Чтение онлайн

Манипулятор, удерживавший Каляева, медленно пополз вверх.

– Аварию тоже подстроила ты?
– спросил Смирнов.

– Я. Ради...

Смирнов нажал на спуск.

Зашипели расплавленные кристаллы; пахнуло паленым пластиком.

– Это было необязательно, - с укоризной сказал Белецкий.

Ствол лучемета опасно качнулся в его сторону.

Абрамцева, подойдя к Смирнову, осторожно вытащила оружие у него из руки.

– Не надо, Всеволод Яковлевич. Роль Игоря во всем этом куда меньше, чем он хочет представить. Просто он облажался.
– Она горько усмехнулась.
– Как и мы с Вами. Как и Денис. Птица всех нас сделала. А инспектор Каляев - честь ему и хвала!
– сделал Птицу. Вы удовлетворены, Миша?

Каляев, сидя на полу, возился с планшетом.

– Запись никуда отправлена не будет - я передам ее Володину из рук в руки вместе с искинами. Он сам настаивал на полной конфиденциальности, печется о научной новизне.
– Каляев скривился.
– Так что официальная версия, если никто не возражает, остается прежней.

– Я возражаю!
– Смирнов зло посмотрел на него.
– Не будет вам больше поводов для шантажа! Шиш Володину, а не конфиденциальность!

Он вышел из лаборатории, резко размахивая руками и чуть не сшибив плечом дверь, которая недостаточно расторопно отъехала в сторону. Абрамцева бросилась за ним.

– Валя его успокоит.
– Давыдов подал Каляеву руку, помогая подняться.
– Мне не по душе Ваша работа, Михаил. Но, должен признать - делаете вы ее мастерски.

– Приятно слышать от вас.

Давыдов окинул Каляева, пытающегося расправить пиджак, придирчивым взглядом.

– Вы как-то скверно дышите - Вам стоит зайти в медчасть. Игорь, проводи господина инспектора.
– Давыдов тронул погруженного в себя инженера за плечо.
– Игорь!!! Очнись и будь добр, покажи Михаилу дорогу в медкорпус. Тебе тоже полезно будет пройтись: только не попадайся пока Смирнову на глаза.

Белецкий заторможенно кивнул.

Когда они ушли, Давыдов медленно, словно выполняя старинный ритуал прощания, обошел установку кругом, прежде чем заглянуть в обожженный лучом короб.

Размеренно гудел лабораторный компьютер.

Давыдов постоял минуту и принялся отсоединять кабели, связывавшие поврежденный искин с установкой. Ему нужно было чем-то себя занять.

***

Поздно вечером на стареньком гостиничном коммуникаторе в номере Каляева запищал сигнал видеозвонка.

Каляев, уже собиравшийся лечь спать, нажал кнопку приема с неохотой и намерением поскорее отделаться от звонящего; но на стареньком экране высветилось лицо Абрамцевой, отчего недовольство инспектора несколько утихло.

– Доброй ночи, Валя. Что-то срочное?

Сквозь помехи было видно, как она покачала головой.

– И вам доброй ночи, Миша. Как вы, в порядке? Целый день от вас ничего не было слышно: как-то непривычно.

– Спасибо: не жалуюсь. Я думал, вы на меня сердитесь, - добавил он после неловкой паузы.

– Все работы по ИАН-у сворачиваются, Иволга созналась в убийстве и с расплавленными мозгами летит на Землю, Игорь пакует чемоданы, чтобы лететь с ней, Смирнов в госпитале с обострением язвы, над моей родной планетой нависла перспектива практического уничтожения - и нет, Миша, я на вас совершенно не сержусь.
– У Абрамцевой вырвался нервный смешок.
– Вы вроде как стихийное бедствие: без толку на вас сердиться.

Каляев против воли улыбнулся.

– Человек-кошмар, стихийное бедствие - что будет следующим? Простите.
– Он взял себя в руки.
– Валя, мне, правда, жаль, что я принес с собой столько неприятностей.

– Еще скажите, что сделали это ради общего блага! Ладно, Миша - я сейчас не о том. Завтра будет рейс на Великий Хребет: нужно развезти по высокогорным станциям продовольствие и медикаменты - больше оттягивать нельзя.

– Я знаю: подполковник Кречетов и его помощники уже связывались со мной по этому поводу. Дважды - Каляев нахмурился.
– Стращали лавинной обстановкой и пытались уговорить дать добро на задействование Волхва. Если вы по тому же вопросу, мой ответ не изменился.

– Уговорить вас будет посложнее, чем убедить самого Кречетова досрочно снять дисциплинарное взыскание с Давыдова. А у нас с Мелиховым даже этого сделать не получилось - так что с вами не стоит и пытаться.
– Абрамцева вздохнула.
– Но, помните - у нас был однажды разговор про Великий Хребет? Если вы не боитесь лететь на катере, Паша согласен взять нас с Вами на борт. Посмотрите на мир, который ваш великий дядя-академик намерен пустить под нож ради "общего блага", каковым полагает удовлетворение своих амбиций.

– Я люблю Володина еще меньше вашего, поверьте, - сказал Каляев.
– И мне не нравится его намерение взять под эксперимент обитаемую планету. Но не стоит представлять его злодеем: он амбициозный ученый, и только, а благо науки в самом деле есть общее благо, как бы избито это не звучало.

– Это звучит, как один из тезисов Птицы.

– Что не значит, что это неверно.

Абрамцева промолчала.

– Давыдов рассказывал мне, что жители Великого Хребта с пониманием относятся к колонизации, хотя она разрушает их традиционный уклад, а горнодобывающие работы меняют привычный облик гор, - сказал Каляев.
– Терраформирование - та же новая шахта на месте заповедной пещеры, только в масштабах целой планеты. Возможно, шатрангцы готовы принять перемены и обрести на другой планете новый дом?

– Шатрангцы - возможно. Но мой отец, если вы забыли, был строителем с Земли: я - наполовину терранка, Миша.
– Взгляд Абрамцевой стал острым.
– Но земляне привыкли, что выбор у них есть - по крайней мере, выбор смириться или бороться. Хорошо это или плохо, но землянам не достает смирения: борьба у нас в крови. В земной культуре это базовая, древнейшая ценность: технический прогресс и прогресс нравственный - лишь ее следствия.

– Верно; однако, должен вам напомнить, что, по большей части, это была борьба за безопасность и комфорт.

– Припомните тогда и то, что герой античной эпохи человечества Земли - титан Прометей, а не самовлюбленный эпикуреец, греющийся у его огня.

– Небезынтересное замечание.

– Ни один землянин не готов "с пониманием" отнестись к уничтожению своей родины по чьей-то прихоти, - сказала Абрамцева.
– А использование Шатранга - именно прихоть, не более: это не вызвано необходимостью, не несет для человечества какой-то особой выгоды: Володин лишь хочет упростить себе работу, страхуется от неудачи.