Чтение онлайн

Следует согласиться с мнением С. Ф. Милюкова, согласно которому даже законодательная реализация рассмотренного выше предложения В. И. Ткаченко полностью не снимет проблему необходимой обороны против преступного бездействия[1227]. Дело в том, что для объективной стороны целого ряда преступлений характерно чередование активного и пассивного поведения преступников, да и само бездействие в юридическом смысле слова в отдельных случаях может проявляться и через активное поведение субъекта.

Таким образом, защита от преступного бездействия путем акта необходимой обороны вполне возможна.

Статья 37 УК РФ представляет собой универсальную основу для обороны от любых преступных посягательств. Допустима поэтому защита и против превышения пределов самой необходимой обороны, как и против любого другого криминального деяния, способного немедленно и неотвратимо причинить вред общественным отношениям[1228]. В законе на этот счет не содержится никаких ограничений. Еще А. Ф. Кони писал о том, что «нет необходимой обороны против необходимой обороны, но есть и должна быть необходимая оборона против превышения необходимой обороны… Виновность одного не оправдывает несправедливости другого. Против этой несправедливости возникает самостоятельное право необходимой обороны»[1229].

Допустима защита и против мнимой обороны. Н. Н. Турецкий приводит в этом отношении характерный пример. Пьяный юноша пристает к незнакомой женщине, уговаривая ее вступить с ним в половую связь. На ее крики о помощи внезапно появляется разъяренный муж и пытается ударить юношу ножом, несмотря на то, что последний никаких действий, свидетельствующих о намерении совершить изнасилование, не предпринимал (хотя до появления мужа вступить с женщиной насильственным путем в половую связь ему никто не мешал). В такой ситуации у сексуально озабоченного молодого человека появилось право на оборону даже путем причинения физического вреда посягающему на безопасность его жизни субъекту[1230].

Анализ правоприменительной практики показывает, что обороняющимся обычно приходится защищаться от умышленных преступлений. Однако необходимая оборона допускается и от неосторожных преступлений.

Против этого выступает профессор В. И. Ткаченко. Он считает, что преступление как основание необходимой обороны может быть только умышленным и что «неосторожное деяние можно надежно остановить словом»[1231]. В данном случае мы имеем дело с весьма умозрительной концепцией, с мифом о «респектабельном» правонарушителе[1232]. Попробуйте «остановить словом» находящегося в состоянии пьяного куража водителя автомашины, идущего на обгон с грубым нарушением правил дорожного движения! Не каждому это удастся! А ведь преступные последствия, предусмотренные ст. 264 УК РФ, наступают в таких случаях именно по неосторожности.

Прав профессор С. Ф. Милюков, считающий возможной правомерную оборону как против невиновного причинения вреда (когда поведение субъекта носит объективно общественно опасный характер), так и тем более – против неосторожных преступлений, особенно в сфере эксплуатации и хранения источников повышенной опасности[1233]. Как пишет В. В. Меркурьев, «для общества, по большому счету, одинаково полезна деятельность граждан, направленная на отражение как умышленных, так и неосторожных преступных посягательств»[1234]. К тому же обороняющийся может и неверно оценивать субъективную сторону посягательства.

Признавая основанием необходимой обороны общественно опасное посягательство, закон не конкретизирует степень социальной опасности последнего и не дает ему правовой оценки.

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» разъяснялось, что под общественно опасным посягательством, защита от которого допустима в соответствии с действующим законодательством, «следует понимать деяние, предусмотренное Особенной частью уголовного закона, независимо от того, привлечено ли лицо, его совершившее, к уголовной ответственности или освобождено от нее в связи с невменяемостью, недостижением возраста привлечения к уголовной ответственности или по другим основаниям.

Не может признаваться находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, причинившее вред другому лицу в связи с совершением последним действий, хотя формально и содержащих признаки какого-либо деяния, предусмотренного уголовным законодательством, но заведомо для причинившего вред не представлявших в силу малозначительности общественной опасности»[1235]. Совершение таких деяний не может служить основанием для применения необходимой обороны, поскольку признак общественной опасности посягательства отсутствует.

Пленум Верховного Суда СССР исходил из того, что необходимая оборона возможна лишь от таких общественно опасных деяний, которые предусмотрены уголовным законом и по объективным признакам соответствуют определенным составам преступлений[1236]. Тем самым отрицалась допустимость необходимой обороны против административных правонарушений и других деяний непреступного характера.

Однако вопрос этот не так прост, как может показаться на первый взгляд. Конечно, было бы ошибочно считать любое незначительное правонарушение, хотя и обладающее определенной степенью общественной опасности, достаточным основанием для осуществления права на оборону. На практике это привело бы к оправданию многих случаев самоуправства, самосуда и других общественно опасных действий. Однако, с нашей точки зрения, неправильно было бы отрицать допустимость обороны против таких административных правонарушений, которые по своим объективным признакам стоят на грани с преступным посягательством, грозят немедленно, тотчас же перерасти в последнее и вызывают необходимость в экстренном пресечении. Таковыми могут быть некоторые случаи мелкого хулиганства, браконьерства, незаконной порубки деревьев и кустарников, нарушений правил безопасности движения и эксплуатации автомобильного, железнодорожного и водного транспорта, противопожарных правил и др.[1237]

Известно, например, что мелкий хулиган, не получающий решительного отпора, наглеет, превращается в злостного хулигана, становится на путь совершения тяжких насильственных преступлений. В борьбе с хулиганством как раз и необходимы смелость, решительность, наступательность. К сожалению, это не всегда подкрепляется соответствующей направленностью судебной практики. Вот показательный пример.

Поздним летним вечером инженер Безгачев вместе со своей невестой Пахомовой возвращался из загородной поездки в Москву. Молодые люди стояли на платформе в ожидании поезда, когда к ним подошел находившийся в нетрезвом состоянии мужчина. Это был продавец одного из магазинов, пьяница и дебошир Цион. Он говорил что-то невнятное, взял Пахомову за руку и пытался обнять ее за талию. Безгачев резко оттолкнул Циона, от чего тот упал и, ударившись головой о ступени железобетонной лестницы, ведущей на платформу, получил закрытую черепно-мозговую травму, повлекшую смерть. Ждановский районный народный суд г. Москвы не нашел в действиях Безгачева признаков необходимой обороны, признал его виновным в неосторожном убийстве и приговорил к одному году лишения свободы условно. Кассационная инстанция оставила приговор в силе[1238].

Судебные инстанции исходили при этом из того, что право на оборону возникает не во всех случаях защиты охраняемых законом благ от общественно опасного посягательства, а только тогда, когда налицо уголовно наказуемое деяние. Думается, что такое ограничение права на оборону не содействует созданию обстановки нетерпимости к нарушениям общественного порядка.

Разумеется, руководящие разъяснения Пленума Верховного Суда обязательны не только для судов, но и для других органов и должностных лиц, применяющих закон. Однако в случаях, подобных изложенному выше, надо исходить из другого указания Пленума в том же постановлении: «Состояние необходимой обороны наступает не только в самый момент общественного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения»[1239], т. е. решение этого вопроса связывать с таким рассматриваемым ниже условием правомерности акта необходимой обороны, как наличность посягательства.

Значительные споры вызывает также вопрос о допустимости защиты путем необходимой обороны чести и достоинства гражданина. И. И. Слуцкий, например, писал, что оборона против словесного оскорбления или оскорбления символическими жестами практически вряд ли возможна, поскольку в этом случае вместо необходимой обороны произойдет драка. По его мнению, «оборона… допустима только против тех оскорблений действием, которые одновременно являются посягательствами на телесную неприкосновенность человека»[1240].