Чтение онлайн

Наполеон, осленленный военными успехами, еще более осленленный лестью, заглушавшею вопли народов, надеялся на свою огромную армію. которой Император Александр не мог противопоставить и ноловиннаго числа войск. Силы, назначенный для нашествія наРоссію, вообще простирались до(300,000 человек с 1,242 нолевыми орудіями, но в начале (в половине) мая были собраны в Пруссіи, Саксоніи, герцогстве варшавском и Галиціи только до 450.000 человек; остальные-же 150,000 частью находились еще назади, частью были сформированы в последствіи. Весьма замечательно, что эта, так называемая „Великая армія" считала в рядах своих более половины иностранных войск (20). Император Алексардр, в начале действій, мог выставить для обороны занадных границ не более 200 тысяч человек с 9(30 орудіями; но ведя войну в соседстве источников военных средств, пользовался ими для укомплектованія и усиленія своей арміи.

Ближайшею, непосредственною целью нашествія Наполеона было подчиненіе Россіи своему произволу: само собою разумеется, что последствіем того былобы распросі раненіе континентальной системы на всю Европу. Но в это время Наполеон уже убедился на опыте в несостоятельности такого средства для покоренія Англіи. и но тому предпринял достичь своей цели завоеваніем Индіи. Он нидеялся, одер-жав решительную победу над Русскими, побудить Императора Александра к заключенію с ним союза и к принятію участія в его предііріятіи: таким образом, Россія, доставя Наполеону сильный контингента и огромныя средства, послужила-бы ему ступенью при исполненіи гигантских его замыслов. Чрезвычайныя затрудненія похода в нашу страну не укрылись от его вниманія, но он надеялся преодолеть их, делал огромныя приготовленія и принимал меры (хотя весьма недостаточныя) на случай неудачи.

Наполеон предполагать собрать в Данциге годовой занас нровіанта на -100 или 500 тысяч человек и фуража на 100 тысяч лошадей, н в действительности успел в том; но ему предстояло еще более трудное дело — устроить подвозы этих запасов в след за войсками. На средства напіих западных губерній нельзя было надеяться, и в особенности весною, когда сами жители нередко терпят нужду в хлебе. И по тому Наполеон находился в необходимости иметь при войсках огромные обозы: кроме восьми фурштадтских баталіонов, с полутора тысячью сухарных фур, возимых на четырех лошадях и вмещавших в себе трех-дневный занас нровіанта для одного баталіона, у него было четыре баталіона одноконных повозок и пять баталіонов воловых фур, которыя могли двигаться по самым дурным дорогам, и к тому-же волы не требовали почти никакого присмотра и по доставке провіанта назначались в пищу войскам. Вообще-лге эти семнадцать фурштадтских баталіонов, с пятыо или шестью тысячами повозок, состояли из 8-ми или 10-ти тысяч погонщикоп с 18-ю или 20-ю тысячами лошадей и ізолов; в каналеріи и артиллеріи было более 100 тысяч строевых и подъемных лошадей. Очевидно, что для такого множества животных нельзя было ни найти на месте, ни вести за собою, достаточное количество фуража, и по тому Наполеон отложил ноход до появленія подножнаго корма, в конце мая.

Кроме двух понтонных нарков, во сто понтонов каждый, Наполеон приказал иметь при арміи канаты, якори и прочіе пеньковые и железные матеріолы, для постройки мостов из деса найденного на местах переправы. „С такими средствами для нас нет пренятствій" (nous d'evorerons tous les obstacles) писал он. Готовясь идти в неведомую страну, Наполеон старался но возможности пріобресть сведенія о Россіи и приказал гравировать Сто-листовую, или, так называемую, Подробную карту ноших зоподных губерній, с иереводом надписей но фронцузекій язык; это, весьма плохая, корта было разослана многим из его генералов, но не могла им принести пользы. Фронцузским огентам в Россіи, и в числе их секретарю посольство Превб, поручено было собрать подробныя сведенія о губерніях: эстляндской, лифляндской, курляндской, псковской, витебской, Могилевской, минской, виленской, гродненской, белостокской, волынской, кіевскон, подольской и херсонской (21).

