Чтение онлайн

Думается, что в решении этого вопроса прав был В. Ф. Кириченко, автор первой в советской юридической литературе монографии о необходимой обороне. По его мнению, честь и достоинство следует защищать без каких-либо оговорок, поскольку в судебном порядке они могут быть восстановлены далеко не всегда[1241]. Такое решение является тем более правильным в современных условиях с учетом возросшего чувства собственного достоинства российских граждан, в свете положений Конституции Российской Федерации, провозгласившей и гарантировавшей в ст. 45 уважение к личности, охрану ее прав и свобод.

Верховный Суд в ряде своих определений по конкретным делам допускает возможность необходимой обороны против оскорблений.

В определении судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда СССР по делу Прокопьева отмечается, например, что «действия лица, защищавшего честь и достоинство женщины, если при этом не нарушены пределы необходимой обороны, являются правомерными». Прокопьев судом первой инстанции был осужден за хулиганство. Ночью он вместе с женой, сестрой и другими лицами возвращался со свадьбы домой. На улице села им встретились находившиеся в нетрезвом состоянии Марченко, Глыга и Сафронов. Марченко и Глыга в циничной форме потребовали от Прокопьева «уступить на ночь» одну из шедших с ним женщин. Глыга при этом указал на сестру Прокопьева и, подойдя к ней, стал хватать ее за руку. Тогда Прокопьев кулаком ударил в лицо Глыгу. Марченко и Глыга набросились на Прокопьева и попытались его избить. Прокопьев для того, чтобы не подпустить их к себе, отскочил в сторону и обнажил складной нож, но присутствующие предотвратили драку. Отменяя приговор суда первой инстанции за отсутствием в действиях Прокопьева состава преступления, судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда СССР констатировала, что Прокопьев, защищая честь и достоинство жены и сестры, действовал в пределах необходимой обороны[1242].

Не может быть признано находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое намеренно вызвало, спровоцировало нападение, с тем чтобы использовать его как повод для совершения преступных действий, – например, учинения физической расправы над «нападающим». Это так называемая провокация обороны. Как отмечает академик B. Н. Кудрявцев, «за создание провоцирующей обстановки и наступившие последствия должно отвечать то лицо, которое умышленно создало их; оно не может оправдываться ссылкой на необходимую оборону»[1243]. Оборона здесь отсутствует. Содеянное в таких случаях должно квалифицироваться на общих основаниях[1244].

Требование отсутствия провокации со стороны «обороняющегося» прямо предусмотрено, в частности, в УК Андорры, Гватемалы, Гондураса, Греции, Самоа, Испании, Кубы, Никарагуа, Панамы, Перу, Сальвадора, Таджикистана, Узбекистана, Уругвая, Филиппин, Эквадора, а также в УК ряда штатов США[1245]. Например, в Уголовном кодексе штата Нью-Йорк в статье 40 «Вовлечение в ловушку (entrament)».

Б) Посягательство должно быть наличным, т. е. начавшимся (или близким к началу) и еще не окончившимся. Оно должно обладать способностью неминуемо, немедленно причинить общественно опасный вред.

Признак наличности посягательства определяет пределы необходимой обороны во времени – начальный и конечный моменты общественно опасного посягательства, в рамках которых возможна правомерная оборона. О том, что наличность посягательства является характерным признаком нападения, создающего право обороны, в силу чего оборона становится необходимой и притом именно в данное время, в данном месте и при данных условиях, писал еще профессор Н. С. Таганцев[1246].

Наличным признается такое посягательство, которое уже осуществляется или непосредственная угроза осуществления которого настолько очевидна, что ясно, что посягательство может тотчас же, немедленно осуществиться. О последнем могут свидетельствовать конкретная угроза словами, жестами, демонстрация оружия и прочие приемы устрашения. При определении наличности нападения, таким образом, принимается во внимание поведение посягающего, в частности, характер и интенсивность его действий, дающих обороняющемуся основание воспринимать данную угрозу как реальную[1247]. Непринятие предупредительных мер в таких случаях ставит лицо в явную, непосредственную и неотвратимую опасность. Образно и не без иронии об этом говорили еще Воинские артикулы Петра I: «не должен есть от соперника себе перваго удара ожидать, ибо через такой первый удар может тако учинится, что и противится весьма забудет»[1248].

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. № 14 «О практике применения судами законодательства о необходимой обороне» указывается, что «состояние необходимой обороны наступает не только в самый момент общественно опасного посягательства, но и при наличии реальной угрозы нападения»[1249]. По своему содержанию такая угроза должна быть серьезной, а по внешнему выражению – непосредственной, не оставляющей сомнения в реальности ее осуществления[1250].

