Чтение онлайн

17. Украинский меценат, издатель и писатель Евгений Чикаленко

Во время так называемой «первой российской революции» 1905 года перед украинским движением открылись новые возможности, — в результате массовых забастовок, мятежей в армии и рабочих восстаний правительство потеряло контроль над некоторыми регионами. Во многих украинских губерниях вспыхнули крестьянские бунты, наряду с традиционными призывами раздать помещичьи земли все чаще звучали требования открыть украинские школы. Дабы приглушить недовольство, царь согласился на установление ограниченного конституционного режима. Свобода слова и собраний позволили украинским партиям выйти из подполья и принять участие в выборах в Думу, которая на деле обладала незначительной властью и существенное превосходство при выборах в которую получали представители имущих классов.

Социалисты бойкотировали выборы в первую Думу 1906 года, что позволило получить широкое представительство УРДП, хотя большинство ее кандидатов проходили по кадетскому списку. Члены УРДП создали Украинский парламентский клуб, выдвинули требования автономии для Украины, а также введения школьного образования на украинском языке. Во II Думе 1907 года украинские социалисты заняли еще больше мест, однако, как и год назад, Дума была вскоре распущена царем. Подавив революцию, правительство изменило избирательное законодательство с тем, чтобы в последующих Думах преобладали консервативные землевладельцы-дворяне. Во время революции самой влиятельной украинской партией на некоторое время стало объединение «Спилка», насчитывавшее около 7000 членов и шесть депутатов во II Думе (еще в апреле 1905 года «Спилка» на правах региональной организации присоединилась к российским социал-демократам) [103] . Однако наступление консервативной реакции в 1907 году быстро положило конец деятельности радикальных организаций на местах.

18. Писатель Михаил Коцюбинский. Портрет Михаила Жука (1907)

Многие громады были легализованы как «украинские клубы». Кроме того, активисты воспользовались галицийским опытом и открыли в сельской местности более сотни филиалов общества «Просвита» и крестьянские кооперативы. Революция также способствовала быстрому подъему украинской прессы и книгоиздания. Впрочем, после 1908 года гонения возобновились. Помимо этого развитию украинской прессы препятствовала немногочисленность грамотных украинцев, которые могли позволить себе подписку на газету или журнал. Газета «Рада» (печатный орган УРДП) была единственным украинским ежедневным изданием, просуществовавшим целых девять лет (с 1905 по 1914); она выходила на деньги издателя Евгения Чика-ленко и некоторых богатых меценатов. В свои лучшие годы «Рада» имела около 4000 подписчиков [104] .

После подавления революции царский режим перешел в наступление на окрепшее украинское движение. В 1907–1908 годах полиция провела серию арестов радикальных активистов, в том числе многих украинских социалистов. Под давлением властей один за другим распускались украинские клубы, УРДП вернулась исключительно к культурной работе, в то время как другие партии перестали существовать или ушли в подполье. В 1910 году власть закрыла «Просвиты» и возобновила прежние запреты на украинскую печать. Репрессии сопровождались истерией в русской националистической прессе, которая любые проявления украинской культуры клеймила как инспирированные австрийцами политический сепаратизм и «мазепинство». Преследования властей помешали украинским активистам начать массовую мобилизацию крестьянства во имя национальных интересов. Кроме того, лишь немногие украинские патриоты допускали мысль о политической независимости, а не просто об автономии.

19. Поэтесса Леся Украинка (1913)

В то время как государство ограничивало украинское движение этнографическими исследованиями и любительским театром (да и тот существовал полулегально), группа писателей порвала со старой народнической традицией описательного реализма. Рассказы Михаила Коцюбинского и поэзия Леси Украинки обозначили переход украинской литературы к модернизму. Владимир Винниченко мог развить успех своих ранних русскоязычных произведений, но выбрал куда менее завидную судьбу украинского литератора. В его психологических пьесах и рассказах появился новый для украинской литературы тип героя: интеллигента и горожанина. Несмотря на то, что украинские писатели были вынуждены печататься в Австро-Венгрии, в своих произведениях они ставили вопросы, актуальные для Российской империи.

