Чтение онлайн

Кроме того, граф Растопчин, в разное время, получил от Государя 8,000 душ, с 83-мя тысячами десятин земли. Управляя делами Иностранной Коллегіи, на нравах министра, он поддерживал Суворова против самовластнаго в венском кабинете Тугута; но не устоял сам против дворских интриг и был удален за несколько дней до кончины Павла. С этого времени началось многолетнее бездействіе Ростопчина. Поселясь в Мосісве, он объявил открытую войну галломанам — „отечество коихъ—гно словам его—на Кузнецком мосту, а царство небесное—Парижъ44, и ратуя псром и словом, против „людей соединяющих в себе глупость русскую с иноземною44, издал: „Мысли в слух на Красном крыльце44, комсдію: „Вести, или уби тый живой44 и „Письма Силы Андреевича Богатырева44. Его литературным ироизведенія нравились не всем, но образумили многих. Летшою нору граф Растопчин нроводил в принадлежавшемь ему селе Воронове (московской губерніи), где нрилелшо занимался хозяйством, завел ферму, на которой водворил Англичанина, „со всем иричтом и инструментами44, и предпринял улучшить устройство простой русской сохи. По словам его: „он нашел опытом, что наша соха более выгодна, нежели думают, для мягкой почвы; не удобства-лее ея состоять в том, что она проводить борозды уже, нежели плуг, и что она лежит на руках пахаря, от воли коего не совсем зависит пущать ее глубоко в землю и пахать ровно...44 „А я — продолжает Растопчин — сделаю сошники шире обыкновенных, и к разсохе сзади приделаю колесо, которое, подымаясь и опускаясь по воле, дозволить пахать мельче или глубже44.

В 1809 году, Император Александр, посетивъ

Москву, говорил с Растопчиным и был восхищен силою и живостью его речи. Тогда-же он сделался лично известным Великой Княгине Екатерине Павловне и по ея приглашенію несколько раз пріезжал в Тверь. В 1810 году, его назначили обер-камергером Высочайшаго Двора, но исполненіе обязанности по этому званію было поручено Александру Львовичу Нарышкину. По видимому, Государь избегал столкновеній пылкаго Растопчина с надменным Коленкуром. Оставаясь в Москве, Растопчин сообщал Императору опасенія свои на счет намереній Наполеона и козней французская правительства; его-же внушеніям отчасти приписывали паденіе Оиеранскаго. Наконецъ— настало время, когда образ мыслей и поступки Растопчина, противные политике Тильзитскаго трактата, должны были послужить на пользу Россіи, в борьбе ея на жизнь и смерть с Наполеоном. От Москвы, сердца Россіи, много зависел успех общая дела, и Растопчин умел заставить биться крепче сердце нашей родины. Император Александр, Высочайшим приказом 29 мая 1812 года, переименовав его в генералы от инфантеріи, назначать главнокомандующим в Москву, и никто в эту незабвенную эпоху не мог лучше ея исполнить такую обязанность. Как человек, и он делал ошибки, увлекаясь усердіем и нередко преступая пределы врученной ему власти, но нельзя не сознаться, что призваніе Растопчина на поприще отечественной войны было делом Промысла, хранящая Россію (“)•

Обратимся к событіям на западных границах Имперіи.

Неименіе точных сведеній о намереніях Наполеона и о главном направленіи его войск не позволило нам сосредоточить силы на неболыном пространстве. Наполеон, распущенными с умыслом слухами, успел уверить нас, будтобы значительная часть его войск собиралась в герцогстве варшавском (12), а в Галиціи находилась армія выставленная австрійским нравительством, что заставило нас разделить силы на три арміи: 1-я Западная, под начальством военнаго министра, генерала от инфантеріи Барклая де-Толли, в числе 110-ти тысяч человек (І3), была расположена между Россіенами и Лидою, имея главную квартиру в Вильне; 2-я Западная, генерала от инфантеріи князя Багратіона, в числе 37-ми, a вместе с долженствовавшею прибыть из Москвы 27-ю дивизіей, до 45-ти тысяч человек (14), стояла между Неманом и Бугом, имея главную квартиру в Волковиске; 3-я резервная Обсерваціонная армія, под начальством генерала от кавалеріи Тормасова, в числе 46-ти тысяч человек (15), находилась на Волыни, имея главную квартиру в Луцке.

