Чтение онлайн

– Масса и скорость были чудовищные: почти втрое больше предсказанного максимума; но, на наше счастье, она потеряла половину силы в лесу. Дамба и постройки станции затормозили ее и задержали основную снежную массу и большую часть деревьев и камней. Но часть снега все-таки прошла дальше и остановилась буквально в десятке шагов от разлома. Тебе невероятно п-повезло.
– На лице Белецкого проступило какое-то странное выражение.
– Валя! Я никогда не стал бы спрашивать, что делал лучемет Смирнова в кармане твоей куртки: ответ слишком очевиден. Почему твой спецдатчик оказался приколот к одежде Каляева - тоже не стал бы спрашивать: ответ ясен был бы и тут. Но и то, и другое одновременно?! За датчик Ош на тебя очень зол: это могло стоить тебе жизни... едва не стоило.
– Белецкий вздохнул.
– Оружие снова в сейфе. Давыдов не знает - ни про лучемет, ни про датчик: не возьмусь п-предположить, что огорчило бы его больше... Я ничего ему не скажу, Ош тем более. Но объясни, бога ради, что за бардак творился у тебя голове?!

Абрамцева улыбнулась, насколько позволяли тысячи невидимых иголок, впивавшихся в лицо.

– Денис никогда не говорил тебе, что все женщины априори непоследовательны?

– В-возможно, у него была большая статистика, однако он плохо знал тебя.

– Тут ты прав.

– Так почему, Валя?

– Я не смогла сделать то, что задумала, а потом случилась катастрофа: вот и все.
– Она помолчала немного.
– Знаешь, Игорь, мне очень не нравится то, что Каляев вкладывает в слово "человек". Но перед Драконом все мы, прежде всего - люди... Я подумала, он не хотел бы навсегда остаться похороненным в лавине. А для меня драконова пасть - подходящее место; уж лучше черной земли на кладбище, где лежит Денис. Что с Каляевым - ему удалось выжить?
– наконец, задала она вопрос, который так и не собралась с духом задать раньше.

Белецкий, опустив взгляд, покачал головой.

– Ош ан-Хоба видел, что перед катастрофой вы находились вне убежищ, и видел, где. Но сразу п-подобраться к вам мешало снежное облако. Когда оно чуть осело, Мелихов сбросил трос и высадил спасателей там, куда вас могло отнести. Каляева по твоему датчику нашли сразу и почти сразу откопали: он находился совсем близко к поверхности и не имел видимых травм. Но, когда его вытащили, он был уже мертв; спасатели не смогли его реанимировать.

– Понятно.
– Абрамцева на несколько секунд закрыла глаза.
– Ош... действительно не смог?

– Не смог бы при всем желании. Биоимпланты, даже самые лучшие, не рассчитаны на экстремальное охлаждение и нагрузки: вероятно, критический сбой в работе дыхательной системы произошел уже через несколько минут. Михаил задохнулся даже раньше, чем у него кончился воздух.

– Погоди, Игорь, ты о чем?
– Абрамцева изумленно уставилась на него.
– Какие еще биоимпланты?!

– Ты не знала?
– Белецкий взглянул на нее с не меньшим удивлением.
– Вы, вроде, много общались. У Каляева были искусственные легкие и трахея.

– Нет... А ты знал?

– После разоблачения Иволги я п-провожал его в медчасть и услышал через дверь. Потом не удержался, расспросил. Оказалось, он бывший химик, топливщик.

– Это он говорил.

– В лаборатории ВКС, где он служил, на экспериментальном оборудовании произошла авария с выбросом едкого пара, - сказал Белецкий.
– Сотрудники пытались ликвидировать ее своими силами, но аварийные костюмы химзащиты не проверялись с должной частотой и должным образом: в том, что достался Михаилу, система фильтрации воздуха оказалась неисправна. Он получил критические ожоги дыхательных путей и легких, льготный кредит на лечение и пособие по инвалидности. После установки имплантов и двух лет реабилитации пытался вернуться на прежнее место работы наемным сотрудником, но из-за химической уязвимости биомплантов руководство не хотело с ним связываться; он просил протекции у Володина - но тот отказал, взамен предложив похлопотать о месте в техинспекции, где ему нужны были "свои" люди. "Скажу вам прямо, молодой человек - для большой науки у вас недостает способностей, в вас нет искры. А тема, которой вы намереваетесь посвятить жизнь, вы уж простите, не более перспективна, чем вы сами".
– Белецкий сощурил глаза, подражая академику Володину.
– "Но в технической службе найдется достойное применение вашей смекалке. Подумайте! Это нужная, ответственная работа, ее должен кто-то делать, и биография теперь у вас подходящая, она станет вашим козырем..."

– Какая мерзость, - с чувством сказала Абрамцева.

Белецкий прокашлялся в кулак.