Не смотря на безпрестанныя войны, веденныя Россіею с 1805-го но 1812-й год, и но бывшее носледствіем их розстройство паших финонсов, русская ормія было значительно усилена и получила несравненно лучшее тактическое образовоніе против прежняго; в особенности-же артиллерія, благодаря деятельности графа Аракчеева, была дове-дейа, по современному ея состоянію в Европе, до высокой степени совершенства. В 1811 году, когда уже не сомневались в неизбежности войны с Наполеоном, составлены из гарнизонных баталіонов 13-ть новых пехотных полков, сформирована вновь 27-я нехотная дивизія из 6-ти полков С22), вообще-же армейская пехота усилилась 23-мя полками, (считая в том числе и Морскіе полки). Лейб-гвардіи Финляндскій баталіон переформирован в трех-баталіонный Л. Гв. Финляндскій полк, а один из баталіонов Преображенскаго полка—в Лейб-гвардіи Литовскій полк Расформирован 3-й учебный гренадерскій баталіон(24). Учреждены вновь два кирасирских полка(23). Полевая артиллерія значительно усилена сформированіем новых рот, Л. Гв. конная артиллерія раздоена на две роты, а Л. Гв. артиллерійскій баталіон переименован в Л. Гв. артиллерійскую бригаду (2(і). В начале 1812 года, русская армія находилась в составе: 514-и баталіонов, 410-и эскадронов, 159-ти артиллерійских рот и 2-х піонерных полков, вообще-же в числе, по штатному положенію. 480-и тысяч человек с 1,000 орудіями, (не считая учебных и гарнизонных войск и вновь сформированных, 1-го мая 1812 года, из рекрут, 12-ти пехотных полков). Значительная часть войска была размещена по южным границам Имперіи (27). Действующія арміи, вообще в числе 200 тысяч человек. расположились в западных пограничных губерніях. Первая линія резервов, составленння из части запасных войск (вторых баталіонов и 5-х, 9-х и 10-х эскадронов) действующей арміи, в числе до 35-ти тысяч человек. стояла по Западной Двине, Березине, Днепру и у Мозыря на Принети (28). Вторую линію ре-зервов образовали рекрутскія депо, учрежденный в 1808 году и получивпіія новое устройство в 1811 году. Из рекрут собранных в депо были сформированы четвертые (резервные) трех-ротные баталіоны нехотных полков, шестые, одиннадцатые и двенадцатые (резервные-же) эскадроны кавалерійских нолков и 24 новыя артиллерійскія роты (29). В марте 1812 года, новелено составить из запасных войск 18 пехотных и 8 кавалерійских дивизій (3"). Для снабженія арміи боевыми припасами, учреждено 58 запасных нарков. расноложенных в три линіи: парки 1-й линіи (подвижные) заключали в себе комплектное число зарядов для артиллеріи, патронов. кремней и лабораторных припасов, и были снабжены повозками и лошадьми; а парки 2-й и 8-й линій (неподвижные), без повозок и лошадей, служили для іюполненія перволинейных. Лошади подвижных нарков (534 в каждом) были собраны перед огкрытіем действій, с каждаго пятисотеннаго рекрутскаго участка по одной, в губерніях: остзейских, белорусских, западных и малороссійских; перевозку-же боевых припасов из нарков 2-й и 3-й линій в 1-ю повелено производить на обывательских подводахъ.

В начале войны, магазины для продовольствованія арміи были устроены в западных губерніях, по направленіям ведущим от Немана и Буга к Петербургу, Москве и Кіеву. На первый раз было приготовлено: муки более шестисот тысяч кулей, круп более пятидесяти шести тысяч четвертей и овса до восьмисот тысяч четвертей (:и). По замечанію генерала Канкрина. вообще все наши начальный заготовленія провіанта и фуража принесли мало пользы, потому что были собраны на немногих пунктах, в слишком болыном количестве. Къ счастью, значительная часть запасов израсходовалась на войска еще до открытія действій; некоторые запасы вывезены при отступленіи, остальные созжены; в особенности-же была чувствительна потеря магазина заложенного в Колтынянах (32).

