Чтение онлайн

– Уверена, Давыдов в полной мере разделяет это сожаление, Ош.
– Абрамцева обменялась с ним долгим взглядом. Последние новости майор знал - от нее же - но только в самых общих чертах и благоразумно не хотел обсуждать при Каляеве.

– Ну, ладно. Не в последний раз, - сказала Абрамцева.
– Еще соберемся вместе.

Майор провел их мимо ангаров с техникой к метеостанции, где свободный от дежурства оператор долго рассказывал Каляеву про систему высотных зондов, затем - в дом горской общины. Женщины готовили еду, в главной комнате старики слушали по спутниковому радио новости; рядом с приемником за столом двое молодых мужчин играли в нарды. Отец майора, Нуршалах ан-Хоба, сидя на высоком табурете покуривал трубку и наблюдал за игрой.

– Ты переменилась, - сказал старик, искоса взглянув на Абрамцеву.
– Хотя, как знать? Твой муж, пусть примет Дракон его беспокойный дух, говорил, что теплый ветер низин и бури там, наверху, - он ткнул узловатым пальцем в потолок, - суть одно и то же я-в-л-е-н-и-е-п-р-и-р-о-д-ы, - произнес он в одно слово, намеренно растягивая звуки.
– Может, летчик Денис прав, а я старик и болтаю глупости. Сын, почему ты все еще здесь?

В ту же секунду у майора запищал портативный коммуникатор.

– Валя, еще увидимся!
– торопливо попрощавшись, Ош ан-Хоба вышел в безлико-серый день.

– Ты делаешь мужчин забывчивыми, - заметил старик.
– Точь-в-точь, как Марина.

Абрамцева промолчала. Мариной звали жену майора ан-Хоба: невестку старик недолюбливал.

– Нуршалах-ан, разрешите спросить, - вступил в разговор Каляев.
– Внизу я часто слышал, что "горы не любят птиц". Но каждый говорящий вкладывал в поговорку немного разный смысл. Что же она значит на самом деле?

– То, что горы не любят птиц, инспектор.
– Старик заглянул ему в глаза.
– Те слова, что я сказал, и те слова, что ты услышал - разные слова. Что есть гора, а что есть птица? Вопрос и есть ответ. Но горы не любят птиц, с какой стороны на них не взгляни.

– Он говорит, что смысл, который вам кажется верным, Миша - и есть верный для вас, - со вздохом пояснила Абрамцева.

– Такой смысл моих слов кажется верным одной жительнице равнин, - с лукавой улыбкой вставил старик, глубоко затянувшись трубкой.

– Которая знает вас, и вами же научена, что многозначительная иносказательность - верная примета банальности, Нуршалах-ан, - парировала Абрамцева.

– За словом в карман не лезешь: молодец.
– Старик одобрительно покивал.

Каляев наблюдал за ними с легким недоумением.

– Простите, если мой вопрос показался вам невежливым, - извинился он на всякий случай.
– Я не имел в виду ничего плохого.

– Конечно, не имел.
– Старик покивал еще.
– Кто ты, инспектор - гора или птица?

– Кто я?.. Я - человек, - с недоумением в голосе ответил Каляев.

– А кто такой человек, инспектор?

– Человек это человек.
– В глазах Каляева блеснуло понимание.
– Он летает выше птиц и меняет горы по своему разумению.

– Поэтому человека не любят ни горы, ни птицы.
– Нуршалах ан-Хоба выпустил в потолок кольцо сизого дыма, поерзал на табурете, устраиваясь поудобнее, и вернулся к наблюдению за игрой.

Остальные обитатели дома вежливо игнорировали гостей. О последних событиях внизу горцы не знали, разве что, кто-то слышал мельком разговор майора ан-Хоба прошлым вечером; однако они безошибочно чуяли в Каляеве опасного чужака и не хотели иметь с ним дела.

– Пойдемте, Миша: не будем мешать.
– Абрамцева потянула Каляева прочь из комнаты.
– Пока погода не испортилась, поднимемся к смотровой площадке; потом пойдем отогреваться и пить чай к метеорологам.

Снаружи сгустились облака и оттого немного стемнело.

