История русской словесности. Часть 3. Выпуск 1
Шрифт:
"Бородинская годовщина".
Въ другомъ стихотвореніи онъ выражаетъ восторгъ по поводу взятія Варшавы. Онъ иронизируеть надъ мнніемъ западноевропейскихъ журналистовъ, будто Россія "большой, разслабленный колоссъ"-и торжествующе вопрошаетъ:
Вашъ бурный шумъ и хриплый крикъСмутили-ль русскаго владыку?Скажите, кто главой поникъ?Кому внецъ: мечу, иль крику?Сильна-ли Русь? — Война и моръ,И бунтъ, и вншнихъ бурь напоръЕе, бснуясь, потрясали —Смотрите-жъ: все стоитъ она!A вкругъ нея волненья пали,И Польши участь ршена.И въ этомъ стихотвореніи грозитъ онъ западноевропейцамъ гибелью на необозримыхъ поляхъ русскихъ:
Тяжко будетъ имъ похмлье,Дологъ будетъ сонъ гостейНа тсномъ, хладномъ новосельПодъ злакомъ сверныхъ полей!Пушкинъ и Шеллингъ
Таковы были "стихотворныя отраженія" новыхъ политическихъ убжденій Пушкина.
Существуетъ мнніе, что и философія Шеллинга коснулась его своими эстетическими теоріями. "Московскій Встникъ", органъ московскихъ шеллингіанцевъ, проводилъ взгляды нмецкаго философа на "поэзію", какъ на "божественный даръ", на поэта — какъ на «священнослужителя», который стоитъ выше толпы, съ ея низменными потребностями; въ его вдохновенной душ — "святая святыхъ", куда онъ можетъ не пускать непосвященныхъ. Поэтъ Веневитиновъ, другъ Пушкина, былъ убжденнымъ сторонникомъ такого взгляда на поэзію.
Взгляды Пушкина на поэзію. "Поэтъ".
Къ стихотвореніямъ Пушкина этого рода относятся слдующія: «Поэтъ» (1827), «Чернь» (1828), «Поэту» (1830).
Въ первомъ стихотвореніи Пушкинъ изображаетъ тотъ моменть, когда поэтомъ овдадваетъ вдохновеніе, когда Аполлонъ призываетъ его къ "священной жертв", — тогда тотъ, еще недавно «малодушно» погруженный въ "заботы суетнаго свта" и "межъ дтей ничтожныгь міра" быть можетъ, самый ничтожный, — преображается: ему душно въ мелочной людской толп -
Тоскуетъ онъ въ забавахъ міра,Людской чуждается молвы;Къ ногамъ народнаго кумираНе клонитъ гордой головы."Дикій и суровый" бжитъ онъ отъ людей къ природ. Въ этомъ стихотвореніи "вдохновеніе" представлено, какъ "наитіе свыше", творчество — какъ священнодйствіе, принесеніе жертвы Аполлону…
"Чернь".
Въ стихотвореніи «Чернь» изображено отношеніе къ поэту «толпы», холодной, непонимающей…
Онъ плъ — a хладный и надменный,Кругомъ народъ непосвященныйЕму безсмысленно внималъ.Слушая вольныя псни поэта, «чернь» судила о томъ, какая будетъ «польза» ей отъ тхъ волненій, которыя пробуждались въ ея сердд отъ слушанія этой псни. На эту точку зрвія становятся вс утилитаристы, которые отъ знанія, отъ искусства, отъ всхъ человческихъ трудовъ, отъ генія и чернорабочаго — требуютъ только пользы, ненедленно обнаруживающейся въ осязательныхъ результатахъ. Эстетическое отношеніе къ жизни чуждо такой узкой точки зрнія: "печной горшокъ", въ которомъ варятся щи, оказывается "полезне", a потому и нужне статуи Аполлона Бельведерскаго. Это — точка зрнія крыловскаго птуха, который ячменное зерно предпочитаетъ жемчужному. Отъ поэзіи утилитаристы требуютъ только "служенія обществу: поэтъ могъ быть только «учителемъ», или «обличителемъ» своихъ современниковъ. Но пушкинскій поэтъ безотрадно смотритъ на такое "служеніе" обществу — онъ убжденъ, что такого общества не оживитъ гласъ его лиры; не мирному поэту учить и обличать то общество, которое себя учитъ «бичами», "темницами и топорами"… Да, къ тому же, у поэта есть другое, боле высокое призваніе: — онъ говоритъ:
Во градахъ вашихъ, съ улицъ шумныхъ,Сметаютъ соръ — полезный трудъ;Но, позабывъ свое служенье,Алтарь и жертвоприношенье,Жрецы-ль y васъ метлу берутъ?…Не для житейскаго волненья,Не для корысти, не для битвъ —Мы рождены для вдохновенья,Для звуковъ сладкихъ молитвъ."Поэту".
Въ третьемъ стмотвореніи Пушкинъ утшаетъ поэта, оскорбленнаго непостоянствомъ и легкомысліемъ толпы:
"Восторженныхъ похвалъ пройдетъ минутный шумъ,
Услышишь судъ глупца и смхъ толпы холодной.
По мннію Пушкина, поэтъ, тмъ не мене, долженъ остаться "твердъ, спокоенъ и угрюмъ"; по его словамъ, поэтъ — царь; онъ долженъ "дорогою свободной" идти туда, куда влечетъ его "свободный умъ"; не толп судить его, a потому и судъ ея не долженъ его тревожить.
