще не окончил войны с Турками и всячески старался избежать борьбы с Нанолеоном, а Наполеон был озабочер нереиштельною и дорого стоившею ему войною в Испаніи. Оба могу-чіе соперники, зная важность предстоявшей встречи, медлили и продолжали вести между собою переговоры. Иаполеон домогался совершенного преграждена неутральным судам входа в наши гавани, отмены нашего новаго тарифа и согласія на вознагражденіе им предложенное герцогу ольденбургскому, а Император Александр желал. чтобы Иаполеон утвердил конвенцію на счет Полыни и совершенно удовлетворил его дядю за потерянный им владенія. С этою целыо, в начале 1811 года, был послан с письмом Государя в Париж флигель-адъютапт полковник Чернышев. Проездом чрез Стокгольму где поручено было ему уверить шведское правительство „в совершенном согласіи видов Россіи и Франціи", Чернышев слышал от Наследнаго принца (Бернадота), что Швеція, объявив, по желанію Наполеона, воину Англіи, была не в силах вредить ей, и что правительство не могло исполнить требованія Франціи, на счет конфискаціи колоніальных товаров находившихся в стране, потому что подобныя меры были противны конституціи. Иаполеон, узнав о том']» от Чернышева, сказал ему, что он предупреждал принца, какія непріятности ожндают его. если ему неудастся отменить конституцію; что не стоило труда управлять государством со связанными руками, будучи рабом своенравнаго, буйнаго народа; что одна уже свобода печати была делом чудовищным, совершенно противпым королевской власти. Когда Чернышев стал говорит], о затруднительном положеніи Швеціи, где огромные магазины были завалены железом, пеимевшим сбыта, между 'гем как дегко было предвидеть недостаток в гюли, и в особенности на соленье рыбы в случае успешиаго улова, Иаполеон сказал: „действи-телыто—положсніе этого государства очень жалко, но как в настоящее время бедствуют все, то и оно должно терпеть в свою очередь", и прибавил почти шопотом: „ежели Англичане выдержать еще хотя сколько-нибудь, то не знаю, что из этого выйдет". На уверенія Чернышева, что Император Александр!» по прежнему расположен к Франціи и намерен держаться континентальной системы, Наполеон!» изъявил сомненіе. „Впрочемъ—сказал он — если Император Александр считает эту систему противною выгодам своей страны, (что, может быть, и правда), то я не приписываю тому большой важности и не стану за это воевать с Русскими; скорее вам придет охота идти в Парижу нежели мне в Петербург". Потому когда зашла речь о невыгодном положеніи наших фииансов, Иаполеон сказал: „все затрудненіе происходить от того, что ваш Государь ведет себя как рыцарі», уплачивая совестливо Австріи и Пруссіи все военныя издерлгки; он никогда не поставил-бы себя в такое полояіеніе, еслибы поступал, как я, разечетливо (en homme de calcul); я никогда не терплю недостатка в деньгах" (35).

В апреле 1811 года, Чернышев опять был послан к Наполеону с собственноручным писі,мом Императора Александра. Говоря с Чернышевым!» о педоразуменіях между Россіею и Франдіей, Наполеонь сказал, что „все они были не важны и что оп незаботился бы о том, еслибы мы неиздали новаго тарифа, взволновавшаго всю Европу". Уверяя, будтобы вооруженія в герцогств'!; варшавском!» были незначительны, он клялся всем, что есть священнаго в міре, что он всего менее заботится о возстановленіи Польши (que le r'etablissement, de la Pologne 'etait le cadet <le ses soucis).

ш

За тем, перейдя снова к делам по торговле, стал упрекать наше правительство в том. что у нас жгли запрещенные французскіе товары. Когдаже Чернышев отвечал, что это было введено у нас еще при Императрице Екатерин!’., Наполеон с жаром возразил: „позвольте мне сказать вам, что в то время Россія предписывала законы всей Европе (dictait la loi `a toute l’Europe), и К ТОму-ЖС не считалась в числе просвещенных государств; в настоящее-же время, сделавшись европейскою націей, она не может уклоняться от соблюденія вообще установленных правил. Я жгу англійскіе товары потому, что веду с Лнгліей непримиримую

