Чтение онлайн

Свобода въ поэзіи Пушкина.

Главнымъ условіемъ счастья въ глазахъ Пушкина была «свобода»: съ дтскихъ лтъ до могилы боролся онъ за независимость своей личности: онъ отстаивалъ ее отъ своихъ родителей, гувернеровъ, лицейскихъ педагоговъ; увлеченный своими друзьями-декабристами, онъ отстаивалъ политическую свободу родины; онъ боролся за художественную свободу вмст съ арзамассцами, a потомъ самостоятельно и единолично почти противъ всей русской критики, не понявшей его "Бориса Годунова" и послдующихъ произведеній. Въ 1836-омъ году, незадолго до смерти, изнемогая отъ гнета тхъ зависимостей служебныхъ, общественныхъ и семейныхъ, которыя давили его свободолюбивую душу, онъ попытался выяснить, какая «независимость» теперь казалась ему самой разумной, самой необходимой.

"Изъ VI Пиндемонте".

Въ стихотвореніи "Изъ VI Пиндемонте" онъ говоритъ, что не въ политическихъ правахъ, не въ форм правленія — счастье личности человческой.

Стихотвореніе это очень важно для пониманія тревожныхъ настроеній Пушкина въ послдній годъ его жизни, но оно отнюдь не характерно для его общаго міросозерцавія.

Уже въ Михайловскій періодъ творчества Пушкинъ испробовалъ впервые свои силы надъ изображеніемъ чувствъ и міросозерцаній другихъ народовъ, восточныхъ и западныхъ.

Вліяніе древне-русской церковной поэзіи.

Мы видли уже, какъ увлекался Пушкинъ эстетической и идейной стороной церковной поэзіи: онъ въ это время зачитывался Евангеліемъ, Библіей и Псалмами царя Давида, легендами, житіями святыхъ. Благодаря этому, онъ постигъ душу русскихъ людей XVII- го вка, сумлъ сродниться съ ихъ міросозерцаніемъ и въ своемъ творчеств откликнулся на т религіозно-поэтическія настроенія, которыми жила древняя Русь. [67]

Хотя этотъ интересъ къ церковной поэзіи не умиралъ y насъ въ теченіе ХIII-го вка (Ломоносовъ, Державинъ, Дмитріевъ и мн. др.), — но только въ лиц Пушкина онъ выразился особенно полно и ясно.

И въ свтской письменности древней Руси онъ сумлъ найти для себя интересное чтеніе: "Слово о П. Игорев" онъ зналъ наизусть, по лтописямъ сумлъ опредлить религіозно-поэтическіе мотивы родной старины, и потому на Пушкина можно смотрть, какъ на перваго русскаго поэта, близко подошедшаго къ основнымъ настроеніямъ древне-русской письменности.

Античный міръ въ поэзіи Пушкина.

Многія лирическія произведенія этого періода представляютъ собой переводы произведеній древне-греческихъ лириковъ: Анакреона, Аенея, Ксенофона, Іона, Горація, Катулла. Высокое значеніе Пушкина, какъ цнителя античнаго міра, выяснено русской критикой. [68]

Ни одинъ изъ русскихъ поэтовъ до Пушкина не проникалъ такъ глубоко въ настроенія классической поэзіи. Начавъ cъ псевдоклассицизма (po^esie l^eg`ere), который изъ настроеній античнаго міра сумлъ усвоить почти только одно — эпикуреизмъ, Пушкинъ перешелъ къ «неоклассицизму» и въ своихъ «переводахъ», особенно въ "подражаніяхъ", сумлъ подняться до истинно-античнаго міровоззрнія на жизнь, природу и искусство. Въ этомъ отношеніи, на него можно смотрть, какъ на итогъ русскаго классицизма, прояснявшагося въ теченіе XVIII вка.

Восточная и западная поэзія въ творчеств Пушкина.

Встрчаются среди лирическихъ произведеній этого періода также произведенія, которыя врно выражаютъ мотивы восточной поэзіи ("Не пой, красавица, при мн", «Отрывокъ», "Изъ Гафиза", "Стамбулъ гяуры нынче славятъ", "Подражаніе арабскому), — испанской ("Я здсь, Инезилья", "Предъ испанкой благородной…", «Альфонсъ», "Родрикъ"), — итальянской ("Ты знаешь край",Подражаніе Данте", "Подражаніе итальянскому"), — англійской ("Пью за здравіе Лери", "Шотландская псня") и польской ("Конрадъ Валленродъ", «Воевода», "Будрысъ").

Этотъ интересъ къ поэзіи другихъ народовъ, это стремленіе постигнуть ихъ «духъ», ихъ "психологію", уловить couleur locale было той данью, которую Пушкинъ заплатилъ романтиззіу. На этой ж почв романтическихъ требованій развился его интересъ къ исторіи (couleur historique) и къ народной русской поэзіи.

Русская природа въ творчеств Пушкина. Народная поэзія въ творчеств Пушкина.