Самостоятельность Пушкина въ этихъ стихотвореніяхъ.
Вс три произведенія, дйствительно, соприкасаются со взглядами Шеллинга на значеніе поэта, — но большой ошибкой было бы считать эти три произведенія навянными знакомствомъ Пушкина съ нмецкой философіей — 1) противопоставленіе «поэта» и «толпы» встрчается даже въ лицейскихъ стихотвореніяхъ Пушкина, повторяется и въ позднйшихъ; [64] 2) вс три произведенія имютъ автобіографическое значеніе, — они вызваны столкновеніемъ Пушкина съ русской критикой, гр. Бенкендорфомъ, дерзавшимъ подавать совты Пушкину, какъ надо исправлять его произведенія, — наконецъ, съ русской публикой, охладвшей къ поэту; 3) въ литератур до ознакомленія съ идеями Шеллинга Пушкинъ встрчалъ уже представленіе поэта, какъ существа, высоко стоящаго надъ толпой. Такъ, подражая Гете (прологъ къ Фаусту), онъ еще въ 1824-омъ году написалъ: "Разговоръ книгопродавца съ поэтомъ", — произведеніе, въ которомъ намчены уже вс идеи названныхъ произведеній. [65] Такимъ образомъ, къ тому времени, когда Пушкинъ познакомился со взглядами Шеллинга на поэта, y него самого сложилось уже сходное представленіе.
64
"Добрый совть" (1817), "Жуковскому' (1818), «Деревня» (1819), "кн. А. М. Горчакову" (1819), "Погасло дневное свтило" (1820), «Чаадаеву» (1821), "Пирующіе студенты" (1814), "Посланіе къ Галичу" (1815), "Посланіе къ Юдину" (1815), "Я говорилъ предъ хладною толпой" (1822), "Свободы сятель пустынный" (1823).
65
Эпиграфомъ къ стихотворенію "Поэть и чернь" онъ взялъ изъ Горація: "Procul este, profani" — указаніе, свидтельствующее о томъ, что и въ римской лирик онъ подслушалъ мотивы противопоставленія «поэта» и "черни".
Но не слдуетъ забывать того, что вс эти три произведенія не только не исчерпывають взглядовъ Пушкина на поэзію, но даже представляютъ недостаточно врно ихъ сущность: они вс созданы подъ вліяніемъ чувства обиды, чувства горечи отъ столкновенія съ толпой, — оттого въ нихъ такъ много тревоги, вызванной оскорбленнымъ самолюбіемъ. Поэтому не въ нихъ только надо искать выраженіе взглядовъ Пушкина на поэзію.
"Эхо".
Гораздо спокойне, a, слдовательно, и правильне высказался онъ въ другихъ произведеніяхъ. Въ стихотвореніи «Эхо» поэзія представлена зеркаломъ, отражающимъ всю жизнь во всхъ ея проявленіяхъ, — грозныхъ и мирныхъ: поэтъ, подобно «эхо», на все откликается въ силу прирожденной ему отзывчивости, — онъ, какъ эхо, не иметъ власти выбирать изъ жизни то, или другое, — онъ долженъ откликаться на все. Такой широкой отзывчивостью, отличалось, какъ разъ, творчество Пушкина. Но безотрадно смотритъ онъ на результаты псни поэта: какъ на эхо, такъ и на эту псню, нтъ отзыва, — только сознаніе полной отчужденности отъ современнаго общества могло вызвать такія строки.
"Памятникъ".
Но есть стихотвореніе y Пушкина, въ которомъ онъ опровергаетъ идеи всхъ вышеразобранныхъ произведеній. Здсь Пушкинъ всего ближе подходитъ къ опредленію истинныхъ цлей поэта и боле правильной самооцнк. Это стихотвореніе — «Памятникъ». Поэтъ отмтилъ въ немъ великое культурное значеніе своей гуманной поэзіи.
И долго буду тмъ любезенъ я народу,Что чувства добрыя я лирой пробуждалъ;Что въ мой жестокій вкъ возславилъ я свободуИ милость къ падшимъ призывалъ!Это признаніе совершенно противорчитъ тому гнвному отвту, который поэтъ далъ «черни», обратившейся къ нему съ просьбой "исправлять сердца собратій", — явное доказательство, что въ этомъ страстномъ, тревожномъ стихотвореніи ("Чернь"), отразившемъ минутныя настроенія, поэтъ говорилъ противъ совсти, самъ отрицалъ истинную сущность своего призванія, настоящую цну своихъ заслугъ…
Не будучи поэтомъ «дидактическимъ», не обращая своихъ произведеній въ "нравоученія", Пушкинъ объективно рисовалъ «добро» въ жизни, — и въ этомъ великое значеніе его гуманной поэзіи. Въ стихотвореніи «Памятникъ» нтъ презрнія къ черни, нтъ самовозвеличенія поэта-жреца, нтъ и пониманія поэзіи, какъ "художественнаго зеркала", въ которомъ фатально отражается все, — здсь, въ этомъ стихотвореніи, поэзія — есть любовь къ людямъ, къ падшимъ, къ рабамъ, къ "униженнымъ и оскорбленнымъ"… Таково идейное значеніе поэта, но Пушкинъ опредлилъ и художественное значеніе его.