Чтение онлайн

Итальянская буржуазия, значительно умножившая свои ряды и упрочившая экономические позиции, надеялась, что с падением политического господства аристократии и духовенства перед ней откроется возможность достаточно самостоятельной политической деятельности в рамках конституционной монархии наполеоновского типа; однако действительность принесла ей глубокое разочарование. Для Наполеона государственный аппарат как Итальянского, так и Неаполитанского королевств был орудием осуществления его имперской политики, а итальянские администраторы — лишь покорными исполнителями его воли. Законодательные учреждения Итальянского королевства влачили жалкое существование, а парламент в Неаполитанском королевстве, несмотря на обещания Жозефа и Мюрата, так и не был созван. В Пьемонте и других итальянских землях, присоединенных к Франции, негодование вызывала политика офранцуживания, в частности введение французского языка в государственных учреждениях.

В целом политика Наполеона, стремившегося укрепить и расширить слой имущих и собственников (с целью превращения их в опору своего режима) и одновременно пресекавшего любые их устремления к политической и государственной самостоятельности, — эта глубоко противоречивая политика потерпела явную неудачу.

В последнее пятилетие наполеоновского господства, в 1810–1814 гг., недовольство наполеоновскими порядками стало всеобщим. Так как деспотический, полицейский режим, установленный Наполеоном в Италии, делал невозможным какую бы то ни было открытую оппозицию, повсеместное недовольство приняло вскоре форму подпольного антифранцузского движения. Во всех частях Италии возникли многочисленные тайные общества, среди которых преобладали два направления — либерально-конституционное, патриотическое и реакционное, роялистско-клерикальное.

Тайные либеральные общества возникли на основе ранее существовавших подпольных патриотических организаций или под влиянием антинаполеоновского движения во Франции. Среди их участников было немало офицеров наполеоновской армии, бывших якобинцев и стойких республиканцев; оказавшись в Италии, они стали создавать среди итальянцев тайные организации по французскому образцу.

В Северной Италии самыми значительными организациями такого типа были общества «Филадельфов» и «Адельфов», а в Неаполитанском королевстве в 1807 г. возникло и стало быстро распространять свое влияние почти во всех провинциях Юга «Общество карбонариев». Карбонарские организации вербовали своих сторонников прежде всего среди мелкой буржуазии провинции, буржуазной гражданской гвардии, а также среди офицеров неаполитанской армии. Отдельные ячейки карбонариев появились также в центральной и северной части Италии. Все эти подпольные организации объединяло стремление свергнуть французское господство; политическая же программа этих обществ была достаточно неопределенной и сводилась в большинстве случаев к требованию конституционной монархии. В Неаполитанском королевстве карбонарское движение приняло характер вооруженной борьбы с режимом Мюрата, против которого карбонарии безуспешно поднимали восстания в 1813–1815 гг. в Калабрии, Апулии и Абруццах. На позицию неаполитанских карбонариев в эти годы значительное влияние оказал тот факт, что в 1812 г. король Фердинанд I, находившийся со своим двором в Палермо, вынужден был под давлением Англии (стремившейся упрочить свое влияние на Сицилии) ввести на острове конституцию и созвать двухпалатный парламент. Агенты англичан и Бурбонов, действовавшие в континентальной части Неаполитанского королевства, широко использовали этот факт в политических целях, пробуждая среди карбонариев надежду на то, что после свержения Мюрата сицилийская конституция будет распространена на все королевство. Эта пропаганда имела значительный успех и привела к усилению антифранцузской направленности карбонарского движения. Тем временем на севере страны либерально настроенные круги Итальянского королевства готовили почву для провозглашения независимости Ломбардии. Повсюду враждебность к французам стала тем чувством, которое временно сблизило народные массы и господствующие слои. Наполеоновский режим оказался совершенно изолированным, и это ускорило его крушение в Италии.

20 апреля 1814 г., спустя две недели после отречения Наполеона от престола, народное восстание в Милане свергло наполеоновские власти. К этому времени войска во главе с вице-королем Евгением Богарнэ (пасынком Наполеона и его наместником в Итальянском королевстве), ожидая исхода борьбы между Наполеоном и вторгшимися во Францию силами антифранцузской коалиции, прекратили боевые действия против австрийцев, и последние в конце апреля беспрепятственно заняли Ломбардию. Попытки ломбардских патриотов добиться с помощью Англии независимости Северной Италии оказались тщетными: 12 июня 1814 г. Ломбардия была официально присоединена к Австрийской империи.

В сложной обстановке, вызванной крушением державы Наполеона, Мюрат, подобно Евгению Богарнэ, не сумел избрать путь, который помог бы ему упрочить свои позиции как монарха. В начале 1814 г. он порвал с Наполеоном в надежде такой ценой сохранить за собой неаполитанский трон. Однако вскоре Мюрат неосторожно развязал войну с Австрией и в критический для себя момент не получил никакой поддержки населения, что вынудило его отречься от престола. Таким образом, полностью рухнули наполеоновские порядки в Италии.

