Чтение онлайн

– Избежать неудачи в таком масштабном и значимом деле - чрезвычайно важно, иначе в следующий раз можно не получить финансирования, - чувствуя неловкость, возразил Каляев.
– Тогда все планы пойдут прахом, прогресс замедлится на десятилетия, может быть, даже на века. Я не одобряю позицию Володина, но понимаю ее.

– Приятно слышать, что хотя бы не одобряете, Миша.

– Но вас лично все это ведь все равно не коснется?
– неуверенно спросил он.
– Вы говорили, что собирались вместе с Давыдовым покинуть планету, как только работа над ИАН будет закончена. А теперь она закончена... пусть и не так, как вы надеялись.

– Да. Собиралась, - сказала Абрамцева.
– Так вы все еще хотите посмотреть горы или передумали?

– Не борьбой единой жива цивилизация: есть еще место любопытству.
– Каляев усмехнулся.
– Хочу! Когда и куда подойти, чтобы попасть на борт?

Утром Абрамцева появилась на посадочной площадке раньше него.

– Привет! Что-то у тебя глаза недобро блестят, - заметил Мелихов, уже закончивший вместе с механиками предполетный осмотр и теперь скучавший у трапа.
– Или нервничаешь?

– Давно не бывала наверху, - сказала Абрамцева.
– Близкой родни там не осталось: вроде как незачем летать, а чтоб просто так - Денис обычно был против. Поначалу из-за безопасности, потом из-за веса, который бесполезные пассажиры отнимают у полезного груза.

Мелихов неодобрительно поджал губы, но промолчал.

Мимо прошла бригада механиков, направлявшаяся в расположенный рядом ремонтный ангар автопарка.

– Ты-то чего такой мрачный?
– спросила Абрамцева.

– Предчувствия скверные.
– Мелихов хмуро взглянул на небо.
– Кречет - болван. Горы снегом забиты: лучше бы нам вдвоем лететь с Давыдовым.

– Просто Кречет - руководитель старой закалки: он уверен, один раз спустишь безобразие - потом цепочкой потянется.

– Ну, это он может и прав. И все-таки зря.
– Мелихов поморщился.
– Не подумай, я рад случаю Славу за штурвалом подвинуть и все такое; но, как ни крути, он опытнее намного. Сегодняшний маршрут - работка для номера один, а я - номер третий. Да еще Давыдова, считай, из-за меня отстранили... Тебе же наверняка рассказали, как было дело, - смущенно добавил он.

– Не думала, что тебе свойственны сомнения в собственных силах и угрызения совести, - удивленно сказала Абрамцева.

– Это просто объективность.

– Объективная картина, Паша, такова, что Дэна больше нет и ты теперь - номер второй, - резко сказала Абрамцева, встретившись с ним взглядом.
– Язык у тебя без костей, о чем на Дармыне знает каждая собака: Давыдова отстранили не из-за тебя, а из-за самого Давыдова: комэск должен уметь держать себя в руках. Так что забудь и не парься по пустякам.

– Вас понял, командир!
– Мелихов лихо отдал честь.
– Есть не париться!

Но его шутовская улыбка смотрелась несколько натянуто.

Подошел Каляев.

– Доброе утро, Павел, Валя! Тот самый амулет от драконов?
– Взглядом он указал на большой значок из серебристого металла на отвороте куртке Абрамцевой. Формой тот напоминал клык.
– Ну, помните, вы рассказывали мне о таких, когда показывали музей?

– Да. Тот самый, - подтвердила Абрамцева.
– Ну и как вам?

– Выглядит симпатично, - корректно ответил Каляев.

– Инспектор, а что вы думаете насчет чертова дыхания?
– немедленно спросил Мелихов; болтовней он заглушал собственную нервозность.

– Какого дыхания?
– недоуменно спросил Каляев одновременно с Абрамцевой.

Мелихов посмотрел на них, как на идиотов:

– Ну, то есть, "дыхания Дракона". Большие умы с той стороны хребта обещали сегодня-завтра дать сообщение в прессе по поводу этих шарообразин.

– А-а, это.
– В свете событий прошедшего дня Абрамцева про "самую ожидаемую сенсацию" забыла совершенно, да и причин для интереса, с учетом краха ИАН, стало куда меньше.

– Ну, там, вдруг - неорганическая жизнь или неизвестно досель агрегатное состояние вещества. Большой Прорыв в Большой Науке!
– Мелихов картинно закатил глаза.
– И плюс сто очков к статусу нашей захолустной планеты.

– Я думаю, Павел, что это все, - Каляев взглянул на Мелихова исподлобья, - мыльный пузырь. Как в вашем музее.

– Но помечтать-то можно? К чему заранее впадать в пессимизм. Поживем-увидим...
– Мелихов пожал плечами и полез в кабину.

Весь полет Абрамцева, не отрываясь, смотрела в иллюминатор, вниз; Мелихов вел катер на большой высоте, видимость была так себе - но никогда еще земля не казалась ей такой близкой и такой уязвимой.

***

Наконец, катер стал заходить на посадку. Раскрашенные в яркие цвета домики станции среди серого снега напоминали разбросанные ребенком кубики.

На аэродроме Хан-Арака катер уже поджидали майор Ош ан-Хоба и еще пятеро спасателей: после разгрузки Мелихов должен был взять их на борт и перебросить в Хан-Гурум, откуда они на следующий день собирались с грузом взрывчатки подняться безопасным путем на Баранью гряду и, заложив заряды, организовать сброс части снега со склонов. Пассажиров с Хан-Арака Мелихов намеревался забрать на обратном пути, перед тем забросив груз консервированных продуктов и медикаментов еще в два поселка.

– Мы с Ошем учились вместе в школе на Дармыне.
– Закончив обниматься с майором, Абрамцева представила его Каляеву.
– Тогда он собирался не в спасатели а, как все мальчишки, в летчики, и доставлял дяде Севе немало хлопот, норовя тайком пробраться к катерам: ему это замечательно удавалось.

– Ну, ну, вспомнишь тоже!
– смутился майор ан-Хоба.

– Почему же вы передумали?
– с любопытством спросил Каляев. В катере его слегка укачало, но на твердой земле он быстро пришел в себя и от акклиматизации, к удивлению Абрамцевой, почти не страдал.

– Горы не любят птиц, а я - человек гор, - сказал майор ан-Хоба.

Абрамцева засмеялась.

– Он шатрангец до мозга костей, особенно когда хочет таковым казаться. Прямых ответов вы от него не дождетесь, Миша. Ош, проведешь нас по станции? Все равно разгрузка займет не меньше получаса.

– Тут мало что изменилось со времени твоего последнего появления, - с улыбкой сказал майор; но в его глубоко посаженных глазах читалась тревога.
– Жалко, Давыдов не с вами: отец надеялся еще с ним поговорить. И я тоже.