– Каляев Володина с тех пор возненавидел, но, по-видимому, поверил его словам, - продолжил он.
– И предложение вскоре принял: побоялся остаться вовсе без нормальной работы - возможностей Володина с лихвой хватило бы на то, чтобы для острастки закрыть перед несговорчивым племянником все двери; к тому же, должность техинспектора считалась тогда престижной. Каляев получил дополнительное инженерное образование: дальше его карьера благодаря "подходящей биографии", связям Володина и собственным способностям развивалась стремительно. Другой на его месте был бы доволен достигнутым: но не он. Кажется, он так и не п-простил себе, что поддался давлению и забросил попытки вернуться в науку. Могу его понять.

– Тебе Володин тоже высказывал что-то про искру и способности?
– решилась спросить Абрамцева; про скверные отношения между учеником и учителем среди старших сотрудников базы когда-то ходили слухи.

– Меня он называл ремесленником, не обделенным фантазией, но начисто лишенным решимости ее использовать, - сухо сказал Белецкий. Затем наклонился к ней и понизил голос.
– Валя, если бы ты знала, что у тебя есть шансы выжить: отдала бы ты датчик?

Абрамцева встретилась с ним взглядом. Белецкий спрашивал о случившемся на Хан-Араке, но в мыслях вновь стоял в зале у имитационной установки и думал о том, что сделал - и чего не сделал - он сам. В ее ответе он надеялся найти путь к своему собственному; но ей нечего было сказать.

– Я не знаю, Игорь.
– Абрамцева закрыла глаза.
– Правда, не знаю. Каляев погиб: бессмысленно теперь думать об этом. Приедет следственная комиссия уточнять обстоятельства гибели?

– Нет: после переговоров с нашим генштабом в техинспекции полагают это излишним, - сказал Белецкий.
– Они удовольствовались результатами вскрытия, даже тело им не нужно: мемориальный колумбарий по месту его служебной прописки, на ТУР-5, переполнен. Как представитель Дармына, я разговаривал по нуль-тайп связи с его женой: тело кремируют и прах захоронят здесь.

– Никогда бы не догадалась, что он был женат...
– сказала Абрамцева, думая больше не о Каляеве, а о самом Белецком: ее поражала и даже немного пугала перемена, которую она чувствовала в нем. "Разговаривал как представитель Дармына" - это было что-то новое для человека, который прежде даже с малознакомыми коллегами лишний раз заговаривать избегал.

– Был. У него осталось двое сыновей, - сказал Белецкий.
– Но из-за командировок он почти не бывал на Земле, и жена не видит смысла возиться с оформлением документов на пересылку урны. Хотя, п-признаться, мне показалось, что его и при жизни дома не очень-то ждали.

– Понятно, - сказала Абрамцева.
– Бедняга Каляев... Что на Хан-Араке?

– На станции десять человек погибших. Четверо в старом убежище у склада - его засыпало. И шестеро местных: как рассказали выжившие, старики на станции просто отказались спускаться. Среди них Нуршалах ан-Хоба.

– Ох...
– Второй раз Абрамцева ощутила иррациональный укол вины. Не она спустила лавину - но она выжила в ней, тогда как другие - нет; будто она заняла их место, хотя это, конечно, было не верно.
– Как Ош?

– Не знаю, что у него на душе. Но сказал, что это в порядке вещей: старик предчувствовал смерть и хотел уйти, как должно горцу.
– Белецкий помолчал.
– Шахты и Хан-Гурум лавина не задела. На станции остальные тридцать два человека выжили и отделались умеренным п-переохлаждением, не считая парня, который сломал ногу, упав с лестницы. Давыдов доставил лавинные буры и собрал с окрестных п-поселков людей для спасработ. Мелихов, по его приказу, отправился назад и за два рейса перевез с Дармына оставшиеся две трети оборудования: спускали его по тросам - груженый катер посадить оказалось невозможно. Но для Волхва Ош и его люди нашли площадку, с которой он в общей сложности пять раз садился и взлетал; первый раз - с тобой на борту... Воздуховоды убежищ прочистили за несколько часов; входы откопали меньше, чем за сутки. Среди спасенных была беременная женщина, жена одного из спасателей: уже в больнице она благополучно родила здорового младенца. В новостях говорят - за последние полвека это была самая масштабная и сложная спасательная операция, учитывая высоту и метеоусловия. Давыдову пророчат "белое крыло". Мелихов отработал на отлично, но ходит ни жив, ни мертв. Как только эвакуировали последних людей, подал рапорт об отставке. Давыдов отправил его в отпуск, а рапорт порвал: сказал, если совсем невмоготу - так стреляйся, а увольнения не получишь: ошибки бывают у всех, достаточно с Дармына потери Абрамцева. Стреляться Паша не стал. Надеюсь, скоро отойдет.