Чтение онлайн

7) Проникнувъ въ духъ русской народвости, не только въ народной поэзіи, но и въ разныхъ слояхъ (дворяне, крестьяне) прошлой и современной ему жизни, — онъ создалъ національную, оригинальную русскую литературу; до него въ ХIII-мъ вк она почти сплошь была заимствованной, или подражательной, — она только пробивалась къ націовальности.

8) Съ нимъ связана реформа русскаго поэтическаго языка и художественныхъ пріемовъ. Будучи художникомъ-эклектикомъ, — онъ никогда надолго не подчинялся одной опредленной литературной школ: отъ классиковъ онъ взялъ изящество и чувство мры, отъ романтиковъ — интересъ къ духу различныхъ народовъ и эпохъ, умніе соблюдать couleur locale, historique и ethnographique, любовь къ старин, къ народной поэзіи, свободу творчества, художественный реализмъ. Въ исторіи европейскаго романтизма онъ занимаетъ почетное мсто (его "Борисъ Годуновъ" предшествуетъ «Кромвелю» Гюго).

9) У насъ онъ былъ первымъ пвцомъ "свободной личности", не уединенной въ "прекраснодушіе" Жуковскаго, a стоящей лицомъ къ лицу съ жизнью своего времени.

10) Онъ внесъ «идейность» въ русскую литературу. Онъ увидлъ ясно въ жизни добро и зло. Реалистъ, по манер письма, онъ былъ идеалистомъ въ выбор сюжетовъ и обрисовк героевъ: изъ дйствительности настоящей и прошедшей онъ выбиралъ всегда наиболе красивое, или хорошее, — даже въ "зл" онъ умлъ находить искры добра. Въ его безмрной благожелательности къ "земл" тонутъ его немногочисленныя обличееія «зла», выраженныя въ сатирахъ и эпиграммахъ.

11) «Идейность» его произведеній была не только моральнаго характера; онъ, человкъ 20-ыхъ годовъ, сумлъ заглянуть въ т интересы, которыми русское общество стало интересоваться поздне. Тавъ, онъ первый изъ нашихъ писателей отвтилъ на нкоторые вопросы соціальвой жизни (отношеніе человка къ обществу, свобода личности, "идейное преступленіе"); онъ первый изъ русскихъ литераторовъ далъ образы героевъ-психопатовъ. Въ этомъ отношеніи онъ берется разршать труднйшія задачи новйшей русской литературы (Достоевскій). Не зная философіи Гегеля, онъ самъ пришелъ въ своемъ творчеств къ проповди "примиренія", оправданія "дйствительности". Независимо отъ Шеллинга, онъ подошелъ къ пониманію его эстетики (взглядъ на поэзію). Все это указываетъ на геніальную прозорливость Пушкина. Онъ былъ "великимъ сыномъ" не только своей родины, но и своего вка.

Біографія Гоголя. Мать.

Николай Васильевичъ Готоль родился 19-го марта 1809 г. въ достаточной малороссійской помщичьей семь. Раннее дтство его протекло въ небольшомъ имніи отца Полтавской губерніи — Васильевк, или Яновщин. Отецъ будущаго писателя былъ человкъ добрый и сердечный, надленный живымъ умомъ. Онъ былъ талантливый разсказчикъ, самъ былъ не чуждъ литературныхъ занятій, — хорошій знатокъ малороссійской жизни и народной поэзіи, онъ сочинилъ нсколько веселыхъ бытовыхъ комедій-шутокъ. [75] Онъ вообще интересовался театральнымъ дломъ: былъ самъ хорошимъ актеромъ и режиссеромъ въ домашнемъ театр своего сосда и далекаго родственника (по жен) — богача-магната Трощинскаго, екатерининскаго вельможи, который доживалъ свои пышные дни въ деревн. Благодаря широкому гостепріимству, Трощинскій былъ постоянно окруженъ толпой сосдей, родственниковъ, друзей и прихлебателей. Сюда, въ деревню, угасающій вельможа занесъ привычки блестящаго двора Екатерины: постоянныя увеселенія, музыка, театръ, гулянья создали изъ его дворца мсто утонченныхъ развлеченій. Для захолустныхъ помщиковъ-сосдей его имніе было "Аинами" — мстомъ, гд развивались ихъ умственные интересы и эстетическіе вкусы. Подъ живымъ впечатлніемъ театральныхъ развлеченій въ этихъ "Аинахъ", и отецъ Гоголя взялся за сочиненіе своихъ пьесъ изъ народной малороссійской жизни. Мать Н. В. Гоголя была женщина очень добрая — "золотого сердца", впечатлительная до болзненности и очень религіозная; она сумла эту черту своей души рано привить и своему сыну. Такимъ образомъ, отъ отца унаслдовалъ онъ наклонность къ сочинительству, отъ матери — тотъ религіозный складъ міровоззрнія, который, съ годаии, все замтне развивался въ немъ, покоряя вс другія черты его многосторонней, сложной души. [76] Весело и беззаботно текли дтскіе годы Гоголя въ мирной, счастливой семейной обстановк. Впечатлительный и живой мальчикъ всматривался жадно въ жизнь окружавшихъ его людей — дворянъ-помщиковъ и крестьянъ, a также въ картины своеобразной малороссійской природы. Онъ рано полюбилъ родные малороссійскіе обычаи, псни, даже пляски… Въ дом Трощинскаго онъ съ дтства полюбилъ театръ. Вроятно, и самый обликъ Трощинскаго заинтересовалъ его.