войну В ответ на сделанное мне оскорбленіе,

я приказал жечь в своих гаванях лес, поташ, пеньку, железо, вообще все, что приходить из Россіи: вот каков союз наш с вами!" За тем, ирочитав письмо Императора Александра, Нанолеон стал уверять, что напрасно у нас подозревают его в враждебных замыслах, и упрекал наше правительство в передвиженіи нескольких дивизій с Дуная к Днестру, что, по словам его, отняв у Россіи ВОЗМОЖНОСТЬ окончить войну с Турками, было невыгодно для самаго Императора Александра. „Сожалею о том — сказал он — не как Император Французов, а как чоловек искренно ему преданный и невстречавшій никого, кто соединял-бы в себе доброту характера с таким пленительным обращеніемгь “ „С одной стороны— продолжал онъ—вы враждуете с Англичанами и Турками, следуя системе Франціи; с другой--не решась помириться с Турками, вы угрожаете им по прежнему, и чрез то возбуждаете против себя Австрію, а выводя войска из Турціи, тревожите Францію Вы поставили себя в не-нріязненное положеніе со всеми Даю честное

слово, что если только вы не начнете со мною войны, я не начну ее в нродолженіи четырех лет (?). Выжиданіе—для меня чистый выигрыш; я уже разсчитал все: война с вами остановить развитіе моих морских сил, но шестисот милліонов моей казны станет на все; унотребив в сем году 100 милліонов на чрезвычайные расходы, буду иметь 800 тысяч человек, не считая войск Рейнскаго Союза; на будущій год, издера;ав 50-ю милліонами более, иуду ііметь (-00 тысяч человек, а через четыре года выставлю bOO или 900 тысяч, и тогда — мо;кет-ли Россія действовать против меня такими-же силами? Если вы не верите мне, я готовь показать вам казну мою, а в октябре можете видеть, сколько у меня будет войск, как только они нридут из Италіи, Иллиріи, Голландіи, и нроч.“ Ыаконец, истощив все, что только можно было привести для устрашенія Россіи могуществом Франціи, Иаполеон ирнбавил, что, несмотря на все им сказанное, он искренно желает мира, потому что не надеется ничего выиграть войною с нами, даже в случае уснеха. На замечаніе Нанолеона, что нріезд Чернышева и врученное им письмо Государя нисколько не подвинули дела внеред, Чернышев отвечал, что, не зная намереній Императора Александра, ои не может о том ничего сказать, но что, в отношеніи к конвенціи, р которую Имнератор Иаполеон изъявил желаніе включить дела по Ольденбургу и Польше, а равно новый торговый трактата между Россіею и Фраіщіен, он слышал отзыв графа Румянцова, но словам котораго: „следовало только положить ольденбургскій и нольскій вопросы в один мешок, и смешав их вместе, вытрясти, чтоб.ц утвердить самый искренній и прочный союз между Россіею и Франціей. на нерекор Англичанам, и даже Немцам". Но едва лишь Чернышев уснел произнести эти слова, как Наполеон гневно отвечал ему: „нет! Мы еще не дошли до такой крайности: отдать герцогство варшавское за Ольденбург — верх безумія! Что подумали-бы Поляки, еслибы мы уступили хоть пядь их земли тогда, когда Россія обращается к нам с угрозами.... Мы не все еще вымерли; знаю, что вы располагаете великими средствами, что ваши войска храбры, и я довольно давал сраженій, чтобы убедиться, от какой малости зависит уснех их, но если он будет на моей стороне, то заставлю Россію раскаяться в ея поступках и она потеряет нетолько свои польскія области, но и Крым." После того, Наполеон, спросив у Чернышева: желают-ли у нас войны, сказал: „теперь — хотите-ли, чтобы я с вами откровенно объяснился о всем этом: мне говорить — Император Александр желает мира; Император Наполеон также желает его; граф Румянцов и Шампаньи разделяють наше желаніе; тем не менее я опасаюсь, ч то будем воевать." Наполеон снова изъявил свою готовность вознаградить герцога ольденбургская и подписать конвенцію о герцогстве варшавском, лишь-бы в ней не было ничего противная его чести, но, прежде всего, требовал, чтобы мы не жгли французских товаров и, в случае согласія на то, предлагал одновременно с обеих сторон прекратить вооруженія.

Донося Государю о разговоре своем с Наполеоном, Чернышев изъявил мненіе, что нам предстояло три различных способа действій: во 1-х, заключить, на каких-бы то ни было условіях, мир с Турками, и обратив силы к западу, вторгнуться

Т. Ш. Ь

в Германію, привлечь на свою сторону Пруссію и побудить к возстанію все народы, угнетенные Наполеоном; во 2-х, воспользоваться готовностью Наполеона к продолженію иереговоров и стараться, чтобы он уступил Данциг с округом, в замен Ольденбурга, и очистил три прусскія крености, занятыя французскими войсками, что моглобы сл у жить ручательством, в отношеніи к Полыие, и в о-х, продолжать переговоры, чтобы выиграть время, в ожиданіи еще большаго ослабленія нанолеоновых сил войною в Нспаніи 9)