Чтение онлайн

Высказав все накопившееся у меня за долгое время я, сжав кулаки и надеясь не заплакать, быстрыми большими шагами пошел через всю гостиную к выходу на улицу, слыша за спиной только его голос, разрезавший пугающую тишину словами: «А ну вернись! А ну вернись быстро, я сказал!».

* * *

Я выбежал из дома и сломя голову полетел вдоль заграждения пастбища, огибая деревянную изгородь, путаясь ногами в густой высокой чуть ли не по пояс, еще не скошенной, зеленой траве. За пастбищем начинался холм. У его подножья бил ключ чистейшей родниковой воды. Исток его окружали заросли ив. Я упал возле него, запыхавшись от стремительного бега, и зачерпнув ладонями воду, омыл лицо и голову. Ледяная прозрачная жидкость вызвала во всем теле дрожь и остудила пыл, но не лишила чувства обиды на отца. Я стал жадно пить.

В Неополисе не было такой воды. Исключительно техническая, для санитарных и гигиенических нужд она, конечно, присутствовала в каждом доме, в каждом помещении. Но пить ее было категорически нежелательно. Питьевая вода в промышленных городах была признана опасной для здоровья. Чтобы исключить отравления связанные с ее употреблением, несколько десятков лет назад, власти решили, добавлять в нее вкусовой колер, сделавший ее просто невозможной к употреблению. Чистая же вода, стоила дорого. Жители города платили немалую цену за то чтобы пить. А подключить свой дом к питьевому водоснабжению вообще стоило целого состояния. Еще одним выходом была система домашней фильтрации, но и ее могли себе позволить не во всех районах. Вина человечества в этом была более чем банальна - добыча полезных ископаемых на сверхглубоких рудниках и шахтах, а так же использование водных ресурсов промышленными предприятиями.

Интересно как там, в Неополисе? Какой он? Город!

Прожив всю жизнь на ферме, я выбирался только в селение Варна, что лежит за холмами по дороге в Неополис, там я ходил в школу, получая общее образование. Каждое утро, транспортник забирал меня с фермы и доставлял, еще с несколькими соседскими детьми за холмы в школу, выход за территорию которой был естественно учащимся запрещен. Хотя, будучи уже старшеклассником, я со своими друзьями часто выбирался тайком за территорию школы и, слоняясь по улицам старинного маленького городка, прогуливал занятия.

Варну нельзя было назвать полноценным городом. Не сейчас. С того времени, когда она была крупным портовым и туристическим центром, прошли столетия и о прошлом напоминали лишь развалины, возведенные властями новой Варны, как автономии Неополиса, в статус исторического наследия. Сегодня, население Варны насчитывало без малого, три тысячи человек и этот административный центр попросту объединял вокруг себя пригороды таких же фермерских поселений, как у моего отца. Но, даже спокойная тихая жизнь, такого городка как этот, настолько непохожая на фермерскую, прельщала меня. Первое, что бросалось в глаза, когда оказываешься тут после фермы, это то, что все люди были одеты в чистую одежду.

Из всех достопримечательностей Варны, был только большой фонтан и каменная церковь с четырьмя куполами построенные почти тысячу лет назад, в те времена, когда человек еще только мог мечтать о полетах в космос. Воды в фонтане не было, но парк, в котором он располагался, был полностью в густых объятьях кленов, дубов и тополей и это было самое главное место сбора молодежи и семейного отдыха. Церковь же, была единственной в своем роде и даже имела небольшой приход, что многих, конечно же, удивляло, особенно тех, кто посещал Варну в качестве гостя из больших городов. В технологической эпохе, нет места религиям. Поклонения догматическим постулатам считаются невежеством и даже варварством. Но это не про Варну. Тут время словно застыло. Многим глубоко плевать на то, что там пытается навязать обществу Всемирное Научно Сообщество. Люди делают то, что считают правильным. То к чему привыкли.

Но таких остается все меньше и меньше.

Я знал, что Неополис город совершенно другого масштаба, и в нем нет зеленых кленов и тополей, нет старинных фонтанов и спокойной размеренной жизни. Неополис – это царство металла и бетона, Неополис – это сверхсовременный, разносортный, вместивший в себя более десятка миллионов жителей, город-гигант, единственный на территории бывшей Восточной Европы центр науки, богатства, нищеты, развлечений, разврата и единственное место, где человеку с амбициями можно попытаться добиться чего-то в жизни.

Я много слышал о нем, но не видел в своей жизни никогда. Отец часто рассказывал о нем, но рассказывал только плохое, потому что ненавидел большие города и сам старался бывать там как можно реже и только по крайней необходимости. Для него пропахшая навозом, соломой и лошадиным потом ферма, была райским островом на бренной погрязшей в разврате, жадности и пороках Земле.

Все же я хотел знать, какой он. Мне было интересно, как примет меня столица мира, будет ли он мне другом или сразу покажет свой суровый нрав и даст понять, что благосклонность его нужно заслужить.

Завтра я это все узнаю. Всего каких-то пара часов в пути, и я увижу на горизонте пики одних из самых высоких в мире зданий, рекламные голограммы в небе и свечения фемтосекундных лазеров. А потом я увижу Академию, обучение в которой и в самом деле, стоило моим родителям, а точнее моему отцу… при мысли о нем на меня снова напала тоска и обида, немалых денег.

Журчащие воды ручья, в потоке которого трепетало отражение моего лица, не дали мне возможности услышать, как сзади ко мне кто-то подкрался и закрыл ладонями глаза.

Да! Я знаю кто ты!

Я ловко извернулся и схватил в объятья легкое женское тело и повалил в траву. Это была соседская дочь такого же фермера, как и мой отец, чья семья жила за холмом, у подножья которого бил ручей. Она засмеялась, я тоже. Мы вот уже почти два месяца встречаемся каждый вечер возле ручья, она – веселая жизнерадостная и очень красивая девушка, была единственным тем, что я, уезжая учиться, не хотел оставлять позади. Я знал, что уехать сейчас в самый разгар наших бурных отношений, значит поставить на них большую и жирную точку, раз и навсегда. Остаться же, значило, что связав свою жизнь с ней в будущем, мне придется завести семью. Она нарожает мне кучу детей и тогда точно придется продолжать дело отца, которое я теперь ненавидел всей душой.

Интересно, а она меня любит? Мы еще не успели рассказать друг другу о своих чувствах, да я как-то этого и не хотел, но видел, как она смотрит на меня, как дышит в моем присутствии. Как дрожит от прикосновений к своему телу. Я не мог сказать о себе того же. Мое сердце было занято желанием вырваться из этого мира, быть пилотом, а она, какая бы не была милая и красивая, может стать для меня лишь вечным замком на двери ведущую в другую иную лучшую жизнь. Я должен был сказать ей что уезжаю. Для нее я уезжал навсегда. Ее сердце, наверное, будет разбито.

После нескольких минут катания в траве и шалостей, я все-таки сказал ей, о том, что нам нужно было серьезно поговорить. Она уселась напротив и довольная встречей все никак не могла понять, что разговор и вправду будет серьезным. Она все думала, что я шучу, и строгое свое лицо делаю специально. У нее то и дело вырывались смешки и мне потребовались некоторые усилия, чтобы до нее дошло, что я и в самом деле хочу с ней поговорить. Когда же она поняла, что шалости и шутки закончились, она насторожилась, а ее брови нахмурились. Я почувствовал ее волнение, я знал, что она испытывает предчувствие чего-то нехорошего. Вот только, она пока что и представить не могла, что нам предстоит расстаться.