Вліяніе малороссійской природы и народности. Гоголь въ дтств. Интересъ къ старин.

И природа, и народъ, воспитавшіе Гоголя, отличаются своеобразными чертами. "Есть какая-то затаенная грусть въ малороссійской природ, говоритъ Н. А. Котляревскій; въ ней нтъ ни строгости, ни энергическаго величія природы сверной, ни жгучей, страстной красоты настоящаго юга; ея красота, по преимуществу, томная, мечтательная, какъ греза, безъ ясныхъ очертаній и сильнаго движенія. Народъ, живущій издавна среди этой природы, одаренъ и соотвтствующими чертами характера — идиллическимъ настроеніемъ души, переходящимъ иногда въ волевую слабость, грустною мечтательностью, которая всегда споритъ съ весельемъ, и живой, но не грандіозной фантазіей. Природа надлила малорусскій народъ, кром того, особымъ даромъ — юморомъ, столь типичнымъ для всхъ, даже скромныхъ, представителей этой національности. Трудно опредлить точно, въ чемъ этотъ даръ заключается; иногда это просто комическая жилка, способность оттнить въ предмет, или въ вопрос его смшную сторону, чтобы позабавиться — такъ, для невинной потхи; иногда — это своеобразный взглядъ на вещи, ищущій въ насмшк противовса грусти и ограждающій себя смхомъ отъ слишкомъ печальныхъ выводовъ и размышленій". Ужъ въ ребенк-Гогол ясно казались типичныя племенныя черты малоросса: съ наклонностью отдаться иногда чувствамъ сентиментальной мечтательности, онъ соединялъ способность порою смотрть на жизнь съ точки зрнія юмориста. И сентиментальность, и юморъ свидтельствуютъ о томъ, что человкъ, надленный этими качествами, живетъ, обыкновенно, своей собственной жизнью, можеть среди людей жить уединенно въ "своемъ мір". Таковъ былъ Гоголь уже въ дтств: скрытность, умніе маскировать свои настроенія — черты, ему тоже присущія, вытекали изъ основныхъ особенностей его души. Съ дтства привыкъ Гоголь интересоваться не только настоящимъ, но и прошлымъ Малороссіи; оно было полно поэзіии жизни: Малороссія имла свою бурную исторію, и разсказы о томъ, что было пережито родиной — съ дтства занимали и увлекали его. "Эхъ, старина, старина! — восклицаетъ Гоголь, что за радость, что за разгулье падетъ на сердце, когда услышишь про то, что давно-давно, и года ему и мсяца нтъ, дялось на свт!" Интересъ Гоголя къ исторіи Малороссіи отчасти объясняется тмъ, что предки его играли нкоторую роль въ ея прошломъ.

Такимъ образомъ, воспитаніе Гоголя очень отличалось отъ того, которое получилъ Пушкинъ, — тотъ воспитывался на французскій ладъ, въ кругу интернаціональныхъ интересовъ и идей и лишь поздне самъ подошелъ къ народу русскому — Гоголю пришлось въ жизни поступить наоборотъ: выросши на впечатлніяхъ чисто-національныхъ онъ лишь потомъ пытался, отчасти подъ вліяніемъ Пушкина, войти въ кругъ общечеловческих идей.

Десяти лтъ отъ роду Гоголь былъ отданъ въ полтавскую гимназію, a затмъ, черезъ два года, его отдали въ Нжинскій институтъ.

Гоголь въ лице.