Большая группа лирическихъ и мелкихъ эпическихъ произведеній посвященій, изображенію русской природы ("Зимняя дорога", "Зима, что длать намъ въ деревн", "Зимнее утро", "Бсы", «Осень», "Опять на родин"), сценамъ изъ русской простонародной жизни ("Утопленникъ", "Въ пол чистомъ серебрится", "Сказка о рыбак и рыбк"), событіямъ русской исторіи ("Пиръ Петра Великаго", "Опричникъ"). По прежнему интересовался Пушкинъ и народной псней. Цлый рядъ "подражаній", имъ сочиненныхъ, указываетъ, до какой степени сроднился онъ съ народнымъ творчествомъ, его пріемами, духомъ и міросозерцаніемъ народа. Къ этимъ "подражаніямъ" относятся слдующія произведенія — "Кормомъ, стойлами, надзоромъ", "Начало сказки", ("Какъ весенней теплою порою", "Сватъ Иванъ, какъ пить мы станемъ", "Одинъ то былъ y отца, y матери единый сынъ", "Другъ мой милый, красно солнышко мое")…

Вс. Миллеръ о "народничеств" Пушкина.

Извстный ученый этнографъ Вс. Миллеръ говоритъ: "яркимъ примромъ удивительнаго процесса полнаго усвоенія народнаго духа и склада являются два отрывка — подражанія народнымъ стихамъ, сохранившіяся въ рукописяхъ Пушкина — начало сказки о медвдиц и нсколько стиховъ о вылет первой весенней пчелки.

"Передъ нами, какъ будто, запись подлинной народной псни, но, всматриваясь въ нее пристальне, мы замчаемъ, что это попытка къ художественному воспроизведенію, руководимая замысломъ сохранить весь колоритъ народности, незлобивый юморъ, мткія характеристики, типическій стихъ, — попытка, дающая, какъ справедливо выразился Анненковъ, "впечатлніе деревенской псни, проптой великимъ мастеромъ". Сказка задумана изъ русскаго животнаго міра и начиваетъ разсказъ о событіи, случившемся въ лсномъ царств — въ семь медвдя-боярина. Нашъ бурый Мишка всегда пользовался народвой симпатіей и своими свойствами — неуклюжестью, лакомствомъ, человкоподобными позами — служилъ мишенью народному юмору. Въ сказк Пушкина медвдь представленъ "бояриномъ лснымъ" въ моментъ горя: умерла y вего сударушка-медвдиха, и зври собираются къ нему выразить свое сочувствіе. Это предоставляетъ Пушкину возможность набросать краткія въ народномъ дух характеристики зврей: онъ зналъ, что "животный міръ, извстный русскому крестьянину — и зври, и рыбы, и даже наскомыя — даетъ обильную пищу его наблюдательности, вызываетъ въ его воображеніи сравненіе съ міромъ людей и возбуждаетъ тотъ благодушный юморъ, въ которомъ чувствуется симпатія ко всему живому. Онъ могъ знать извстную нын во многихъ записяхъ "старинку о птицахъ и звряхъ, содержащую характеристику боле 30 представителей животнаго царства".

"Въ сказк о медвдиц мы видимъ скоре такое же художественное собраніе въ одинъ фокусъ народныхъ красокъ, запечатлвшихся въ богатой памяти поэта, какъ въ его знаменитомъ пролог къ "Руслану и Людмил" — этомъ дивномъ калейдоскоп русскихъ сказочныхъ мотивовъ".

Обработка народныхъ сказокъ въ стихи.

Къ этому же періоду относятся обработки народныхъ сказокъ въ стихи: 1) о рыбак и рыбк, 2) о цар Салтан, 3) о поп и работнпк его Балд 4) о мертвой царевн и — 5) о золотомъ птушк. Кром того, изъ записанныхъ имъ нсколькихъ сказокъ (вроятно, еще въ Михайловскій періодъ) онъ далъ Жуковскому свою запись "сказки о цар Беренде" — и Далю "о Георгіи Храбромъ и сромъ волк". Очевидно, Пушкинъ не только самъ интересовался, но старался веиманіе и другихъ привлечь къ народному творчеству.

Оригинальность стихотворныхъ размровъ въ «народныхъ» произведеніяхъ Пушкина.

Вс. Миллеръ указываетъ на разнообразіе и оригиналъность стихотворныхъ размровъ, которыми пользовался Пушкинъ для своихъ «сказокъ»: напримръ, для сказки о Цар Салтан онъ облюбовалъ совершенно особый размръ, которымъ раньше ничего не писалъ; причемъ трудно себ представить размръ, ближе соотвтствующій отрывистому слогу народныхъ сказокъ. [69] Въ "Сказк о поп и его работник Балд" Пушкинъ удачно подражаетъ той рубленой, но снабженной римами, проз, которую мы читаемъ на сгаринныхъ лубочныхъ картинкахъ. Наконецъ, въ знаменитой сказк: "О рыбак и рыбк" поэтъ отказывается отъ римы и ведетъ разсказъ южно-славянскимъ стихомъ, съ которымъ познакомился онъ въ сербскихъ псняхъ изъ сборника Караджича и которымъ вполн соотвтствуетъ спокойному эпическому ходу повствованія.

Происхожденіе нкоторыхъ «народныхъ» произведеній Пушкина.

Не вс «сказки», обработанныя Пушкинымъ, чисто-русскаго происхожденія: такъ, "сказка о рыбак и рыбк", "сказка о мертвой царевн" — сказки нмецкія по происхожденію. Нужно было знать и понимать русскую народную поэзію такъ, какъ Пушкинъ, чтобы изъ чужого-заимствованнаго создать чисто-русское и даже простонародное. То же онъ сдлалъ поздне и съ сюжетомъ, взятымъ изъ нмецкой сентиментальной оперы: "Das Donauweibchen", переработавъ его на русскій ладъ въ своей "Русалк".