Чтение онлайн

"Русалка".

Драма «Русалка», написанная въ 1832-омъ году, стоитъ особнякомъ отъ всхъ разобранныхъ. Это — любопытная попытка создать русскую драму, опирающуюся на народныя псни, на народные обряды и чисто-народный бытъ.

Особенно типичнымъ нарисованъ въ драм старикъ-мельникъ. Это — мужикъ "себ на ум", грубоватый и падкій на золото; онъ на жизнь смотритъ практически до цинизма. Но горе дочери и его сломило, — онъ сходитъ съ ума посл ея самоубійства. Образъ князя и дочери мельника обрисованы не такъ ярко, не такъ выпукло… Прекрасна картина свадебнаго пиршества: здсь много движенія, много жизни. Чисто-русскими чертами обрисованы вс здсь дйствующія лица.

Литературная исторія драмы.

Литературная исторія драмы «Русалка» выяснена акад. Ждановымъ. Это — руссификація нмецкой оперы "Das Donauweibchen" Генслера, которая въ русскомъ перевод, подъ названіемъ «Русалка», шла съ успхомъ на петербургской сцен. Интересъ Пушкина къ литературно-народной поэзіи выразился въ созданіи этой піесы.

Пушкинъ, какъ личность. Его откровенность. Впечатлительность. «Многогранность» его души. Исторія его міросозерцанія.

Пушкинъ замчателенъ не только какъ писатель, но и какъ человкъ, какъ «личность»… Въ своихъ произведеніяхъ онъ выразилъ вс свои нравственныя черты, вс настроенія, всю исторію своего міровоззрнія. Среди русскихъ писателей нтъ другого писателя, боле откровеннаго и искренняго, чмъ Пушкинъ. Быть можетъ, только Левъ Толстой, и то отчасти, походитъ на него. Эта откровенность и искренность сдлали то, что въ распоряженіи біографа оказывается масса наблюденій относительно Пушкина, — наблюденій, въ которыхъ много противорчивыхъ показаній. Отличаясь необыкновенной впечатлительностью, всегда "преданный минут" (слова самого Пушкина), онъ слишкомъ подчинялся всевозможнымъ воздйствіямъ извн; обладая широкой, всеобъемлющей душой, онъ въ ней находилъ отзвукъ на вс эти впечатлнія. Его лирика и письма лучше всего рисуютъ намъ съ этой стороны нашего великаго писателя: онъ заразъ могъ жить самыми разнообразными интересами, хорошо себя чувствовать въ обществ различныхъ друзей. Такая широкая отзывчивость и «многогранность» его души спасли его отъ односторонности: оттого въ жизни, и въ творчеств онъ такъ существенно отличается отъ такихъ, напримръ, одностороннихъ писателей, какъ Жуковскій, Лермонтовъ, Байронъ и под. Но эти-же особенности его долго мшали ему выработать опредленность идеаловъ, — нравственныхъ, политическихъ, религіозныхъ и эстетическихъ. Лишь ко второй половин его жизни (въ сел Михайловскомъ) опредляются его взгляды на жизнь и творчество. Во всякомъ случа, исторія "скитаній его мысли" очень поучительна: путем ошибокъ, исправленій, страданій онъ достигъ высокаго просвтлнія своей души. Этому "просвтлнію" помогла основная черта пушкинской души — "любовь къ людямъ" — черта, которая красной нитью проходитъ въ его поэзіи съ лицейскихъ стихотвореній до послдняго періода.

Любовь къ людямъ.

Пушкинъ могъ быть несправедливъ, могъ придирчиво относиться къ людямъ, могъ сердиться на обидчиковъ, но это все были вспышки его страстной натуры, — къ людямъ вообще, къ человчеству онъ относился всегда только съ глубокимъ чувствомъ гуманности. Онъ могъ дко и обидно ругаться въ своихъ эпиграммахъ, но онъ никогда съ такимъ враждебнымъ равнодушіемъ не относился къ людямъ, какъ Лермонтовъ, — онъ не брался учить ихъ, какъ Гоголь;- онъ просто любилъ людей, любилъ жизнь, — и эта любовь была великою воспитывающею силою, которая привела самого Пушкина къ примиренію съ жизнью, къ признанію, что надо прощать въ ней зло за наличность добра.

Ширина этого чувства.

Его любовь чужда эгоизма. Оттнки ея не поддаются учету: и къ друзьямъ, и къ женщинамъ, и къ молодежи, и къ природ, и къ Богу, и къ императору Николаю, и къ декабристамъ онъ сумлъ отнестись любовно. Пвецъ земли, — онъ полюбилъ и тотъ міровой порядокъ, который управляетъ земной жизнью.

Любовь къ жизни.

Эта жизнь развернулась передъ нимъ полная страданій, но онъ все-таки хочетъ жить, "чтобъ мыслить и страдать". И въ то же время онъ смерти смотритъ прямо въ глаза: лаская младенца, онъ спокойно думаетъ, что долженъ уступить мсто на земл подростающему поколнію.