Школа эта (съ 1821–1828) для талантливаго мальчика не была въ тягость; здсь натуры его не ломали, — онъ росъ здсь свободно, и долго, не выдаваясь ничмъ, незамченный никмъ, свободно развивалъ свои дарованія въ кругу товарищей. Науками занимался Гоголь немного, зато въ послдніе годы пребыванія въ лице весь свой досугъ отдавалъ литературнымъ занятіямъ, рисованью и развлеченіямъ театральнымъ. [77] Кром того, интересы дома онъ перенесъ въ школу и сумлъ здсь вокругъ себя создать цлый кружокъ молодыхъ любителей литературы и театра. Особенно сошелся онъ съ A. C. Данилевскимъ, сосдомъ по имнію, съ Высоцкимъ и братьями Прокоповичами. Друзья Гоголя слдили за всми новинками русской литературы, завели даже свою особую библіотеку, издавали журналъ, подъ названіемъ "Звзда", и устроили въ лице театръ, который привлекалъ даже жителей г. Нжина. Такимъ образомъ, совершенно справедливо указаніе на то, что если жизнь въ Нжин мало дала положительныхъ знаній Гоголю, то все же содйствовала его общемy развитію. Какъ общество товарищей въ Царскосельскомъ лице и могло Пушкину развить его душевныя силы, создавъ среду, для этого благопріятную, такъ и для Гоголя жизнь въ кругу сочувствующей ему молод помогла расширить его кругозоръ, развить и углубить его поэтическіе и вообще художественные интересы. Если онъ мало учился, зато онъ много читалъ. Кром того, найдя въ товарищахъ «публику», которая съ удовольствіемъ поощряла его остроумные выходки, онъ далъ теперь полную свободу своей наблюдательности и своему прирожденному юмору. Въ его уцлвшихъ школьныхъ опытахъ-сатирахъ и памфлетахъ — сохранились слды его критическаго, лукаво-смшливаго отношенія и къ лицейскому начальству, и къ жителямъ города Нжина, и къ хохламъ-мужикамъ, чмъ-нибудь привлекавшимъ его глазъ.

Меланхолія Гоголя и ея причины. "Исканія правды". Гоголь — "загадочная натура".

Но уже на школьной скамь зналъ Гоголь и томительвыя, тоскливыя настроенія той грусти, которая навсегда сдлалась спутникомъ этого, самаго веселаго, русскаго писателя. Источникъ этой юношеской грусти скрывался въ томъ серьезномъ отношеніи къ труднымъ вопросамъ жизни, которые уже съ юношескихъ лтъ стали волновать его душу. Живой, веселый и насмшливый въ кругу друзей, — Гоголь наедин съ собою длался инымъ. Въ раннихъ его письмахъ, писанныхъ изъ лицея, обрисовывается онъ, какъ "искатель правды", какъ моралистъ, съ строгимъ взглядомъ на жизнь. Эти полудтскія, полуюношескія "исканія правды" выражены въ его письмахъ такимъ дланнымъ, неестественнымъ стилемъ, что можно усумниться, дйствительно ли эти вопросы серьезно мучили сердце юноши, не были ли однимъ только кокетничаньемъ съ самимъ собой и съ высокими чувствами… Но такое "исканіе правды" не угасало y Гоголя съ годами, — напротивъ, все глубже вростало въ его душу. Это обстоятельство заставляетъ серьезно относиться къ его дтскимъ «тревогамъ», признать ихъ искренность и серьезность. Незадолго до окончанія курса въ лице писалъ онъ своей матери письмо въ которомъ представляетъ себя "загадочной натурой", говоритъ о томъ, сколько горя онъ вынесъ въ жизни, какъ хорошо знаетъ онъ оборотную сторону жизни. Все это было преувеличеніемъ, такъ какъ дйствительнаго горя Гоголь въ т годы еще не зналъ, но онъ въ своемъ сердц, очевидно, выстрадалъ много воображаемаго горя, — и это свидтельствуетъ о необыкновенной сложности и, дйствительно, загадочности его сердца. Онъ сумлъ отъ людей скрыть трагедію своей души и лишь передъ самимъ собою, да передъ матерью старался представить эту трагедію мучительне и выразительне. "Преувеличивать Гоголь любилъ и поздне: ему всегда казалось, что жизнь на него смотритъ гораздо боле страшными глазами, чмъ это было на самомъ дл; но эти раннія жалобы на одиночество, на неловкое, трудное, страдательное положеніе среди людей — показатели, хотя и неопредленнаго, но всетаки весьма вдумчиваго отношенія юноши къ тому, мимо чего мы, обыкновенно, въ юности проходимъ, то есть къ общему смыслу жизни, который для большинства теряется за раздробленными впечатлніями отдльныхъ минутъ и частныхъ будничныхъ столкновеній" (Котляревскій).

"Честолюбіе" Гоголя. Мечты о "служеніи родин".

