Чтение онлайн

В действиях С, несмотря на тяжесть наступивших последствий, состав преступления отсутствовал. Вся обстановка происшествия давала С. достаточные основания полагать, что совершается особо тяжкое преступное посягательство (налет на Госбанк). Он был уверен, что действует правильно, в соответствии с требованиями закона[1273].

2. Если при мнимой обороне лицо, причиняющее вред мнимому посягателю, не сознавало, что в действительности посягательства нет, добросовестно заблуждаясь в оценке сложившейся обстановки, но по обстоятельствам дела должно было и могло сознавать это, ответственность за причиненный вред наступает как за неосторожное преступление. Ошибка здесь неизвинительная. При более внимательном отношении к создавшейся ситуации, большей осмотрительности, субъект мог бы не допустить ошибки и прийти к правильному выводу об отсутствии реальной опасности.

62-летний К. поздно вечером вместе с женой находился в будке для охраны магазина сельпо. Неожиданно около магазина остановилась автомашина, из которой вышел и направился к магазину находившийся в состоянии сильного опьянения Л. Незадолго до этого заведующая магазином сообщила сторожам, что у нее украли ключи от магазина и склада, просила их повысить бдительность. Появление незнакомого человека у магазина встревожило К. и он окликнул его, но на неоднократные окрики и предупреждения Л. не реагировал. Тогда К. сделал предупредительный выстрел из ружья. Поскольку и после этого Л., держа правую руку в кармане, молча продолжал приближаться к магазину, К. ошибочно воспринял это как реальную угрозу нападения и с близкого расстояния произвел в него выстрел. От полученных ранений головы и грудной клетки Л. тут же скончался. К. ошибочно полагал, что обороняется от нападения преступника. Однако по обстоятельствам дела он должен был и мог предвидеть, что в действительности ему не угрожает реальная опасность. Достаточных оснований для такой ошибки не имелось. Именно поэтому он и был осужден за причинение смерти по неосторожности[1274].

Следует иметь в виду, что мнимая оборона и необходимая оборона предполагают определенные обязательные условия: необходимая оборона – наличие реального посягательства, мнимая оборона – наличие действий, кажущихся посягательством.

В тех случаях, когда лицо совершенно неосновательно предположило нападение, когда ни поведение потерпевшего, ни вся обстановка по делу не давали ему никаких реальных оснований опасаться нападения, оно подлежит ответственности на общих основаниях как за умышленное преступление. В этих случаях действия лица не связаны с мнимой обороной, а вред потерпевшему причиняется вследствие чрезмерной, ничем не оправданной подозрительности виновного при отсутствии со стороны потерпевшего каких-либо действий, сходных с нападением.

Характерно в этом отношении дело по обвинению Г. Последний ночью возвращался от знакомой девушки домой. На пути к его дому находился овраг. Еще при спуске в овраг Г., боясь, что на него могут напасть, раскрыл имевшийся у него складной нож. В овраге он встретил идущих с работы О. и П. и, столкнувшись с О., нанес ему ножом удар в грудь. От полученного ранения сердца О. скончался. Г. объяснил свой поступок тем, что, увидев в овраге силуэты двух мужчин, испугался, решив, что они хотят ограбить его, и поэтому нанес удар идущему навстречу. Приговором краевого суда Г. был осужден за умышленное убийство без отягчающих обстоятельств. Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР приговор по делу изменила, переквалифицировав преступление по статье о неосторожном причинении смерти по тем мотивам, что Г. лишил потерпевшего жизни вследствие ошибочно возникшего у него предположения об ограблении, т. е. в состоянии мнимой обороны. Президиум Верховного Суда РСФСР, рассмотрев дело в порядке надзора, указал, что в данном случае вся обстановка, при которой был убит рабочий О., не давала Г. оснований полагать, что он подвергался реальному нападению. Потерпевший шел вместе с П. с работы по тропинке оврага неподалеку от завода и жилых домов. Никаких поводов предполагать нападение он Г. не давал. В связи с тем, что Г. не был поставлен ни в реальную, ни в предполагаемую опасность, Президиум Верховного Суда РСФСР признал правильной квалификацию действий Г., данную краевым судом[1275].

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 16 августа 1984 г. предусмотрел еще один вариант ответственности при мнимой обороне. «Если… лицо превысило пределы защиты, – говорится в постановлении, – допустимой в условиях соответствующего реального посягательства, оно подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны»[1276]. Позиция эта была безоговорочно поддержана подавляющим большинством авторов, писавших о необходимой обороне после 1984 г. «При такой ошибке, – комментирует данное указание Пленума Ю. В. Баулин, – решение об ответственности за причиненный вред зависит от того, правомерным был бы признан вред в условиях соответствующего реального посягательства, т. е. при отсутствии ошибки. Для этого лицо, принимающее решение по делу (следователь, суд), должно абстрагироваться от того, что в данном случае была ошибка, и предположить, что имело место реальное общественно опасное посягательство… и на этом основании решить, имело ли место превышение пределов необходимой обороны. При отрицательном ответе ответственность лица за причиненный вред исключается. При положительном ответе лицо подлежит ответственности как за превышение пределов необходимой обороны…»[1277]

