Чтение онлайн

Индустриализация в Восточной Украине началась поздно; она была частью всероссийского процесса бурного роста промышленности. Начало индустриальному буму, как и повсюду в Европе, положило строительство железных дорог. Первую железную дорогу в регионе проложили в 1865 году, она связала главные сельскохозяйственные области с одесским портом. В последующие десятилетия из соображений военной безопасности правительство вкладывало значительные средства в железнодорожное строительство в стратегически важных приграничных районах. Расширение железнодорожной сети, начатое государством в 1870-х годах, создало спрос на металл и уголь, которыми богата Юго-Восточная Украина. Однако усиленное промышленное освоение Донецкого и Криворожского бассейнов финансировалось большей частью зарубежным капиталом — французским, бельгийским и английским. Своего пика индустриальный бум достиг в 1890-1900-х годах, когда иностранные инвесторы финансировали строительство десятков больших заводов, оснащенных современной западной техникой. Донбасс стал основной базой по добыче угля в Российской империи, Криворожский регион лидировал в металлургическом производстве. Преобладание в Украине иностранного капитала повлияло на топонимику региона — так, индустриальный центр Донбасса город Юзовка был назван по имени валлийского предпринимателя Джона Хьюза (позднее был переименован в Сталино, а затем в Донецк). По оценкам украинских исследователей, прибыль Хьюза от украинских заводов, переправленная им в Великобританию, составила около 25 миллионов золотых рублей [97] .

Утечка капитала была лишь одной из проблем украинских земель, вызванных запоздалой индустриализацией, которую возглавили иностранцы. Добыча и первичная переработка угля и железной руды развивались значительно быстрее, нежели производство готовых товаров. В результате Украина превращалась в поставщика сырья для российской промышленности и импортера готовой продукции. Кроме того, экономическое развитие Украины было крайне неравномерным: индустриально развитый юго-восток и почти полное отсутствие промышленности на Правобережье.

Немногочисленный рабочий класс на украинских территориях по большому счету не осознавал себя частью украинской нации. Нежелание украинских крестьян переезжать в города и работать на фабриках современники объясняли их привязанностью к земле. Однако современный социолог предложил более простое объяснение. В самой России помещичье сельское хозяйство всегда шло трудно, и помещики часто заменяли трудовые повинности денежным оброком, что подталкивало крепостных наниматься на фабрики. Однако в Украине такой практики не было — благодаря плодородной земле и близости рынков сбыта помещикам было выгоднее эксплуатировать крестьянский труд в поле. Соответственно, когда в конце XIX века на юго-востоке Украины начался индустриальный бум, управляющие фабриками ввозили квалифицированную и мобильную рабочую силу из России. По состоянию на 1892 год 80 % всех рабочих в Юзовке недавно приехали из Московского региона; в 1897 году из 425 413 заводских рабочих в украинских губерниях 42 % родились в других районах империи. На Александровском (теперь — г. Запорожье) металлургическом заводе, крупнейшем в Украине, две трети рабочих составляли этнические русские [98] .

Накануне Первой мировой войны и во время войны украинцев среди новых промышленных рабочих стало больше, и все же их национальный состав существенно не изменился. После конституционных реформ 1905 года процесс мобилизации украинского пролетариата возглавили не украинские националистические организации, а всероссийские политические партии и профсоюзы. Национальные идентичности в то время были изменчивыми, и если на фабрику приходил украиноязычный крестьянин, то под давлением среды он начинал говорить по-русски и даже отождествлял себя с русскими. Один из наиболее известных примеров такого рода — история Григория Петровского, видного украинского большевика, депутата Думы. Петровский родился в украинской семье, затем работал в Екатеринославе, позже названном в его честь Днепропетровском, где полностью ассимилировался и до конца 1920-х годов в графе национальность указывал «русский».

Вследствие ассимиляции украиноязычное население было практически незаметно в городах и, напротив, преобладало в деревнях. За годы, прошедшие после отмены крепостного права, и до переписи 1897 года численность городских жителей выросла более чем вдвое, однако украинцы составляли лишь 30 % горожан, русские — 34 % и евреи — 27 %. В больших городах украинцев было еще меньше [99] . Чиновничество и интеллигенция состояли преимущественно из русских, в торговле доминировали евреи. Долгий период экономической отсталости и неблагожелательная политика властей привели к слабому развитию украинского предпринимательского класса. Столь же незначительным было число украинских торговцев и ремесленников, а ведь представители именно этих групп возглавили национальные возрождения в других восточноевропейских странах. В 1897 году 441 289 обитателей украинских губерний жили за счет вложения капитала, недвижимости или торговли, но этнических украинцев среди них было всего 17,5 % [100] . Украинцы составляли меньшинство и среди лиц интеллектуальных профессий в украинских губерниях (всего лишь 17 % юристов и 10 % писателей и актеров). Неполнота социальной структуры являлась большим препятствием для национальной мобилизации. Конечно, тогда было немного людей, которые могли осмыслить все эти явления и обозначить стоящие перед украинской нацией проблемы; лишь тысяча-другая украинских активистов в принципе могли вообразить, что однажды их народ получит независимость. Однако самой большой проблемой для украинских активистов было выжить под тяжестью громоздкой царской бюрократии.

