Чтение онлайн

А ведь я мог бы разбогатеть, если случилось бы чудо и я все-таки смог бы вернуться домой! Я бы стал знаменитым! Обо мне твердили бы на каждом углу и приглашали участвовать в научных и развлекательных медиашоу!

Но это была ирония обреченного на смерть представителя человеческой расы, который убегал от огромного черного существа, рассекая оранжевым костюмом густой туман, зачем-то оттягивая тем самым свой конец. Видимо я просто не хотел погибать от рук какого-то инопланетного монстра.

Я не поверил тогда Марку. А кто бы поверил? Как можно вообще поверить в то, что за ним по плато другой планеты, гонялись ожившие камни! Да ведь это полный бред! Естественно я думал, что он в бреду и у него галлюцинации. Должно быть, ему и ему сейчас никто не верит. А он возможно уже пришел в себя и пытается предостеречь Лену и Колла. Рассказывает им то, во что поверить в принципе невозможно. Они его, наверное, успокаивают, внушают ему, что у него последствия отравления парами нитрида водорода и считают, что он просто свихнулся. Да и мне, если что никто не поверит. Если еще и я вдруг затяну по возвращении подобную песню…

На лицо будет явно массовое помутнение рассудков. Но скорее всего им вряд ли придется услышать от меня какие-то объяснения по поводу того, что видел я и чего-то еще в защиту слов Марка. Я опаздывал к месту посадки С-2 уже на десять минут и прекрасно понимал, что путь к нему предстоит преодолеть еще не близкий. Около двух часов пешим шагом. Да ясно и понятно, что ждать они меня не будут, не смогут! Если была хотя бы связь. Если бы я только мог сообщить о себе! Попросить, чтобы меня немного подождали и сказать, что я знаю смысл слов сказанных Марком об оживших камнях.

Плато накренилось и, я почувствовал, что двигаюсь вниз по наклону градусов в тридцать. Ноги почувствовали песчаный склон. Самое страшное, что я не помнил этого места и в моих мыслях, по пути к метке, плато было относительно ровным. Я точно не проезжал тут на квадроцикле. Скорее всего, я сбился с пути, а система навигации по-прежнему не отвечала на запросы. Ее иконка в визоре мигала красным, впрочем, как и иконка цифровой связи.

Темень, хоть глаз коли! Не было видно абсолютно ничего, не было разницы, как идти, с закрытыми глазами или нет. Фонарь совершенно не помогал. Не сбавляя шаг, я обернулся и не увидел ровным счетом ничего. Рассеянный луч, вырывающийся с плеча моего костюма, скользнул по туманной мгле. Где мой преследователь? Я не знал, близко он или далеко. Способен он перемещаться с той же скоростью, как и я или быстрее. Старается ли он меня догнать или догнать меня для него ничего не стоит, и он где-то совсем рядом, просто забавляется моими страхами, зная прекрасно, что мне далеко не уйти! А может, он отстал или вовсе не собирается меня догонять? Почему? Ничего этого не знал. Ни на один вопрос я не мог ответить, но продолжал двигаться вперед. Какие мысли или инстинкты им двигали? В любом случае, рядом с собой я не слышал ни стрекота, ни шаркающие, похожие на шаги, звуки.

Нужно было как-то определить направление в сторону С-2. Я явно шел не туда. Но как это сделать, не имея навигации? Еще один вопрос.

Дисплей в рукаве и визор забрала шлема сообщали о слишком высоком сердечном ритме и перерасходе кислорода в дыхательной смеси. Плюс ко всему система так же напомнила о критическом наполнении мочесборника, но останавливаться, чтобы сменить его, времени не было.

Место посадки явно должно было подсвечиваться световыми элементами и модуля и переносными устройствами. Пришлось остановиться и выключить фонарь. Только так я мог всмотреться вдаль, в темноту и даже в какой-то момент мне привиделась искорка света, где-то вдалеке, левее моего направления движения. Я направился в ту сторону. Но уже через несколько больших и быстрых шагов, вдруг понял, насколько сильно устал и выдохся. Сердечная дробь вибрировала по всему композиту костюма, а дышал я так часто, что пересохший рот не закрывался, и лишь изредка приходилось сглатывать кислую и липкую слюну, совсем не дающую влаги.

