Чтение онлайн

Интересам неаполитанского крестьянства, несомненно, отвечал принятый в том же 1806 г. закон о разделе феодальных и церковных доменов между коммунами, с одной стороны, и баронами — с другой и о последующем распределении перешедших таким образом к коммунам земель (вместе с общинными землями) между крестьянами, получавшими участки земли в полную собственность[127]. Тем самым закон официально ликвидировал общинное землевладение в неаполитанской деревне. Недавние исследования итальянских ученых показывают, что законы об отмене феодализма и разделе домениальных земель и феодов нанесли ощутимый удар баронской собственности. В провинции Teppa ди Лаворо бароны лишились в общей сложности более 91 тыс. модиев (1 модий = 0,337 га), т. е. более 30 тыс. га земли, в провинции Принчипато Читериоре — 127 тыс. модиев (42,4 тыс. га), в провинции Принчипато Ультериоре — 58 тыс. модиев (19,5 тыс, га), в Базиликате — 54 тыс. модиев (18 тыс. га), в провинции Калабрия Читериоре для распределения по жребию среди крестьян было разделено около 200 тыс, модиев (67,4 тыс. га) земли, принадлежавшей большей частью феодальным доменам[128].

Однако эта операция не привела к распространению мелкой собственности — крестьянской или буржуазной. Крупным собственникам, входившим в состав коммунальной администрации, а также коммерсантам, банкирам и высокопоставленным чиновникам удалось завладеть — в результате злоупотреблений и спекуляций — значительными массивами земли, предназначавшейся крестьянам. К тому же многие бедняки отказались от выделенных им участков, так как не имели средств, необходимых для ведения самостоятельного хозяйства (особенно семян и инвентаря). Поэтому раздел земли между крестьянами был проведен в целом в очень небольших размерах.

Таким образом, производственные отношения мало изменились в неаполитанской деревне, и безземелье крестьянства по-прежнему оставалось острейшей проблемой южного общества. К тому же бароны в значительной мере компенсировали свои потери, приобретя немало королевских и церковных земель, пущенных в продажу с 1807 г. В 1806–1815 гг. было упразднено более 1300 религиозных организаций, главным образом монастырей, принадлежавших десяткам религиозных орденов и конгрегаций (в том числе ордену иезуитов, которые были изгнаны из Неаполитанского королевства). В результате операции по отчуждению церковной и королевской собственности в распродажу было пущено большое количество имущества: за сравнительно короткий срок почти 10 % всей недвижимости страны перешло в руки новых собственников[129].

Доминирующее положение на торгах заняли знатные дворянские фамилии, высшие чиновники, генералитет, придворные, крупная земельная буржуазия, военные поставщики, подрядчики, спекулянты. Среди этих богачей были люди, совершавшие десятки покупок на огромные суммы в десятки и сотни тысяч дукатов. Круг покупателей оказался чрезвычайно узким — всего 2704 человека (на пять млн. населения), причем 154 человека скупили 65 % всего проданного имущества. В результате этой операции были созданы несколько десятков новых громадных владений и увеличились и без того колоссальные владения ряда знатнейших дворянских домов (князей Дориа, Ангри, герцогов Кампокьяро, Сант-Арпино, Сан-Теодоро, маркизов ди Галло, Караччоло и др.). Лишь после 1810 г. круг покупателей несколько расширился за счет провинциальной средней буржуазии (чиновников местной администрации, военных, преподавателей, «благородных», юристов, торговцев и т. д.)[130].

Умножение рядов земельной буржуазии в Италии не вызвало, однако, существенных изменений ни в способе ведения хозяйства, ни в технике производства. Хотя в некоторых районах (как, например, в Болонской провинции) новые владельцы под влиянием растущего спроса на сельскохозяйственные продукты стали расширять посевы, вводить новые культуры и более решительно заменять крестьян-испольщиков батраками, большая часть буржуазии, скупавшей землю в этот период, осталась верна традиционным (т. е. полуфеодальным) способам реализации земельной собственности и эксплуатации крестьян. Это создавало почву для сближения и взаимного приспособления буржуазных и дворянских землевладельцев.