Нам такой подход к решению весьма принципиальной проблемы представляется слишком умозрительным, «кабинетным». Правоприменителю предлагают «гадать на кофейной гуще», кладя в основу оценки не то, что на самом деле происходило в действительности, а то, что могло быть. Получается, вывод о виновности лица будет основываться на предположениях, а это уж никак не вяжется с уголовно-процессуальными гарантиями личности. К тому же применение уголовного закона по аналогии, а речь здесь идет именно об аналогии (не случайно в постановлении Пленума говорится об ответственности, «как за превышение пределов необходимой обороны»!), у нас не допускается (ч. 2 ст. 3 УК РФ). Ответственность «как за…» вообще недопустима. Профессор Ю. В. Баулин полагает, что и в данном случае имеет место извинительная ошибка[1278]. Но о какой извинительной ошибке может идти речь, когда ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает лишь при констатации умышленных действий, явно не соответствующих характеру и опасности посягательства (ч. 2 ст. 37 УК РФ)? Непонятно также, почему применительно к рассматриваемой ситуации «извинительная ошибка» в случае причинения смерти наказывается как «неизвинительная» (сравните санкции ч. 1 ст. 108 и ч. 1 ст. 109 УК РФ), а в случае причинения тяжкого вреда здоровью «неизвинительная ошибка» вообще наказывается значительно мягче, чем «извинительная» (сравните санкции ч. 1 ст. 114 и ч. 1 ст. 118 УК РФ).

Вот почему мы считаем вполне достаточным ограничить случаи мнимой обороны двумя рассмотренными выше вариантами. Tertium поп datur!

Полагаем также, что проблема мнимой обороны должна быть решена на законодательном уровне, как это, например, сделано в УК Италии, Латвии, Украины[1279]. Кодексы этих стран под мнимой обороной понимают случаи, когда одно лицо под влиянием ошибки причиняет вред другому при отсутствии реального нападения со стороны последнего. При этом если в действительности имели место обстоятельства, позволяющие обороняющемуся заблуждаться относительно реальности нападения, лицо от уголовной ответственности освобождается. Но если речь идет об ошибке, вызванной неосторожностью лица, то наказуемость не исключается[1280].

2.2. Условия, относящиеся к защите

Необходимая оборона представляет собой единство двух противоположностей: посягательства и защиты[1281]. Каждая из этих противоположностей определяется соответствующими условиями. Рассмотренные выше условия, относящиеся к посягательству, определяют состояние необходимой обороны, а условия, относящиеся к защите, определяют правомерность действий по защите правоохраняемых интересов в состоянии обороны[1282]. При этом соблюдение условий, относящихся к посягательству, не гарантирует еще правомерности оборонительных действий. Они могут оказаться как правомерными, так и противоправными.

Условия, относящиеся к защите от общественно опасного посягательства, с нашей точки зрения, сводятся к следующему:

– допускается защита как собственных интересов обороняющегося, так и интересов других лиц, а также интересов общества и государства;

– защита осуществляется путем причинения вреда посягающему, а не третьим (посторонним) лицам;

– защита должна быть своевременной;

– защита не должна превышать пределов необходимости.

а) Необходимая оборона предполагает защиту не только своих, но и любых других охраняемых законом интересов. Именно так круг объектов защиты определен в ст. 37 УК РФ. Употребляемый иногда термин «самооборона» должен пониматься не в том смысле, что обороняющийся защищает только себя, а лишь в том, что он отражает посягательство сам, своими силами[1283]. Гражданин вправе защищать от преступных посягательств как собственную жизнь, здоровье, личную свободу, честь, достоинство, жилище, имущество и иные правоохраняемые интересы, так и аналогичные блага других, даже совершенно незнакомых ему лиц, а равно законные интересы предприятий, учреждений, коммерческих и иных организаций, общественные и государственные интересы[1284]. Именно поэтому такие действия считаются социально полезными и получают моральное одобрение.

В судебной практике, тем не менее, еще встречаются ошибки, когда право на оборону признается только при посягательстве на личность и права самого обороняющегося.

Сторож Л., защищая имущество агропредприятия, выстрелом из ружья смертельно ранил Т. во время совершения им в группе с другими лицами кражи. Органы предварительного следствия квалифицировали действия Л. как убийство при отягчающих обстоятельствах. Судебная коллегия по уголовным делам областного суда, рассмотрев дело по первой инстанции, пришла к выводу, что Л. убил Т. в состоянии необходимой обороны, но превысил ее пределы, и осудила его по ст. 105 УК РСФСР (ч. 1 ст. 108 УК РФ). Кассационная инстанция по протесту прокурора отменила приговор и вернула дело на новое судебное рассмотрение, мотивируя это тем, что лично Л. от данного общественно опасного посягательства вред не угрожал, а потому к нему якобы и неприменимы нормы о необходимой обороне. Президиум Верховного Суда РСФСР отменил это ошибочное определение, указав, что Л. защищал от преступного посягательства собственность, а для наличия необходимой обороны закон не требует, чтобы посягательство одновременно было направлено и на личность гражданина, охраняющего эту собственность. При новом кассационном рассмотрении приговор суда первой инстанции был оставлен без изменения[1285].