1900–1914 годы были периодом прерванной национальной мобилизации и для других народов на территории Украины. Проживающие здесь русские не считали себя национальным меньшинством и, как правило, независимо от своих взглядов интересовались общероссийскими проблемами, а не украинской политикой. Важное исключение составлял Киевский клуб русских националистов, основанный в 1908 году и всю свою энергию направлявший на дискредитацию украинского движения [105] . Евреи, которые составляли второе по численности меньшинство, крайне тяжело переживали погромы 1881–1883 и 1903–1905 годов (зачинщиками погромов нередко были правые русские националисты). С конца 1890-х годов все больше евреев, которые остались в регионе и не эмигрировали, переходили на сторону российских социал-демократов (еврейская партия Бунд придерживалась того же идеологического направления), а также национального сионистского движения. Обе еврейские партии вместе с влиятельной Польской социалистической партией время от времени сотрудничали с украинскими активистами в общей борьбе за автономию и культурные права.

Большевики, будущие победители всероссийской политической схватки 1917 года, к украинским национальным устремлениям относились враждебно. Лишь в последние годы перед войной Ленин с опозданием осознал, что национализм нельзя сбрасывать со счетов как временный пережиток, которому вместе с капитализмом суждено остаться в прошлом. В соответствии с этим партия и ее главный «специалист» по национальному вопросу Иосиф Сталин провозгласили принцип национального самоопределения, но с существенной оговоркой: пока это не противоречит интересам пролетариата. Ни Ленин, ни Сталин еще не подозревали, сколь важную роль украинский вопрос сыграет в революции.

В 1860-е годы империя Габсбургов превратилась в парламентскую монархию, предоставившую украинцам определенные права и возможность принимать участие в политической жизни. Несмотря на узкие рамки австрийского конституционализма, сама возможность публичных дискуссий по политическим вопросам и существование автономных общественных организаций давали украинским активистам большое преимущество по сравнению с украинцами в Российской империи. В отличие от Романовых, Габсбурги рано осознали важность национального вопроса. Поскольку титульная нация — австрийские немцы — пребывала в меньшинстве и не имела шансов ассимилировать разнообразные этнические группы империи, Габсбурги сталкивали разные национальности друг с другом и шли на компромисс с более сильными. Накануне Первой мировой войны украинцев и поляков в Галиции было приблизительно поровну — по 3,5 миллиона человек, причем в восточной части провинции преобладали украинцы. Тем не менее управление Галицией Вена доверила дворянству, состоявшему преимущественно из поляков.

На рубеже веков Галиция оставалась сельскохозяйственным регионом со слабо развитой промышленностью. Около 95 % украинцев были крестьянами, которые, как и их собратья в Российской империи, испытывали тяготы перенаселенности и нехватки земли. В Австро-Венгрии эта проблема зачастую решалась с помощью массовой эмиграции за океан: в 1890–1914 годах в Соединенные Штаты, Канаду и Латинскую Америку выехали около 717 000 украинцев [106] . Еще одним последствием аграрного кризиса стала постепенная радикализация крестьянства, которая в начале XX века привела к крестьянским волнениям и забастовкам.

Лишь около одного процента украинского населения было занято в индустрии — в основном в пищевой, лесной и нефтяной промышленности. Для австрийских чиновников Галиция была поставщиком сырья, а также рынком для сбыта готовых товаров, произведенных в экономически более развитых западных регионах империи. В 1870-х годах иностранный капитал начал интенсивно разрабатывать нефтяные месторождения близ Борислава и Дрогобыча, а перед Первой мировой войной они уже обеспечивали 4 % мировой добычи нефти. Этнические украинцы составляли менее пятой части немногочисленного рабочего класса провинции, большинство же рабочих были поляками и евреями.

Немногочисленные галицийские города прежде всего выполняли функцию административных центров, где доминировали польский язык и культура. Значительный рост населения наблюдался лишь в столице провинции Львове, однако он был несравним с масштабами урбанизации в Наддне-прянской Украине, обусловленной промышленным развитием. В начале XX века во Львове насчитывалось 200 000 жителей — вчетверо больше, чем в следующем по размеру городе провинции, однако по европейским меркам Львов оставался небольшим провинциальным центром. В восточной части Галиции украинцы составляли менее трети городских жителей, а во Львове — около 20 %. В городах и местечках их по-прежнему опережали польская элита и еврейские коммерсанты.