– Мрачные тут у вас пейзажи, - заметил Каляев.
– Поэтому дома красят во все цвета радуги?

– Согласно разработанным на Земле инструкциям, - резко, даже недружелюбно ответила Абрамцева.
– Местным это кажется дурновкусием, и я с ними согласна.

Подъем к смотровой площадке занял немногим меньше четверти часа; они прошли ее в полном молчании.

***

Ветер наверху пронизывал до костей. Взявшись одной рукой за ненадежные с виду перила над пропастью, Абрамцева спрятала вторую за пазуху, под куртку.

– Миша, обернитесь: у вас за спиной - Баранья гряда. Там, в просвете, видите скалу? Это восточная из Трех Пик, ущелья, где разбился Денис.

– Да, узнаваемый ландшафт...
– Каляев осматривался, остановившись в нескольких шагах от пропасти.

– На той стороне, ниже - шахтерский поселок Адар-Бей, а там, далеко, в долине течет Ошром, одна из красивейших рек здесь.
– Абрамцева взглянула вниз.
– Над ней обычно стоит туман, так что почти ничего не видно. Но если хорошо присмотреться, можно разглядеть...

– Боюсь, не сегодня. Погода подвела - вся низина в дымке, так что ваше предложение звучит неубедительно, - сказал Каляев.

Чуть склонив голову на бок, он пристально взглянул на Абрамцеву.

– Полноте, Валя: хватит мучить себя. Скажите, что у вас во внутреннем кармане - наградной пистолет мужа? Или лучемет Смирнова? Насколько я вчера разглядел, у него "полицейская" модель с режимом шокера. Вся информация о мятеже искинов - только у меня, а нет человека - нет проблемы... Наверное, при этом вы собирались сказать про себя что-нибудь вроде: "Я не убиваю вас, я спасаю планету"? В полном соответствии с принципом доминанты.

Абрамцева окаменела. Каляев, с укоризной покачав головой, прошел мимо нее и взглянул вниз.

– Достать тело оказалось бы нелегко, и обнаружить слабую электротравму потом было бы затруднительно. Но, все же, риск. Так что вы, думаю, надеялись обойтись своими силами: с такой ненадежной конструкцией это немудрено.
– Каляев придирчиво осмотрел хлипкие перила, попробовал рукой на прочность.
– Скажите майору ан-Хоба, чтобы переоборудовал площадку. А пока не стоит испытывать судьбу.
– Он крепко ухватил Абрамцеву за локоть и отвел от края.

– Почему?..
– одними губами прошептала она. В ее взгляде сошлись воедино обреченность и облегчение.

– Почему что?
– уточнил Каляев.
– Почему я все равно полетел с вами, да еще пошел сюда? Или почему я остановил вас сейчас, а не позже, получив неопровержимые доказательства покушения на убийство и возможность отдать вас под суд?

Абрамцева кивнула, с трудом преодолев оцепенение.

Каляев добродушно улыбнулся.

– Я двадцать лет в инспекции, Валя: не вы первая, не вы последняя, кто имеет в мой адрес соответствующие намерения. Я был бы плохим служащим, если бы всякий раз давал людям возможность совершить роковую ошибку. Что бы вы обо мне ни думали, моя работа - выявлять нарушения и контролировать их своевременное устранение, а не ломать жизни хорошим, только чересчур увлекшимся, запутавшимся людям.
– Каляев взглянул в пасмурное небо Шатранга.
– В другое время, в другом месте я отсиделся бы в гостинице и при первой возможности улетел бы с планеты. Но вчера мною овладело любопытство. Мне захотелось взглянуть на Великий Хребет и узнать, каков будет ваш выбор. Вы симпатичны мне; я надеялся, что здравый смысл победит... Не так уж я и ошибся: все последние часы вы решали, что со мной делать. Решали-решали, но так ничего и не решили. И не решите. А это значит, что вы не сбросите меня в пропасть, Валя, даже если я дам вам шанс. Но, чтобы вас не мучила совесть и сожаление об упущенной возможности, этого шанса я вам не дам. Ну как, ответил я на ваш вопрос?