На счет общаго плана действій русской арміи, существуешь много различных мненій; утверя;дали даже, будтобы в первую половину похода, от вторженія Наполеона в наши пределы до занятія Французами Москвы, мы действовали без всякаго определеннаго плана, на удачу. Такое мненіе совершенно ложно. Народный здравый смысл, подкрепленный историческими преданіями, открыл, что суровый клпмат и огромное протяженіе страны, вместе с недостатком жизненных средств, могут в оборопительной войне быть нашими союзниками, и что мы должны вести такую войну, замедляя развязку дела до глубокой осени и зимы, отступая на большое пространство и опустошая области предоставляемыя непріятелю, подобно тому как поступали наши предки, при нашествіях Татар, Поляков и Шнедов. Еще в древности, такой образ действій снособствовал тогдашним жигелям южной Россіи. Скифам, поставить в самое бедственное поло;кеніе несметныя полчища Дарія. Ближайшій пример успеха таких-же действій представляла Северная война: в 1707 году, когда Карл ХП-й уже готовился вторгнуться в Россію, Петр 1 coupa л в Жолкіеве своих военачальников, Шереметева. Меншикова. Репнина, и проч. для совещанія.,0 плане обороны государства, в случае вторженія Шведов в наши пределы. На этом военном совете было принято предложеніе Шереметева: „не принимать сраженія в Полыне, тем паче, что, в случае неудачи, мы не могли рассчитывать на содействіе тамошних жителей. И по тому отступать, не вдаваясь в решительный бой, опустошать за собою страну, задерживать непріятеля на переправах, и неупуская его из вида, безпрестанно тревожить нападеніями легких отрядов.“(:Исполненіе этого плана довело до крайности шведскую армію и вместе с чрезвычайною стужею зимы с 1708-го на 1709-й год облегчило победу под Полтавою. Что понятіе о таком способе действій было усвоено между нашими военными, тому свидетельством служат слова слышанныя Пибуром (в последствіи знаменитым историком) от Барклая де-Толли, еще в 1807 году, когда Барклай, будучи тяжело ранен под Прейсиш-Эйлау, лежал в Мемеле. „Еслибы мне довелось воевать против Наполеона в званіи главнокомандующаго — сказал он — то я избегал-бы генерального сраженія и отстуналъбы, увлекая за собою французскую армію, ослабляя ее на каждом шагу недостатком в лшзненных запасах и частными нападеніямп. а, между тем, сохраняя собственныя войска и усиливая их подкрепленіями, пока Наполеон, вместо решительной победы, нашел-бы вторую Полтаву“ (;;;t). В сочиненіи „Письма из Россіи”, италіянца графа Фаньянн (Fagnani), появившемся ч свет еще до открытія войны 1812 года, упомннается, что многіе из 1'усских говорили автору об отстунленіи внутрь страны, как средстве для ослабленія неиріятельской арміи и для выигранія времени, пока настунленіе глубокой осени и зимы прекратить возможность продоля;ать военный действія. Успех Веллингтона в Португаліи и бедственное отстунленіе Масеены от Торрес-Всдрас были ближайшим иримеромъ выгод. доставляемых выжидательною системою. Генерал Фрейганг, служившій в 1812 году поручиком генеральнаго штаба, (Свиты Е. В. по квартирмейстерской части), разсказывал, что, по отъезде Императора Александра, в мае 1812 года, из Шавли. где он производить смотр 1-му корпусу, офицеры генеральнаго штаба спрашивали у генерала Доврё и полковника Дибича: „что будет?“ — „Мы отступим.“ — „ Дал еко-ли?*4 — „Как угодно будет Наполеону, хоть до Волги", отвечали они.

Из всего сказаннаго следует, что предположеніе истощить наступающую непріятельскую армію походом и голодом было достаточно распространено в Россіи, и что у нас, для приведеиія в исполненіе такого плана действій, не имелось большой надобности во внушеніях иностранцев. Очевидно, что он не был готовым планом соображеній кого-либо одного из лиц, стоявших во главе нашего управленія, а развился постепенно, вместе с ходом войны. Первоначальный-же план образовался из различных мненій, предположеній и видов, и в этом предварительном труде главными участниками, кроме самаго Императора, были Фуль и Барклай де-Толли. Император Александр обладал искусством военных соображеній, на сколько это доступно человеку болынаго ума, не посвященному на оныте во все подробности военнаго ремесла: обсуживая довольно правильно стратегическіе планы, он нигде не выказал искусства в тактическом отношеніи, и даже, по свидетельству современников, близких к нему, затруднялся оріентироваться на поле сраженія. Не имев случая в молодости изучить теорію военнаго искусства, он пользовался наставленіями трудолюбиваго составителя военных планов Фуля. Генерал Фуль, перешедшій из прусскаго генеральнаго штаба в русскую службу, считался между своими земляками геніяльным человеком, но хотя ему нельзя было отказать ни в уме, ни в образованіи, однакоже его сведенія были крайне односторонны. Погруженный в щепетильное изученіе действій Юлія Цезаря и Фридриха Великаго, он не разгадал их духа, не разъяснил своих сведеній здравым изследованіем и не дополнил их нонятіем о новейших, более близких, военных событіях. Упражняясь весь свой век в трудах, неприменимых ни к чему дельному, он, в продолженіи шестилетняго пребыванія в Россіи, не изучить даже русскаго языка и не пріобрел ни малейшпх сведеній о государственных и военных учрежденіях Россіи. Император Александр имел большое доверіе к нему, пока не убедился в его неспособности (34).