Главнокомандующій 1-ю Западною арміей, Барклай де-Толли, обладавшій военною опытностью и большими сведеніями по военной и административной частям, был известен прямодушіем характера, хладнокровіем и непоколебимостью. Его преданность к Государю и Россіи не имели пределов. Его деятельность в особенности проявлялась в усиліях к прекращенію злоупотребленій вкравшихся в военное управленіе, чтб принесло несомненную пользу, но вызвало злобу и неудовольствіе его предместника, графа Аракчеева, который, в качестве председателя департамента военных дел, старался вредить ему при всяком случае. Барклай де-Толли был недоверчив и несообщителен, но иринимал живое участіе в судьбе своих?» подчиненных; в одной из подонных им Государю записок, находим: „необходимо улучшить ноложеніе наших офицеров и унтер-офидеров, которые терщіт большую нужду нежели солдаты, не требующіе ничего, кроме хорошаго обращенія, то есть чтоб их считали людьми способными любить отечество, если это чувство не подавлено в них палочными ударами" Но у Барклая недоставало дара одушевлять войска и говорить с русскими солдатами; и народ — и армія — считали его иностранцем, что в отечественную войну 1812 года было несчастіем для него самаго и мешало общей пользе. При всей твердости своего характера, Барклай нередко был принужден?», угождая общему мненію, действовать противно своему собственному, что поставляло его в фальшивое положеніе и поселяло недоверчивость к нему в арміи.

Главнокомандующій 2-ю арміей, князь Багратіон, сроднившійся с русскими войскали на поле чести, постоянно водившій их к победе, либо прикрывавшій их своею грудыо, был, как выражался о нем граф Растопчин — „генерал по образу и поДобію Суворова", которого считался любимцем. Блистательные подвиги наших войск: очаковскій и прагскій штурмы, переправа через Адду, победы на Требіи и при Нови, бой при Шёнграбене и битва при Прейсиш-Эйлау : все эти подвиги неразлучны с именем Багратіона. Справедливый к заслугам?, своих подчиненных, он очаровывал всех окружавших его и был ими обожаем. Доверчивость Багратіона к ближайшим сподвижником его было неограниченна, что иногда подавало им возможность употреблять во зло его благосклонность. Уступая Барклаю де-Толли в образованіи, теоретиче-ских сведеніях и административной опытности, Вагратіон умел говорить с русским солдатом, и напоминая Суворова, заставлять войска дейсгвовать но-суворовски.

Император Александр знал и ценил высоко способности обоих военачальником, но будучи уверен, что ни один из них не был в состояніи бороться с геніяльным Наполеоном, не назначил общаго вождя Западных армій и оставил в сомненіи вопрос о взаимном их старшинстве: Барклай соединял в лице своем должность военнаго министра и главнокомандующаго сильнейшей арміи; a Багратіон был старее в чине, хотя и произведен был одновременно с Барклаемъ.

Под начальством Барклая де-Толли и князя Багратіона командовали корпусами многіе отличные генералы. В числе их были: великодушный, храбрый Витгенштейн, предназначенный утешать своими победами Россію в годину бедствій; мужественный видом и духом, рыцарь Багговут; Тучков, один из трех братьев, кунивших своею кровью предстоявшее торжество Русских над Французами; непоколебимый в опасностях Дохтуров; верный, и в войне, и в мире, защитник славы и чести Россіи, граф Пален; ласковый, приветливый, начальник, образованный воин, Раевскій, и кумир Донцов, гроза Французов, Платовъ.

Император Александр, получив сведеніе о сосредоточены французских войск близ западных границ Имперіи, отправился в главную квартиру 1-й арміи, находившуюся в Вилыіе. 9-го анреля ст. ст. в два часа по полудни, по совершеніи молебствія в Казанском соборе ми грополитомъ

Амвросіем, Государь, сопровождаемый мольбами во множеств!; стекшагося на пути его народа, выехал из столицы и 14-го прибыль в Вильно. При Его Величестве находились: принцы Георгій Ольденбургскій и Александр Виртембергскій, канцлер граф Румянцов, граф Кочубей, граф Николай Александрович Толстой, государственный секретарь Шипіков, генералы: Беннигсен, граф Аракчееву Валашов, князь Петр Михайлович Волконскій и граф Комаровскій, граф Нессельрод, граф Армфельдт, барон Штейн, генерал Фуль, и проч. (17).

Первыя две недели пребыванія Государя в Вильне, с половины до конца апреля, прошли в смотрах войск и в соображеніях предстоявших действій.

В конце апреля прибыль в нашу главную квартиру, с письмом от Наполеона, граф Нарбонн, бывшій камер-юнкер принцессы Аделаиды, тетки Короля Людовика XVІ, военный министр его, в бурную эпоху Революціи, потом эмигранта, и наконец один из генерал-адыотантов Наполеона, который, отдавая справедливость уму и благородству характера Нарбонна, говорил, что из всех состоявших при французском императорском дворе лиц, чаще других говорил правду бывшій королевскій придворный. В письме Наполеона заключалось повтореніе прежних домогательств его, на счет отмены тарифа 1810 года и совершенная прерванія торговли с Англичанами; действительная-же цель поездки Нарбонна состояла в том. чтобы выведать намеренія Императора Александра. Государь принял незванаго гостя благосклонно и пригласил его на смотр 3-й дивизіи Коновницына. Впрочем — Россійскій Монарх, по словам Нарбонна, выказал себя пред ним неизменным в принятой им решимости отразить силу силою. Указав на лежавшую пред ним карту Россіи, Император Алелсандр сказал: „Я не ослеиляюсь мечтами; я знаю в какой мере Император Наполеон обладает способностями великаго полководца, но на моей стороне — пространство и время. 13о всей этой враждебной для вас земле, нет места, которое оставил-бы я без сопротивленія. прежде, нежели соглашусь заключить постыдный мир. Я не начну войны, но не положу оружія, пока хотя одші непріятель будет оставаться в Россіи“ (18).