Немалые выгоды извлекла итальянская буржуазия и из других преобразований этого периода. Ликвидация цеховых ограничений, монополий и корпораций, отмена множества таможенных барьеров и пошлин на торговые сделки и за проезд, строительство дорог и каналов, улучшение монетного дела — эти и другие меры способствовали развитию промышленности и капиталистических предприятий, особенно в годы, предшествовавшие введению континентальной блокады. Окрепли старые отрасли промышленности (производство шелка и шерсти) и зародились новые (хлопчатобумажная). Серьезных успехов добилось мануфактурное производство: только в Итальянском королевстве, наиболее развитой в промышленном отношении части страны, в 1806 г. было 499 шелковых мануфактур[131]. Число ручных ткацких станков на мануфактурах Милана выросло с 1790 в начале 90-х годов до более чем 3 тыс. в 1805 г. В столице Итальянского королевства вдвое увеличилось число типографий, возникли предприятия по производству стекла, аммониевой соли, хлопчатобумажных тканей и их окраске и др.[132] Рост военных заказов для французской армии и вновь сформированных итальянских военных частей являлся постоянным стимулом развития как промышленности, так и сельского хозяйства.

Не меньшее значение имела и перестройка всего аппарата управления, администрации и правопорядков, в результате чего в Италии был создан государственный строй современного типа, во многом сходный с государственно-административным устройством Франции тех лет. Введение в Италии наполеоновских кодексов (гражданского, торгового, уголовного и процессуального) и ряда однотипных с французскими законов и перестройка администрации по французскому образцу, а также реорганизация финансовой системы, публикация бюджета и улучшение системы народного образования поднимали итальянское общество на более высокую ступень социального развития. Хотя власть Наполеона в Итальянском королевстве (и на присоединенных к Франции территориях полуострова) носила авторитарный и абсолютистский характер и предельно сковывала конституционно-парламентскую деятельность и инициативу местных органов, тем не менее перед итальянской буржуазией и интеллигенцией открывались значительные возможности проявить себя на административном поприще. Создание итальянских вооруженных сил, являвшихся предметом особых забот как самого Наполеона, так и местных властей, позволило выдвинуться большому числу способных людей, получивших боевую закалку в годы наполеоновских войн. Таким образом, в аппарате государственного управления, суде и армии сформировались новые кадры, которые приобрели значительный опыт практической деятельности. Буржуазия (в частности, провинциальная), являвшаяся наряду с частью дворянства основной опорой нового режима, почувствовала свою силу и обнаружила стремление к большей политической и экономической самостоятельности.

В годы наполеоновского господства в политических настроениях итальянской буржуазии произошел заметный сдвиг; отбросив республиканизм, основная часть ее перешла на монархические позиции. Этому способствовали многие обстоятельства. Крах итальянских республик, которые в 1799 г. не смогли справиться с великим крестьянским мятежом, обрушившимся всей своей силой на тех, кто поддерживал республиканский режим, дискредитировал в глазах имущих слоев республиканский принцип. Само же республиканское движение было настолько обескровлено и потрясено катастрофой 1799 г., что в течение многих лет находилось в состоянии глубокого кризиса и распада. К тому же ликвидация Наполеоном республики во Франции и утверждение вместо нее военно-бюрократической империи лишало итальянских республиканцев перспективы и всякой надежды на успех. В таких условиях важные социально-политические преобразования, осуществленные в эти годы наполеоновскими властями или с их санкции, устойчивость власти и достаточно твердый порядок, установленный французами в Италии, несомненно привлекали широкие слои буржуазии и значительной части дворян на сторону нового монархического режима. Этому способствовало и то чрезвычайно важное обстоятельство, что старые феодальные порядки были подорваны в большей части Италии не под воздействием народного движения и не в результате победы антифеодальной борьбы крестьян, а путем реформ сверху, проведенных французами, представлявшими более высокую стадию социального прогресса. Именно в годы французского господства итальянская буржуазия получила крупные массивы земли — без всякой борьбы с феодальными силами, фактически из рук завоевателей. Это обстоятельство значительно содействовало охлаждению и без того не слишком горячей революционности итальянских имущих слоев. Умеренные и консервативно настроенные элементы, которые в период наполеоновского 15-летия полностью преобладали в администрации и особенно в главных правительственных учреждениях, относились к демократам и радикально настроенным республиканцам с крайним недоверием и враждебностью. Итальянские правительственные круги делали также первые шаги в области антирабочей политики, руководствуясь при этом полицейским регламентом Наполеона[133].