По мере того, как война между Россіею и Франціей соделывалась более и более вероятною, составляемы были планы для противодействія Наполеону, так что в продолженіи 1811 года число их простиралось до двадцати: немногіе лишь из них заключали в себе проекты настунательных действій, имевших целью занятіе Пруссіи и герцогства варшавскаго и возбужденіе к возстанію северной Германіи; все-же прочіе, оборонительные, большею частью, были основаны на выжиданіи противника в пределах собственной страны и ослабленіи его продолжительным отстунленіем. Важнейшими из таких планов были два: первый, маіора Вольцогена, представленный чрез князя Волконскаго Государю, в августе 1810 года, под заглавіем: „Записка о способе вести войну против Наполеона* (Denkschrift tiber Napol'eon шкі die Art gegen ihn Krieg zu f"uhrcn); a второй французскаго эмигранта, графа д’Аллонвиля (d’Allonville), автора „Заішсок государственнаго человека“ (M'emoires tir'es des papiers d’un homme d 'etat), поднесенный Имнератору Александру, в генваре 1811 года, адмиралом графом Николаем Семеновичем Мордвиновыми обратнвшій на себя вниманіе Государя и сообщенный тогда-же Барклаю де-Толли (M'emoire politique et militaire sur les circonstances pr'esentes).

Оба эти плана, в главных основаніях, согласны между собшо: в обоих предлагается противопоставить быстрым решительным действіям Наполеона преиятствія, могущія вовлечь его в войну медленную и продолжительную, избегать генеральных сраженій, отступать внутрь страны, не теряя непріятеля из вида, задерживая его занятіем выгодных позидій и укрепленных лагерей, и деиствуя в тылу его легкими отрядами. Но существенное различіе между этими планами состоит в расположеніи главных сил на театре войны: д'Аллонвиль советовал держать по возможности силы сосредоточенными, а для противодействія смелым обходам, которыми Наполеон реніал судьбу войн, иметь позади действующей арміи другую армію — резервную, в таком разстояніи, чтобы она могла поддерживать главный силы и охранять их сооищенія. Напротив того, Вольцоген предлагал иметь две арміи, расположенныя под входящим углом, что, но его мненію, дозволяло нам, при настунленіи неиріятеля против одной из напшх армій, направить другую ему в тыл. Вообщс-же Вольцоген ограничивался военными соображеніямп, а д'Аллонвиль, кроме того, предлагал и политичсскія меры, наиболее соибразныя с тогдашним положеніем Росеіи (35).

Иодобныя-же идеи были изложены русским воен-

I ^ r«H

1 i i

ным агентом в Вене, полковником бароном ТіОЙЛЬ ф0НЪ-СераскеркеН0М ^ТІіиіІ von-!Si.Taskerkeii) и находившимся в Париже флигель-адъютантом полковником Чернышевымъ.

В записке к военному министру. Барклаю деТолли, полковника Тюйля, от 10 (22) сентября 1811 года, автор излагает' причины неудачи прежних войн с Франціей, именно: во 1-х. разногласие между союзниками. 11о сі’0 мненію, следовало заключить мир с Турками и сблизиться с Англіей, которая могла оказать помощь морскими силами, субсидіями и диверсіями в Испаши. Во 2-х, недостаток в основательных соображеніях и средствах для веденія продолжительной упорной воины против непріятеля, решающаго уснех быстрыми действіями. Только лишь в Испаніи следуют правилу: педелать тою. чего желаешь противник. жертвуіот временно провинціями, негоняются за одержаніем побед и стараются продлить войну. В 3-х, доселе почти всегда предоставляли Наполеону упрежденіе, в действіях, что приносило ему важным выгоды. По мненію автора, надлежало, продолжая ст. непріятелем переговоры, для выигранія времени, войти в сношенія с прочими державами, приготовиться к войне и начать ее не тогда, когда того пожелает Наполеон, а когда найдем удобным сами. В 4-х, нередко мешала успеху ошибочная оценка собственных средств: гораздо лучше отказаться от блистательных!., но сомнительных предпріятій, нежели подвергнуть себя опасности и несвоевременно истощить свои средства.