На плато стали попадаться камни. Одинокие и лежащие группами, большие и не очень валуны. Первый же попавшийся мне камень я почувствовал, споткнувшись об него. Едва не упал, но удержал равновесие и уже через десяток метров пути понял, что теперь уже не получится идти так же быстро.

Камней становилось все больше, и я шел на ощупь, настроив луч фонаря прямо себе под ноги. Встреча с каменным существом, возле изуродованного квадроцикла, мне уже вспоминалась, словно происходила не наяву, а в кошмарном сне. Будто ее и не было вовсе и все что мне нужно, это просто вернуться к своей команде, и нет никого, возможно, идущего по моим следам, кто желает меня убить. А вдруг он специально не нападает на меня и держится на расстояние. Вдруг он все так же идет за мной специально для того, чтобы я его вывел ко всем остальным? Это я его не вижу и не слышу. Я, гость на его планете. Он-то тут дома! Он-то тут, наверное, прошел не один круг эволюции, тянущейся возможно миллионы лет, и прекрасно видит меня и все вокруг в этой враждебной для человека среде. Умеет приспосабливаться к ней, пользоваться ею и пользоваться тем, что для меня она непривычна и опасна. Мысль о том, что он специально уничтожил мой транспорт, чтобы я не мог двигаться быстро и вывел его к месту посадки С-2, появилась в голове, спровоцировав новый приступ тахикардии. Если так, что мне делать? Продолжать идти, тем самым возможно обрекая на смерть всю команду, но имея шанс на выживание и бегство с этой планеты, или остановиться, пожертвовав собой. Точно погибнуть, но точно спасти и всю свою команду? Я усмехнулся. А как бы поступил Грек Маер? Хотелось бы верить, что пожертвовал бы собой ради всех остальных. Хотя нет, наверное, не хотелось бы в это верить. Ведь это означает, что поступи я так и моя жизнь точно окончена! Я не готов был умереть. Я почувствовал себя эгоистом. Лишенным благородства человеком. А пилот должен быть благороден? Пилот должен по определению поступать именно так? По определению должен. Значит, наверное, мне все-таки не место среди таких людей как Маер, Лена и Марк. Не место, потому что я принял решение использовать возможный шанс выжить, даже если это подвергнет смертельной опасности всю команду. Я немного отдышавшись, двинулся вперед через плато в направлении той точки на черной туманной мгле, где несколько минут назад видел искорку света.

Через пару сотен метров я налетел на огромный валун, размером вполовину человеческого роста. Просто не заметил, как тот возник на пути. Перелетев кубарем через него, я покатился по склону. Это явно был какой-то древний кратер, ставший спустя миллионы лет, обычной ямой округлой формы, каменные склоны которой постепенно превратились в песчаник. Когда падение, сопровождаемое несколькими ударами о другие более мелкие камни, прекратилось, я замер. Я цел? Спустя несколько секунд появилась боль в спине и в правой ноге, ниже колена. Но как бы там не было, нужно было подниматься. Нужно было продолжать идти. И хоть только чудо могло отсрочить взлет на такое длительное время, я продолжал питать надежду и надеяться на чудо. В спине терпимо ныло, а вот нога болела сильно. Боль была резкая и пульсирующая. Я попытался встать, но тут же отбросил эту идею, сфокусировав взгляд в визуальном поле забрала. В проекции пищал и сообщал миганием, о чем-то серьезном и опасном, красный предупреждающий сигнал. Что это?

Проморгавшись, я прочитал. Предупреждение сообщало о нарушении целостности защитного костюма. Это означало только одно – конец.

Я откинулся на спину и взвыл. Просто выл, диким голосом, потом орал, колотил кулаками в стекло шлема, в грудь, цеплял, лежа на спине, ладонями песок, нащупал небольшой бесформенный камень и что было сил, бросил его куда-то в пустоту.

