Чтение онлайн

Император Александр высоко ценил благородство характера и военныя способности Барклая де-Толли, совершенно был уверен в его преданности и знал, что образ его действій в 1812 году был внушен самою необходимостью. Но вместе с тем, Государь не мог сомневаться в том, что, при совершенном разладе главнокомандующего с подчиненными ему генералами и при недоверіи к нему войск, нельзя было надеяться на уснех войны, и по тому решнлся назначить, на место Барклая, другаго военачальника, предоставя выбор его особому комитету, составленному из бывшаго наставника его, председателя государственная совета, генерал-фельдмаршала графа Салтыкова, главнокомандующего в С-Петербурге генерала Бязмитинова, генералов графа Аракчеева и Балашова и действительных тайных советников князя Лопухина и графа Кочубея. В заседаніи комитета, 5-го (И) августа, (во второй день сраженія при Смоленске), граф Аракчеев, по Высочайшему повеленію, прочел донесенія главнокомандующих и письме князя Бегратіона, графе Сен-Пріесте и других генерелов. По выслушаніи офиціальных бумаг и частных нисем, объяснявших положеніе дела, комитета единоглесно признал, „что недеятельность в военных операціях происходила от того, что не было над всеми действующими арміями положительной единогласной власти, и сколь в настоящее время невыгодно такое раздробленіе власти, столь напротив того необходимо общее оной соединеніе.“ По мненію комитета „истина сего основывалась, как на положеніи оСстоятельств вообще, так и на том, что, по действію разных армій на значительном пространстве, оне обязаны всегда соглашать свои движенія и действія одна съ другою. А но тому комитета ішшсл необходимо нужнымь: назначить над всеми действующими армілми одного общаго главнокомандующаго.

„Главнокомандующій Первою Западною арміею, будучи, вместе с тем, и военным министром, имел распорядительное вліяніе на дейетвія ирочих главнокомандующих старших в чине, что, может быть, стеспало его распоряженія, и потому комитет утвердительно полагал, что званіе военнаго министра, соединенное с начальством над арміею, производило неудобства в достиженіи желаемой пользы."

За тем нристунив к назначенію общаго главнокомандующаго, комитет постановнл, что оно должно бы ть основано на известной опы тности в военном искусстве, отличных дарованіях, общем доверіи и на етаршинотве службы. Разсуждая кого предложить в главнокомандующие, называли Беннигсена, Багратіона, Тормасова и бывшаго давно уя:е в отставке Палена. Наконец, когда было произнесено имя Кутузова, все члены комитета единогласно постановили вверить ему начальство над всеми арміями, предоставить ему одному власть определенную Положеніем о большой действующей арміи и предписать начальникам губернских ополченій доносить ему об уснехе вооруженій и о местах, где уже собраны земскія силы.

С тем вместе положено было: „предоставить вполне унравленіе военным министерством управляющему денартаментом онаго, генерал-лейгеианту кнлзю Горчакову и ему-же командовать, вместо Кутузова, с.-петербургским ополченіем, „тем более, что в составе сего ополченія находились и регулярный войска" (51).

Император Александр, утвердив мненіе комитета, призвал к себе Кутузова, 8 (*20) августа, и объявил ему. вазначеніе в главнокомандующие всеми русскими арміями и ополченіями. В тот-же день, Государь удостоил Кутузова следующим рескриптомъ:

„Князь Михаил Иларіонович !