Все эти моменты создавали почву для сотрудничества как земельной, так и торгово-промышленной буржуазии с французами и склоняли итальянские имущие слои к поддержке монархических порядков.

Однако наполеоновский режим, сделавший так много для самоутверждения итальянской буржуазии, одновременно возводил такие препятствия на пути дальнейшей буржуазной эволюции Италии, что постепенно их воздействие стало сводить на нет положительные результаты наполеоновских нововведений и реформ. С середины первого десятилетия XIX в. экономическая и финансовая эксплуатация Италии усиливается и приобретает новые черты. Содержание французской оккупационной армии, насчитывавшей около 70 тыс. солдат, и итальянских вооруженных сил, численность которых постоянно увеличивалась, а также различные экстраординарные расходы Наполеона, требовали огромных денежных сумм и поглощали львиную долю государственных доходов (в 1809 г. эти статьи поглотили почти 80 % всех денежных поступлений в казну Итальянского королевства)[134]. Вводились новые налоги, прямые и косвенные, затрагивавшие все слои населения и делавшие фискальный гнет более тягостным, чем при старых абсолютистских режимах.

Экономическая политика Наполеона в Италии носила черты колониальной эксплуатации. Италии отводилась роль аграрного и сырьевого придатка наполеоновской империи. Правила торговли между Францией и Италией ставили последнюю в крайне невыгодное положение: поощрялся ввоз в империю итальянского сырья (шелка-сырца, полуфабрикатов и сельскохозяйственных продуктов) и тормозился экспорт итальянских промышленных товаров. Такие условия торговли создали особенно большие трудности для промышленности Италии с введением в 1806 г. континентальной блокады, лишившей страну ее традиционного и емкого английского рынка. С другой стороны, самой Италии предназначалась роль потребителя французских промышленных изделий: импорт из Франции вырос с 9 млн. франков в 1803 г. до 52 млн. франков в 1811 г.[135] Принимались и другие меры с целью задержать развитие итальянской промышленности, так что к концу наполеоновского господства она находилась в состоянии упадка: закрылись десятки мануфактур, и многие тысячи рабочих и ремесленников оказались в крайне тяжелых условиях.

Войны, которые непрерывно вел Наполеон, с годами ложились все более тяжелым бременем на экономику Италии.

Народные массы жестоко страдали от рекрутских наборов, принявших невиданные ранее размеры. В армию призывались поколения молодых людей, что причиняло немалый ущерб сельскому хозяйству и промышленности, лишавшейся обученных работников. Ради завоевательных целей французского императора десятки тысяч итальянцев вынуждены были сражаться и умирать в разных концах Европы — от Испании до России. Народный протест против военной службы принимал форму массового дезертирства и уклонения от призыва, вследствие чего только армия Итальянского королевства в 1807–1810 гг. недосчитала почти 40 тыс. солдат[136]. В различных районах страны вспыхивали спорадические восстания низов, вызванные ухудшением условий жизни, реквизициями, фискальным гнетом и рекрутскими наборами. На Юге стихийное крестьянское движение (получившее у современников название «бандитизма») вылилось в своеобразную партизанскую войну с участием десятков больших вооруженных отрядов. В 1807–1810 гг. это движение приобрело такой размах, что Мюрату пришлось мобилизовать для борьбы с ним всю неаполитанскую армию[137].