"Мн время тлть, теб цвсти!.." — говоритъ онъ младенцу. Равнодушіе природы къ жизни и смерти — и молодежи къ старости не наполняетъ его ненавистью, — онъ чуждъ даже зависти. Въ этомъ — великая философія Пушкина, выросшая изъ его чувства «любви». Оттого Пушкинъ успокаиваетъ такъ, какъ ни одинъ другой поэтъ.

Любовь къ свобод. Любовь къ правд.

Другой чертой его души было неумирающее въ ней стремленіе къ "свобод". Онъ съ дтства отстаивалъ свою «личность» отъ посягательства воспитателей, друзей, свта и правительства. Въ этомъ отношеніи онъ былъ неуступчивъ, и до могилы оставался «неуимчивымъ». За эту «свободу» онъ положилъ свою жизнь, такъ какъ жилъ въ обществ, которое давило его личность предразсудками, злобой, политическимъ гнетомъ… Это стремленіе къ свобод, освященное любовью, вызвало съ его лиры немало вдохновенныхъ звуковъ: въ "жестокій вкъ" онъ "славилъ свободу" и будилъ "чувства добрыя" въ своихъ слушателяхъ. Онъ былъ пвецъ «правды», — художественной (реализмъ) и жизнееной: онъ самъ былъ всегда правдивъ передъ собой и передъ слушателями. Во имя этой правды онъ казнилъ Алеко, Онгина, Годувова, Мазепу, Швабрина, — и превознесъ Татьяну, Машу Миронову.

Если онъ сказалъ, что въ жизни -

То онъ говорилъ только о «возвышающемъ» обман, т. е. томъ, который подымаетъ человка въ область «идеаловъ», ведетъ въ область красоты и истины — область, которой на земл, пожалуй, и не отыщешь.

Пвецъ «правды», онъ потому ршительно возсталъ противъ всякой "ложной мудрости", сказавъ:

Свободомысліе Пушкина.

Пушкинъ не могъ сдлаться «фанатикомъ»: его стремленіе къ свобод личности, мшало ему поработиться какой-нибудь одной иде; исканіе «правды» заставляло избгать всякой односторонности. Оттого онъ не сдлался ни декабристомъ, ни крайнимъ монархистомъ; оттого онъ въ религіозномъ отношеніи не былъ церковникомъ, и, всегда любя Бога, могъ въ юности вольно отзываться о лицахъ св. Писанія; въ художественномъ отношеніи онъ былъ также «свободомыслящимъ», сдлавшись эклектикомъ, который отозвался на вс литературныя направленія, вс ихъ перебралъ, и многимъ отъ всхъ воспользовался. Это "свободомысліе" (въ широкомъ значеніи этого слова) сдлало его жизнь особенно тяжелой въ эпоху николаевской Россіи, съ ея формализмомъ.

Значеніе Пушкина.

Значеніе Пушкина заключается въ томъ, что онъ -

1) подвелъ итоги всей предшествовавшей ему русской литератур,- вс литературныя направленія ХІІІ-го вка нашли откликъ въ его творчеств.

2) Онъ первый изъ русскихъ писателей сумлъ опредлить поэтическую цнность древнерусской письменности и народнаго творчества. Въ этомъ отношеніи, глубоко справедливо изреченіе Герцена, что "Петръ Великій бросилъ вызовъ Россіи, и она отвтила ему Пушкинымъ".

3) Россія въ Пушкин раскрыла вс свои душевныя силы, въ немъ нашла равновсіе въ борьб двухъ противорчивыхъ настроеній. Древняя Русь отвернулась отъ плоти (аскетизмъ) и христіанство поняла, какъ умерщвленіе плоти; восемнадцатый вкъ, жившій послдними отзвуками Возрожденія, отвернулся отъ христіанства въ сторону плоти, въ сторону "свтскаго житія", увлекся преклоненіемъ предъ земной жизнью. Пушкинъ помирилъ плоть и духь въ великомъ чувств любви въ жизни, къ земл, къ ближнимъ… Онъ — поэтъ земли, поэтъ любви, сумвшій опредлить духъ въ плоти. Такимъ образомъ, въ исторіи русскаго самосознанія онъ воплощаетъ собою моментъ истинно-христіанскаго пониманія жизни — христіанства, очищеннаго отъ византійскихъ средневковыхъ искаженій. Реформа Петра заставила русскій народъ жить въ теченіе ХIII-го вка интенсивной жизнью и придти къ самоопредленію. Пушкинъ и былъ результатомъ этого самоопредленія.

4) Но Пушкинъ не только подвелъ итоги прошлой литературной жизни, — онъ намтилъ и все содержаніе послдующей. Поэтому изреченіе Герцена можно измнить такъ: "Пушкинъ бросилъ Россіи вызовъ, и она отвтила ему Гоголемъ, Тургеневымъ, Гончаровымъ, Л. Толстымъ, Достоевскимъ и другими великими и малыми писателями ХІХ-го вка".

5) Онъ сумлъ поэзію сдлать врнымъ зеркаломъ своей личной и русской общественной жизни.

6) Онъ нашелъ поэзію въ проз, прочувствовалъ "поэзію дйствительности". Этимъ онъ необъятно расширилъ предлы русской литературы.