Последний русский царь Николай II (1894–1917) был человеком слабого и нерешительного характера, но унаследовал огромную, ничем не ограниченную власть. Вплоть до 1905 года, когда незавершенная революция заставила царя согласиться на установление полуконституционного режима, Россия оставалась самодержавным государством, в котором воля монарха не знала пределов. Деспотический царский режим с громадным бюрократическим аппаратом препятствовал образованию независимых организаций и развитию общественного мнения, необходимых для становления гражданского общества. Кроме того, подданные империи не имели никакой возможности участвовать в политической жизни.

15. Император Николай II

К концу XIX века меры российских властей против украинского языка и культуры составили длинный перечень, однако царское правительство не придерживалось какой-либо последовательной украинской политики в частности или национальной политики в целом. Вплоть до 1880-х годов имперские власти не пытались ассимилировать малые народы, а когда они наконец поставили эту задачу, то почему-то взялись за малообещающих поляков и прибалтов. Главным изъяном российского имперского «проекта» современные ученые называют неспособность центра дать определение русской национальности [101] . Чиновники никогда не задумывались о массовой русификации украинцев, так как считали их изначально «русскими» — малороссийской ветвью русского народа. Вместо того чтобы ассимилировать украинское крестьянство, власть пыталась не допустить проникновения в село националистических и радикальных идей. В 1917 году это позволило украинским активистам пробудить дремлющие народные силы во имя национального дела.

Тем не менее, в последние десятилетия XIX века царскому режиму удавалось подавлять организационную деятельность украинской интеллигенции. Даже громады, занимавшиеся в то время лишь сбором материалов для украинского словаря да чтением исторических и этнографических докладов на частных квартирах, вынуждены были уйти в подполье. Тем временем в среду украинских активистов довольно быстро проникали новые российские идеологические течения. Распространение марксизма и рождение рабочего движения заставляли их переосмыслить вопрос, над которым с 1860-х годов билось предыдущее поколение патриотов, — стоит ли ради социального освобождения всей России отодвигать на второй план украинский национальный вопрос?

В начале 1890-х годов в Украине возникли первые марксистские кружки и студенческие национальные группы, например, «Братство тарасовцев» (1891–1893, названо в честь Тараса Шевченко). К концу 90-х появились первые нелегальные политические партии. Вскоре среди левой интеллигенции и рабочего класса приобрела популярность Российская социал-демократическая рабочая партия (1898), ее радикальное большевистское крыло возглавлял Владимир Ленин. Долгое время социал-демократы не считали национальный вопрос отдельной сферой борьбы с царизмом. Кроме того, они выступали против разделения рабочих по этническому признаку в польские, еврейские и украинские политические организации.

В 1900 году группа харьковских студентов организовала первую украинскую политическую партию в Российской империи — Революционную украинскую партию. Как показывают новые архивные исследования украинских историков, РУП удалось создать по всей Украине сеть нелегальных ячеек, а в 1901–1902 годах партия оказалась причастна к крестьянским волнениям в Полтавской и Харьковской губерниях [102] . Однако попытка соединить социалистические и национальные идеи в конечном счете привела к расколу партии. Первой откололась фракция, которая затем переросла в Украинскую национальную партию. Однако более чувствительной стала потеря крупного социалистического блока «Спилка» («Союз»), члены которого сотрудничали с российскими социал-демократами. Оставшиеся руповцы, среди которых были будущие лидеры украинской революции Владимир Винниченко и Симон Петлюра, переименовали свое объединение в Украинскую социал-демократическую рабочую партию. По их мнению, лишь национальная украинская партия могла защитить украинские интересы в будущей социалистической федерации народов России.

16. Первый руководитель Директории Владимир Винниченко. Автопортрет

Организационная лихорадка охватила и умеренное крыло украинских патриотов. Сначала была создана аполитичная «Общая украинская организация» (1897), которая координировала культурную деятельность оставшихся громад; в 1905 году она превратилась в Украинскую радикальнодемократическую партию (УРДП). Как и украинские социалисты, члены УРДП предполагали, что империя будет преобразована в демократическую федерацию, однако они придерживались более консервативных взглядов по вопросу социальных реформ. Вскоре УРДП установила тесные контакты с кадетами, представлявшими всероссийскую организацию умеренных либералов — Конституционно-демократическую партию.