По прибытіи в Вильну Штейна, 81 мая (12 іюня), Император Александр приказал графу Нессельроду спросить у него, какое место желал-бы занять он, и получил ответ, что он, не имея намеренія вступить в напіу службу, хотел-бы ограничить свою д еятельность предметами касающимися Германіи. Государь, приказав оставить при себе прусскаго министра, принял его весьма милостиво и долго беседовал с ним о современной политике, объясняя обстоятельства, побудившія к заключенно мира в Тильзите. Тогда-же Император Александр изъявил Штейну свою непоколебимую решимость вести войну со всевозможною настойчивостью, и охотнее подвергнуться всяким опасностям и бедствіям, нежели согласиться на безелавный мир(19). Государь, по предложенію Штейна, учредил особый комитет, долженствовавшій заниматься изысканіем средств для возбужденія войск и жителей Германіи против Наполеона; в комитет были назначены членами: принц ольденбургскііі Георг, граф Кочубей, Штейп и прибывшій в главную квартиру из Берлина, тамошній наш резидент генерал граф Ливен (2о).

Во время пребыванія Государя в Вильне, военные чины главной квартиры испросили дозволеніе дать Государю праздник, в загородном доме Закрете, принадлежавшем!» генералу Беинигссну. Распорядителем праздника назначили і'рафа Армфсльдта. Положено было построить для танцев в-і» саду длинную открытую галлерею, сооруженіе которой поручили лучшему из виленских архитекторов, ИІульду. Наканунедня, назначсннаго для бала, когда едва лишь усиели построить галлерею, она обрушилась. К счастію, в то время, там никого не было. Строитель ея проиал без вести, но как нашли его шляпу на берегу Виліи, то и заключили, будтобы он бросился в воду из опасенія, чтобы его не сочли изменником, готовившим гибель Государю. Праздник был отложен и его усиели дать уже тогда, когда Французы переправились через Неман(21).

Нііполеон, вместе с Императрицею МаріеюЛуизою, 4 (10) мая, нріехал в Дрезден, где ужа были собраны почти все Государи Рейнскаго Союза и многія другія знатныя особы. На следующій день, туда-же прибыл Император Франц с своею супругою. Король Прусскіи готовился принять Наполеона у себя в Берлине, но, вместо того, получил ириглашеніе присоединиться к сонму венчанных гостей Короля Саксонскаго и нріехал в Дрезден 14 (20) мая. Наполеон, опасаясь, чтобы нравственное могущество Александра не распространилось на Варшаву, счел нужным послать туда ловкаго агента, чтобы ослепить легкомысленные умы туземцев пышными «фразами, блеском нразднсствъ и льстивыми обещаніями. Это порученіе было возложено на Прадта, архіешіскопа мехелыіскаго (Matines), которому предписано, между прочим: „довести Поляков до восторга, но не до без) мія". Вслед за тем, Лористон нолучнл повеленіе — отправиться, для веденія переговоров, из Петербурга в Бильну, но Император Александр не изъявил согласія на эту поездку; да еслибы она и состоялась, то не поиела-бы к отклоиенію воины. По прибытіи графа Нарбонна в Дрезден, когда курьер, посланный къЛористону, еще неуспел доехать до Петербурга, Наполеон ускорил движеніе своих войск к русским граннцам и сам выехал 1G (28) мая, из Дрездена в Дандиг, где иробыл с 20 по 81 (с 7 по 12 іюня н. ст.) и объявил, что этот город присоединяется к Французской Имперіи; а за тем иеренес свою главную квартиру в Кёнигсберг и проведя там 4 дня, отправился в Вильковишки, куда прибыль 9 (21) іюня. В это время „Великая армія" уже приближалась к Неману, и Наполеон мог убедиться собственными глазами в том, что страна, чрез которую прошла она, была разорена совершенно, и что кавалерія, артиллерія, и в особенности обозы арміи, уже успели разстроиться. Немедленно были приняты меры для уменьшенія обозов, доставки провіанта и фуража водою из Данцига в Вильну и для отправлепія в след за арміею понтонов, осаднаго парка, одежды, обуви, и проч. Напрасно историки войны 1812 года обвиняли Наполеона в недостатке деятелыюсти, в нераденіи о войсках. Напрасно не узнавали в нем полководца действовавшего со славою в Италіи и Германіи. Снабженіе всем нужным нолумилліонной арміи, с 200,000 лошадей, в Пруссіи, стране истощенной прежнею