Выл я не от боли. Выл я от того, что несколько секунд назад, на том валуне, о который я споткнулся, погибла, хоть и смутная, но единственная и последняя надежда на возвращение к модулю. Теперь можно было смело, не задумываясь не о чем, брать и отстегивать шлем, запуская в свои легкие концентрированный нитрид водорода, который и так скоро попадет в систему дыхания, через пробоину на ноге, если уже не проник. Я чувствовал, как слезы выступили из глаз и покатились по щекам. Слезы от обиды и отчаяния.

Через силу заставив себя успокоиться, и сосредоточится на реальности, какая бы она не была, я как смог изогнулся и посветил наплечным фонарем себе на ногу. Немного ниже колена, сквозь мрак я увидел небольшой пролом композитного ножного защитного панциря, из которого виднелись куски рваной ткани. Стало холодно. Пальцами ноги и ступней я мог шевелить без труда, но стоило мне начать сгибать ногу в колене или начать упираться на нее, как тут же, резкая боль пронзала кость.

Я и подумать не мог, что со мною может такое произойти. Когда Марк, лежал с поврежденной рукой на каменном выступе, что служил нам дорогой, и который огибал арочные скалы и каньон, я четко понимал ситуацию, прекрасно знал, что я должен делать. Все как учили, все по инструкции. Я смотрел на него, пытался помочь, но и представить не мог тогда себя на его месте. А теперь вспоминаю его и осознаю, то, как повезло ему тогда, что в тот момент, рядом с ним оказался кто-то еще, на кого можно было положиться. Я отдал бы половину жизни сейчас за то, чтобы рядом со мною оказался теперь он.

Интересно, сколько потребуется времени моему преследователю, чтобы понять, что я больше не способен двигаться и что я не приведу его к остальным человеческим особям? Сколько ему нужно будет времени, чтобы убить меня? Пять? Десять минут? И самое главное, как он собирается это сделать? Скорее всего, смерть не будет быстрой. Нет уж. Я лучше отдам половину жизни за то, чтобы оказаться сейчас со всеми вместе на С-2!

Но половину жизни за чудо отдавать было не кому, а вот всю ее, скоро заберет инопланетный монстр, идущий за мною по пятам и мечтающий разорвать меня на куски.

Переключив систему жизнеобеспечения на консоле управления в рабочее состояние, я запустил диагностику. Посторонних веществ в системе дыхания пока обнаружено не было. Нижняя часть инженерного защитного костюма, в меньшей мере участвовала в дыхательном процессе. Система вентилирования нагнетала туда ту же самую дыхательную смесь для регулирования давления и температуры тела, но это происходило отдельно от верхней части, из которой инверторы шлема забирали ее для дыхания. В какие-то моменты происходило перемешивание дыхательных смесей, а до этого момента у меня еще оставалось время, чтобы не отравиться и ясно мыслить. Я дистанционно открыл блок первой помощи. Выдвижной резервуар выскочил из ранца жизнеобеспечения и упал на песок рядом со мной, с правого бока. Я согнул левую ногу в колене и положил блок на себя сверху. Конечно, сначала нужно было убедиться, что в поврежденный участок защитного костюма не попали инородные тела, но у меня на это просто не было времени. Подтянувшись немного к пологому склону воронки и заняв сидячее положение, чтобы можно было дотянуться до колена рукой, я обильно залил внутрь пенообразный септик из блестящего баллончика и стал натягивать на ногу полимерный чехол с металлическим фиксирующим кольцом. Боль немного стихла, я чувствовал как пена заполнила пространство между композитом и ногой, появился зуд и жжение, казалось будто насекомые скребутся в ране. Сомнений не было, голенная кость была сломана. Насколько перелом серьезен, я судить не мог, но судя по тому что, пена, попав в рану, заклокотала, будто кипяток на огне, ничего хорошего там не было. Теперь оставалось разобраться в довольно не простом интерфейсе, как заблокировать перемешивание сред между нижней и верхней частью системы жизнеобеспечения.