Чтение онлайн

Мне это не нравилось. И я не про покупки домов на аукционах. Мне не нравилось то, что мой брат демонстрирует интерес к женщине, которая буквально вчера подошла ко мне с предложением. И это сбивало меня с толку.

— Куда пошёл, членобургер? — окликнул я Леви, когда услышал характерный «бряк», с которым его монтировка приземлилась в пластиковую сумку с инструментами.

Его лицо было бесстрастным как гора Рашмор.

— Попить возьму.

Я убавил громкость колонки. С бокового крыльца, где Мелвин наслаждался вторым послеобеденным сном, донёсся грубоватый храп.

— А как же тот напиток, что стоит у тебя на полу, и тот, что ты поставил на корзинку? — спросил я, показывая на перевёрнутую корзинку «Универмага Бишопов».

Леви уставился на меня, и я готов был поклясться, что слышу, как шестерёнки его мозга вращаются на максимальной скорости. Он что-то задумал, и что бы это ни было, он совершенно точно не хорош в этом, чёрт возьми.

— Мне показалось, что я слышал, как Гейдж недавно вернулся, — сказал он наконец.

Я как раз собирался поймать его на лжи, когда до наших ушей донеслось приглушённое бормотание голосов. За ним последовал очень женственный смех. Леви и я нахмурились.

Кто-то — предположительно, наш брат-идиот — развлекал Хейзел в её кабинете. И нам обоим это не нравилось. Леви посмотрел на два спортивных напитка в руке, как будто гадал, может ли ему понадобиться третий. Я огляделся по сторонам, ища повод.

Плитка кухонного фартука на короткой стенке у крыльца была целой и, возможно, не совсем ужасной. Там был винтажный узор, который кто-то вроде Хейзел назвал бы «милым».

— Лив?

Мой брат поднял взгляд от своей коллекции напитков.

— Да?

— Эта плитка… миленькая?

Надо отдать Леви должное, он даже бровью не повёл, услышав моё новое и чертовски странное выражение.

— Наверное.

— Пойду спрошу Хейзел, не хочет ли она её оставить, — сказал я, быстрым шагом направляясь к коридору.

— Я с тобой пойду, — вызвался он.

Мы оба практически бежали трусцой к тому моменту, когда добрались до французских дверей в библиотеку. Мы оба не потрудились стучать и просто ворвались внутрь, обнаружив Гейджа, который бедром прислонился к углу столика, который Хейзел использовала в качестве рабочего места, и лыбился как идиот. Хейзел прислонялась к окну, выглядя расслабленной и забавляющейся.

— Вам что-то нужно, парни? — спросил Гейдж.

Нам с Леви потребовалось слишком много времени, чтобы подобрать идеально подходящее оскорбление, и Хейзел посчитала это поводом вернуться к их разговору.

— Так вот, как я и говорила. Я просто ищу вдохновение в реальной жизни, — сказала она моему брату, наклоняясь, чтобы подобрать коробку с вещами. Эти леггинсы весьма подчеркивали каждый дюйм покрываемого ими тела. И Гейдж, похоже, заметил.

— Писатель, работающий по системе перевоплощения. Понятно, — сказал он с улыбкой, когда она выпрямилась. — Давай я возьму это.

Он фонтанировал очарованием как карапуз, который пытается вылить всю бутылку молока в свой маленький стаканчик-непроливайку.

— Теперь, когда ты познакомилась с моими братьями, уверен, тебя не удивляет, что это я у нас в семье очаровательный.

— Убирайся, — приказал я.

— Ты кому из нас говоришь? — спросила Хейзел. — Ибо я вроде как живу тут.

— Не ты. Он, — сказал я, показывая на Гейджа концом монтировки, которую я всё ещё держал.

— Мы продолжим этот разговор потом, — предложил Гейдж.

— Нет. Не продолжите, — упорствовал я.

Гейдж вскинул бровь, глядя в мою сторону и забавляясь.

— Какие-то проблемы?

— Никаких, если ты уйдёшь в следующие десять секунд.

Он оглянулся на Хейзел.

— Если он будет вести себя как гремлин после полуночи, я буду на расстоянии крика.

По дороге Гейдж врезался в меня плечом. Но я спустил ему это с рук.

Леви всё ещё торчал у двери.

— Эй, дружище, помоги мне выгрузить барахло, а я помогу тебе с вытаскиванием этой двухтонной раковины с кухни, — сказал Гейдж, хлопнув Леви по плечу.

Леви посмотрел на Хейзел. Потом на меня. Потом на потолок. И ушёл, не сказав ни слова.

Я закрыл за ними двери, затем повернулся к ней лицом.

— Мне не нравится, когда меня торопят, — сказал я.

— А мне не нравится ждать в длинных очередях, — сказала она будничным тоном, наклоняясь, чтобы ножницами вспороть упаковочный скотч на коробке.

Я подошёл ближе.

— Ты задала мне вопрос вчера вечером и ждала немедленного ответа. Но мне не нравится, когда меня торопят.

— Окей. Что ж, а мне не нравится столетиями ждать простого «да» или «нет».

Она даже не смотрела на меня, и меня это раздражало.

— Ты вывалила это на меня прошлым вечером, — пожаловался я.

— И я ждала весь день. У меня дедлайн. Я не могу тратить время впустую. Если это слишком неудобно, или ты считаешь меня слишком кошмарной, чтобы согласиться на одно фальшивое свидание, тогда мне нужно двигаться дальше.

— Ты не будешь двигаться дальше с моим братом.

Она пригвоздила меня сердитым взглядом.

— А ты не говоришь «Боже, Хейзел, я не считаю тебя слишком кошмарной, чтобы сводить тебя на фальшивое свидание».

Хотя бы она наконец-то смотрела на меня. Но хватка, в которой она сжимала ножницы, немного настораживала.

— Суббота. В семь часов.

— Семь утра? Вы, ребята, не можете дать мне время хотя бы до восьми, а желательно до половины десятого.

Я скрестил руки на груди.

— Семь вечера. Готовься к свиданию.

Это была самая абсурдная угроза, что я когда-либо слышал, и блеск в её карих глазах подсказывал, что это наверняка окажется на страницах книги.

— Ладно. Я буду готова, — дерзко сказала она. — Но довожу до твоего сведения, я ожидаю увидеть тебя в твоем лучшем проявлении. А не какую-нибудь попытку на тяп-ляп.

— Почему ты решила, что у меня есть лучшее проявление?

Она смерила меня взглядом.

— Если его у тебя нет, это будет одним из величайших разочарований в жизни.

— Ладно, — сказал я, отвечая таким же взглядом. — Если ты не будешь вести себя так, будто это какой-то научный эксперимент, и не будешь выбивать меня из колеи.