Уже на школьной скамь Гоголь развилъ въ себ чувство честолюбія. Онъ понялъ очень скоро, что головой стоить выше своихъ товарищей; привычка высмивать чужія слабости могла только содйствовать развитію въ немъ этого самомннія. Все это сказалось очень курьезно въ тхъ поученіяхъ, которыя онъ въ своихъ письмахъ расточалъ своей матери; это выразилось и въ тхъ тщеславныхъ мысляхъ, что онъ, особенное существо, иметъ какую-то особую миссію — служить великую службу отечеству. [78] Это самомнніе Гоголя, съ другой стороны, унижало, въ его глазахъ, всхъ окружавшихъ его. "Какъ тяжело быть зарыту вмст съ созданіями низкой неизвстности въ безмолвіе мертвое!" — писалъ онъ другу. Ты знаешь всхъ нашихъ существователей, — всхъ, населившихъ Нжинъ! — восклицаетъ онъ дале. — Они задавили корою своей земности, ничтожнаго самодовольствія, высокое назначеніе человка. И между этими сyществователями я долженъ пресмыкаться! Изъ нихъ не исключаются и дорогіе наставники наши!" Если въ этихъ словахъ и высказывается недовольство пошлостью жизни, то это недовольство слишкомъ замтно переходитъ въ самомнніе… Не подозрвая, въ чемъ будетъ заключаться его настоящее дло служенія родин, онъ съ увренностью говоритъ о томъ, что совершитъ "трудъ важный, благородный, на пользу отечества, для счастья гражданъ, для блага жизни подобныхъ"… "И дотол нершительный, неувренный въ себ, продолжаетъ онъ, я вспыхиваю огнемъ гордаго самосознанія — чрезъ годъ вступаю я въ службу государственную!" Онъ не мечталъ совсмь о карьер писателя, — ему казалось, что чиновничество тамъ, въ Петербург,- поприще, на которомъ легко сразу облагодтельствовать отечество. Если мы припомнимъ, что это время было эпохой крайней централизаціи власти, — мы поймемъ, почему Петербургъ провинціаламъ той поры казался мстомъ, откуда можно управлять всей Россіей. [79] Быть можетъ, эти мечты выдвинуться на служебномъ поприщ нашли для своего развитія благопріятную почву въ дтскихъ впечатлніяхъ отъ величественнаго образа Трошинскаго.

"Уже ставлю мысленно себя въ Петербург,- мечталъ въ одномъ письм Гоголь, — въ той веселой комнатк, окнами на Неву, такъ какъ я всегда думалъ найти себ такое мсто. Не знаю, сбудутся ли мои предположенія, буду ли я точно жить въ этакомъ райскомъ мст, или неумолимое веретено судьбы зашвырнетъ меня съ толпою самодовольной черни (мысль ужасная!) въ самую глушь ничтожности, отведетъ мн черную квартиру неизвстности въ мір!"

Лицейскія сочиненія Гоголя. "Ганцъ Кюхельгартенъ". Автобіографическое значеніе.

Изъ произведеній Гоголя, написанныхъ имъ во время пребыванія въ лице, сохранились немногія — большинство извстно лишь по названію. Кром мелкихъ сатирическихъ произведеній, осмивающихъ товарищей, учителей, или жителей Нжина ("Нчто о Нжин, или дуракамъ законъ не писанъ"), къ этому юношескому періоду его творчества относятся произведееія боле крупныя, отразившія характерныя черты его юношескихъ настроевій. Изъ этихъ произведеній мы узнаемъ, что, въ бытность свою въ лице, Гоголь находился подъ вліяніемъ Жуковскаго и Марлинскаго, — т. е. отдалъ дань всмъ видамъ русскаго романтизма. Къ произведеніямъ въ дух Жуковскаго относится его большая идиллія "Ганцъ Кюхельгартенъ", — которую онъ самъ цнилъ такъ высоко, что счелъ возможнымъ отдать въ печать. Этому произведенію біографы Гоголя съ полнымъ правомъ придаютъ автобіографическое значеніе, въ геро ея, "прекраснодушномъ юнош", усматривая отраженіе настроеній юноши-Гоголя, тоскующаго въ тсныхъ рамкахъ семьи и жизни узднаго города. Къ романтической групп произведеній относится несохравившаяся трагедія «Разбойники», вроятно, подражаніе драм Шиллера, историческая повсть, въ дух произведеній Марлинскаго — "Братья Твердиславичи", романъ «Гетманъ» — произведеніе, отличающееся фантастичностью, патетическимъ стилемъ и романтическими эффектами. Сюда же должны быть отнесены и отрывки повсти изъ народной жизни: "Страшный кабанъ". Это произведеніе, развивающее фантастическое народное преданіе, напомиваетъ собою, по типу своему, многія повсти, вошедшія впослдствіи въ составъ "Вечеровъ на хутор близъ Диканьки".