„Настоящее положеніе военных обстоятельств Наших действующих армій. хотя и предшествуемо было начальными уснехами, но последствія оных не открываюсь еще той быстрой деятельности, с каковою надлежало-бы действовать на пораженіе ніеиріятеля. Соображая сіи последствія и извлекая истинный к тому причины, Я нахожу нужным назначеніе над всеми действующими арміями одного общаго главнокомандующаго, котораго избраніе, сверх воинских дарованій, основывалось-бы и на самом старшинстве. Известныя достоинства ваши, любовь к Отечеству и неоднократные опыты отличных ваших подвигов, пріобретают вам истинное право на сію Мою доверенность. Избирая вас для сего важнаго дела, Я нрошу Всемогущаго Бога, да благословить деянія ваши к славе Россійскаго оружія, и да оправдает тем счаетливыя надежды, который Отечество на вас возлагает.“

Назначеніе Кутузова главнокомандующим возбудило восторг во всей Россіи. Такое расположеніе целаго народа к одному лицу служить убедительным доказательством необходимости выбора Кутузова предводителем вооруженных сил Россіи. Современники нашего полководца, люди 1812 года, несомневались ни в его снособностяХ, ни в услугах им оказанных!» отечеству, и даже порицатели Кутузова сознавали, что никто не мог заменить его вь тот грозный час, когда Наполе-он, іі челе покоренной им Европы, пройдя как огненный метеор, чрез наши занадныя области, неудержимо ломился к Москве. И не одни Русскіе воздавали Кутузову должную дань благодарности; народы Германіи, освобожденные им по лановенію Александра, воздвигали ему в честь тріумфальныя арки, славили его в стихах и прозе, почтили памятником его міровой подвиг. От чего-же в последующее время померк блеск лучезарнаго венца славы, украшавшаго лик нашего полководца 1 Иностранцы могли забыть дела его, как забыли они услугу оказанную Евроне Императором Александром. Самолюбіе Французов нашло удОбнымь приписать гибель „Великой арміи“ не твердости духа Русскаго Царя, не самоотверженію русскаго народа, не благоразумно русскаго полководца, а русскому морозу. Но каким образом могло составиться у нас самих понятіе о Кутузове, несогласное со всем нами слышанным от свидетелей отечественной войны 1812 года, о необыкновенном уме его, о вліяніи его на войска, о дипломатических и военных его способное гях ? Сам Тьер, оскорбляя грубою бранью память Кутузова, котораго он не мог знать так, как знали его Русскіе, не скрыл однакоже, что не он был виновником пораженія нашей арміи при Аустерлице, что он дал выгодный для нас оборот войне с Турками, что Нанолеон нашел в нем опаснаго противника (52). Не будем, подражая одному из наших историков. преувеличивать достоинства Кутузова, не станем скрывать ни его недостатков, ни его ошибок, • но сохранйм ненарушимо в памяти наших детей те чувства к Кутузову, кои завещали нам его современники, наши предки.

Незадолго до открытія войны 1812 года, вторженіе Французов в Шведскую Померанію заставило Наследнаго шведскаго принца сблизиться с нашим нравительством. „Одне лишь северныя державы могут остановить нашествія, угрожающія распространиться до самаго океана" (')—писал принц Императору Александру. В ответ принцу, Государь изъявил надежду, что союз между Швеціею и Россіею будет иметь благодетельныя последствія, и выразил желаніе — утвердить личным зйакомством связи между обеими державами (2). Вскоре после того был послан из Петербурга в Стокгольм граф Сухтелен, с предложеніем заключить прочный союз между северными державами. Император Александр писал Наследному принцу: „Только такой союз может противодействовать постоянно возрастающему преобладанію Франціи, поддержанной ея данниками. Надеюсь, что и прочія державы последуют примеру Швеціи и Россіи. Высокія дарованія Вашего Королевскаго Высочества будут существенною опорою сего великаго деда.