Решение вопроса о наличности посягательства должно быть основано на объективных данных о том, что общественно опасное посягательство уже началось либо непосредственно предстоит[1251]. При этом учитывается совокупность всех объективных обстоятельств конкретного дела (в том числе данных о личности нападающего, месте, времени и обстановке события), а также субъективное восприятие их защищающимся.

Примером такого посягательства является следующий случай из судебной практики.

80-летний ветеран войны Г., житель одного из поселков Липецкой области, неоднократно подвергался посягательствам со стороны местных воров и грабителей. Этому способствовало, в частности, то, что жил он с женой и тещей на краю поселка, рядом с лесом, и помощи ему ждать было не от кого. Однажды он вступил в схватку с грабителем и едва не был убит: получил скользящий удар лезвием топора по голове. С целью обороны Г. купил тульскую двустволку 16-го калибра.

В первый день весны 2004 г., ближе к ночи, в домике, где проживал Г., сработала сигнализация. Г. проснулся, кое-как оделся, схватил ружье и выбежал из дома. Увидев, что в сарай, где он держал коз, лезут двое, Г. крикнул: «Стрелять буду!» и выстрелил в воздух. Один из преступников бросился бежать, а другой с металлическим прутом в руке, пошел на старика: «Давай стреляй!». Вел он себя крайне агрессивно, видимо, был пьян. Отражая посягательство с его стороны, Г. прицелился ему в ногу и выстрелил. Тот упал. Оказалось, что заряд попал ему в пах. Г. вызвал «скорую помощь», но к приезду врачей раненый преступник умер. Им оказался местный житель, 37 лет от роду, безработный, разведенный, сильно пьющий, склонный к агрессии по любому поводу[1252].

В данном случае мы имеем дело с классическим случаем необходимой обороны от общественно опасного и наличного посягательства. Посягательство на имущество Г. переросло в непосредственную угрозу посягательства на его жизнь и здоровье. Оно могло тотчас же, немедленно осуществиться. Покушение на кражу здесь переросло в разбой. Непринятие мер защиты в такой ситуации ставило жизнь и здоровье в явную неотвратимую опасность (на старика нападал относительно молодой, здоровый, агрессивно настроенный пьяный мужчина, вооруженный железным прутом). Пределы необходимой обороны превышены не были. По результатам предварительного следствия уголовное дело было прекращено производством за отсутствием в действиях Г. состава преступления. Действовал он правомерно.

Вопрос о начальном моменте общественно опасного посягательства, порождающего право на необходимую оборону, в юридической литературе достаточно дискуссионен. Некоторые авторы решение этого вопроса пытаются привязать к учению о стадиях преступной деятельности. Профессор В. Ф. Кириченко, например, считал, что лишь с момента покушения на преступление возникает право на оборону, приготовительные же действия не могут считаться нападением, поскольку они не создают непосредственной опасности нарушения правоохраняемых интересов[1253]. Такова по сути дела позиция профессора А. А. Пионтковского, считающего недопустимой оборону против подготовляемого или предполагаемого нападения[1254]. Иной позиции придерживался профессор Н. Н. Паше-Озерский, полагая, что необходимая оборона возможна не только против самого преступного деяния, но и против покушения на него, а равно и против приготовления, поскольку таковое, очевидно, угрожает перейти в покушение и далее в оконченное преступление[1255]. По мнению профессора А. Н. Попова, «именно стадия приготовления и образует понятие, которое именуется „реальная угроза посягательства“»[1256]. Но стадия приготовления с точки зрения близости к стадии покушения может быть разной. Поэтому А. Н. Попов стадию приготовления условно подразделяет на стадии «раннего» и «позднего» приготовления. «На стадии раннего приготовления, – пишет он, – отсутствует реальная угроза нападения, поскольку между приготовительными действиями и последующей стадией покушения может быть значительный промежуток времени. Стадия позднего приготовления характеризуется тем, что виновный уже реально готов перейти к стадии покушения, но еще не сделал этого в силу того, что необходимо предпринять последнее усилие, например, необходимо поближе подойти к потерпевшему для нанесения удара»[1257]. Право на необходимую оборону возникает, по мнению А. Н. Попова, лишь на так называемой стадии «позднего приготовления», ибо только применительно к этой стадии можно говорить о «реальной угрозе посягательства»[1258].