Наполеоновская система при всех ее отрицательных сторонах на протяжении целого десятилетия обеспечила относительное объединение Италии (путем единого законодательства и администрации) и тем самым содействовала укреплению капиталистического уклада и позиций буржуазии, ликвидации провинциальной обособленности, сближению отдельных частей страны и дальнейшему развитию национального самосознания итальянцев.

Италия в 1815–1847 гг.

Реставрация

С падением наполеоновского режима в Италии были восстановлены монархические порядки, существовавшие до революционных переворотов конца 90-х годов. Решения Венского конгресса 1814–1815 гг. закрепили раздробленность страны на восемь государств: Пьемонт, или Сардинское королевство (расширившееся благодаря присоединению к нему территории упраздненной Генуэзской республики), австрийские владения (Ломбардия и Венеция), герцогства Пармское, Моденское и Тосканское (с последним слилось в 1847 г. небольшое княжество Лукка), Папское государство и Неаполитанское королевство (или Королевство обеих Сицилий). Все итальянские монархи (кроме папы) примкнули к Священному союзу. В стране воцарилась абсолютистская и клерикальная реакция, стремившаяся искоренить все нововведения революционного и наполеоновского периодов. Дворянство и духовенство снова стали господствующими сословиями, захватившими в свои руки монополию политической власти.

Реставрация принесла с собой резкое усиление влияния Австрии на Апеннинском полуострове; господство Франции сменилось фактическим господством Австрийской империи. Расширились австрийские владения на полуострове: кроме самой богатой и наиболее развитой из итальянских земель — Ломбардии, Австрия завладела теперь территорией бывшей Венецианской республики и тем самым обеспечила себе господство на Адриатическом море. Кроме того, в подчинении у Австрии по существу находились центральноитальянские государства, где воцарились монархи, принадлежавшие к дому Габсбургов: герцогиней Пармы стала дочь императора Австрии Мария Луиза Габсбургская, в герцогстве Модена и в Великом герцогстве Тосканском престол заняли Франческо IV д’Эсте и Фердинанд Лотарингский, брат австрийского императора. Австрия добилась также права держать гарнизоны в ряде городов Папского государства, а Неаполитанскому королевству навязала союзный договор, позволивший ей влиять на внешнюю и внутреннюю политику правительства Неаполя и предусматривавший назначение австрийского генерала командующим неаполитанской армией. Таким образом, все государства Италии (за исключением Сардинского королевства) оказались в большей или меньшей степени в зависимости от Австрии. Австрийская империя стала главным противником единства и свободы Италии, так как обеспечить свое господство она могла только при условии сохранения политической раздробленности страны и существования в итальянских государствах зависимых от Австрии абсолютистских режимов.

Провозглашенное венскими властями в 1815 г. Ломбардо-Венецианское королевство на деле не обладало ни малейшей автономией и представляло собой имперское владение, которое с годами стало наиболее эксплуатируемой в экономическом отношении частью Габсбургской монархии. Австрийцы не имели никакой социальной опоры среди населения, и их владычество покоилось исключительно на силе. В Ломбардо-Венецианской области была постоянно размещена австрийская армия численностью в несколько десятков тысяч солдат, призванная охранять режим от всяких внутренних потрясений и всегда готовая в случае необходимости вторгнуться в другие государства полуострова. Итальянские воинские части были ликвидированы.

Вся полнота власти в Ломбардо-Венецианской области принадлежала австрийским губернаторам, назначавшимся правительством Вены. Суды и административные органы находились всецело в руках австрийцев. Итальянцы привлекались в государственный аппарат лишь в качестве рядовых чиновников, обязанных безропотно исполнять волю австрийских властей.

Австрия установила в своих итальянских владениях режим политического бесправия, национального угнетения и полицейского произвола. Жесточайшая цензура душила печать, засилье тайной полиции вызывало всеобщее негодование. Города Ломбардо-Венецианской области кишели одетыми в штатское полицейскими агентами и осведомителями. Проникая во все слои общества, ведя неусыпную слежку за тысячами людей, тайная полиция была призвана запугать итальянцев, добиться их полной покорности и устранить всякую возможность проявления неповиновения или протеста против иноземного гнета.

Политика австрийских властей была направлена на то, чтобы унизить национальное достоинство итальянцев и подавить их национальные чувства.

В университетских курсах история Австрии и австрийское право вытеснили итальянское право и итальянскую историю; в начальных школах преподавание велось по учебникам, в которых утверждалось, что «подданные являются рабами императора»[138]. Ни одна дорога или дамба не могли быть построены без разрешения Вены. За простое выражение недовольства Австрией итальянец мог быть осужден на продолжительное заключение в крепости-тюрьме Шпильберг[139], ставшей для нескольких поколений итальянцев символом австрийского деспотизма и угнетения.