Вам предложить, шествуя по стопам ГуставаАдольфа. исполнить то, что он начал. Но 'такой подвиг, по моему убежденію, должен быть доверпіен другим, еще важнейншм. Я говорю о восстановлен! и в Евроне свободы, угрожаемой варварством, об устремленіи мысли к благу человечества, в продолженіи многих лет безжалостно угнетаемаго" (3). Наследный принц, в ответ нашему Государю, уверял, что готов вполне содействовать великодушным видам его и напоминал о присоединеніи Норвегіи к Швеціи. „Все для меня сделается легко — писал принц, как только Шведы будут уверены в необходимом для них нріобретеніи, и тогда буду в состояніи доказать, как дорого ценю доверіе ко мне Вашего Величества". Далее — Наследпый принц извещал Государя, что австрійскій резидент в Стокгольме граф Нейперг предлагал шведскому правительству принять участіе в союзе заключенном между Австріею и Франціей, маня принца возвращеніем Финляндіи (4).4

Между тем, 24 марта (5 апреля). бьтл заключен в Петербург!; союзный трактат между Россіею и Швеціей, на основании коего Император!. Александр обязался содействовать шведскому правительству в пріобретеніи Норвегіи. следствіем чого должепетвовала быть высадка русско-шведокаго корпуса в северную Германію. для диверсіи против Наполеона (5). Император Александр. по заключении сего трактата, сообщая Няследному шведскому принцу свои виды, в случае репштельнаго участія Австріи. в войне против Россіи, писал: „....воинственные народы славянскаго происхожденія, будучи возбуждены к вооруженію. могли-бы образовать в совокупности значительный силы и вместе с недовольными Венгерцами сделать важную диверсію против Австріи и французских владеній. прилежащих к Адріатическому морю. При успехе можно проникнуть, чрез Боснію и Кроацію, до самаго Тироля, и войти в сногаеніе с жителями сего края, а чрез них и с Швейцарцами. Устройство всего этого мною поручено адмиралу Чичагову, человеку дельному. (homme (le t`ete), но необходимо, чтобы Англія поддержала существенно Оеверный союз, как морскими силами в Балтійском море и принятіем на свое иждивеніе немецких баталіонов, сформированных из дезертиров войск Рейнскаго Союза, так и снабжен іем Славян, которые возстанут в защиту общей независимости, деньгами и боевыми припасами" (°). Император Александр несколько раз изъявлял желаніе, чтобы Наследный принц, в предстоявшей войне с Наполеоном. принял начальство над всеми русскими арміями24), но принц отклонил эго предложеніе (7).

13 (25) іюня, Государь, извещая принца о переход!; наполеоновьтх войск чрез Неман, писал: „Уповаю твердо на Промысл Божій. на правоту моего дела и на храбрость моих армій. Надеюсь также вполне на дружбу Короля и Вашего Королевскаго Высочества." Наследный принц, как-бы предчувствуя роковую развязку нашествія Французов!., излагал!» свои мысли о способе действій Наполеона в следующих выражепіях: „Привычка к управленію большими арміями носеляет в Наполеоне самоуверенносгь. Но ежели Ваше Величество успеете сохранить свои средства; ежели удастся

Вам избежать генеральная сраженія, ограничиваясь маневрированіем и частными встречами, то Наполеон на-верно сделает какой-либо промах, которым можете воспользоваться" (8). Император Александр, в ответ на это письмо, известил принца, что Русскіе ведут выжидательную войну (une guerre de lenteur), и что Первая армія, уступая превосходству непріятеля в силах, отступаете в укренленную позицію на Двине, между тем как Вторая армія готовится направиться во фланг непріятелю. „Я буду—писал Государь—извещать Ваше Высочество о всех событіях этой важной борьбы. В ожиданіи того, верьте мне, что, как война уже началась, то я твердо решился вести ее целые годы, хотя-бы довелось мне сражаться на берегах Волги" (9).

В следующем письме, Государь, упомянув о давнишнем желаніи своемъ—чтобы принц, находясь в челе русских армій, руководил их действіями, извещал, что „мы, успев поныне избегать генеральных сраженій, одерживали успех во всехъ' частных встречах." Далее—Император Александр писал, что он недоволен действіями Второй арміи, которая допустила предупредить себя в Минске, но что надеется исправить эту ошибку. „Решась продолжать войну до последней крайности (`a outrance), продолжал Государь —я озаботился образованіем новых резервов...." (10).