Чтение онлайн

Следует специально подчеркнуть, что защита интересов других лиц допустима независимо от их согласия на оказание помощи. Каждый человек по собственной инициативе может отражать общественно опасные посягательства на личность и права других граждан.

К сожалению, это обстоятельство не всегда учитывается, особенно в практике органов внутренних дел. В частности, имеют место случаи, когда оказание помощи посторонним гражданам по собственной инициативе ошибочно оценивается как вмешательство в драку на почве хулиганских побуждений.

Защищаемые интересы при необходимой обороне могут быть самыми разнообразными. Наиболее часто в правоприменительной практике встречаются уголовные дела по фактам нападений на граждан, представляющих непосредственную угрозу их жизни и здоровью. По данным исследования, проведенного В. В. Меркурьевым во Владимирской области (1991–1997 гг.), оборонительные действия были совершены:

83,4 % – при защите собственных интересов самого обороняющегося;

15,4 % – при защите интересов третьих лиц;

1,2 % – при защите общественных или государственных интересов[1286].

Интересы, защищаемые при необходимой обороне, имеют различную социальную ценность. Причинение вреда посягающему, как правило, оправдано лишь для защиты наиболее существенных из данных интересов.

Исключительным объектом обороны, охрана которого с недавнего времени (см. Федеральный закон РФ от 14 марта 2002 г.) в плане ее правовой оценки носит абсолютно определенный характер, является безопасность жизни человека. При защите этого социального блага могут использоваться любые способы и средства, вплоть до причинения смерти посягавшему. Здесь даже не встает вопрос о превышении пределов обороны.

Думается, что законодатель остановился на полпути. Обороняться любым способом с причинением любого вреда (если не нарушается принцип необходимости такого причинения) можно и при защите здоровья, личной свободы, половой свободы и неприкосновенности, а также при защите от противоправного насильственного вторжения в жилище и иное помещение, группового и вооруженного нападения и т. п.

2) Защита осуществляется путем причинения вреда посягающему, а не третьим (посторонним) лицам, как при крайней необходимости. Причинение вреда непричастным к посягательству людям не подпадает под понятие необходимой обороны.

И., обороняясь от группы преследовавших его хулиганов, бросил в них камень, но попал им в постороннего гражданина, причинив тяжкий вред его здоровью. И. был осужден за превышение пределов необходимой обороны, хотя в ст. 37 УК РФ (ст. 13 УК РСФСР) прямо сказано, что необходимая оборона имеет место лишь в том случае, когда обороняющийся причиняет вред непосредственно лицу, осуществляющему общественно опасное посягательство. Естественно, что этот ошибочный приговор был отменен в порядке судебного надзора. При новом рассмотрении дела И. был признан виновным в неосторожном причинении тяжкого вреда здоровью[1287].

Особенностью защиты при необходимой обороне является ее активный характер. При необходимой обороне защита по существу является контрнаступлением, контрнападением. Только такая оборона представляет собой надежную гарантию от грозящей опасности.

Важное значение имеет указание закона о том, что право на оборону принадлежит лицу «независимо от возможности избежать общественно опасного посягательства или обратиться за помощью к другим лицам или органам власти» (ч. 3 ст. 37 УК РФ). «Лучше предупредить опасность собственными силами, – говорили римляне, – чем потом обиженному прибегать к помощи судьи».

Недопустимо требовать от лица, подвергшегося нападению, чтобы он действовал активно только в том случае, если не может спастись бегством, обратиться за помощью к другим или избрать какие-либо иные способы защиты, не носящие характера активного противодействия посягавшему.

К сожалению, на практике в этом плане встречается еще немало ошибок. Показательно, например, следующее дело.

Будучи в г. Ростове-на-Дону на спортивных соревнованиях, студент Д. познакомился в пивном баре с гражданином В. Тот пригласил его к себе домой. Там они распивали вино, после чего В. попытался склонить Д. к мужеложству.

Встретив решительный отказ, В., который был намного физически сильнее, нанес Д. два удара рукой по лицу, затем принес из кухни нож и под угрозой его применения пытался совершить насильственный акт мужеложства. Защищаясь, Д. выхватил у него нож и нанес им В. два ранения в грудь и спину, от чего тот скончался.

Следователь прокуратуры, привлекший Д. к уголовной ответственности за убийство, исходил из того, что в тот момент, когда В. ходил на кухню за ножом, обвиняемый якобы мог позвать на помощь и убежать.

Судебная коллегия по уголовным делам Ростовского областного суда, рассматривавшая дело, оправдала Д. за отсутствием в его действиях состава преступления. В оправдательном приговоре правильно указано, что подвергшийся нападению Д. был вправе активно защищаться, так как его жизни и здоровью угрожала реальная опасность, при этом явного несоответствия защиты характеру и опасности посягательства не было[1288].

Совершенно прав И. С. Тишкевич, указывающий, что «при необходимой обороне пользу обществу приносит не тот, кто избегает опасности бегством (такая трусость лишь поощряет преступников), а тот, кто, даже имея возможность иным путем избежать причинения себе вреда, активно сопротивляется преступнику путем противонападения. Только при таком отношении граждан к случаям преступных посягательств необходимая оборона может содействовать пресечению и предупреждению преступлений»[1289].

Правила о необходимой обороне могут применяться и к некоторым случаям причинения смерти или вреда здоровью в драке. В практике нередко встречаются ошибки в применении ст. 37 УК РФ к таким случаям, поскольку ситуация, связанная с осуществлением акта необходимой обороны, с внешней стороны может походить на «обоюдную драку».

Среди сотрудников милиции распространено мнение, что в «обоюдной драке» (как будто драка может быть односторонней!) право на необходимую оборону не возникает. Такой упрощенный, поверхностный подход к оценке действий участников драки приносит большой вред, калечит судьбы людей, которые порой необоснованно осуждаются за преступления против личности либо хулиганство.

Во всех таких случаях необходимо тщательным образом выяснять, кто был инициатором конфликта, агрессором.

Пьяный Г. затеял в автобусе ссору с пассажиром В., а затем неожиданно ударил его ножом в живот, причинив проникающее ранение.

В ответ на это В. выхватил нож из раны и нанес им Г. два проникающих ранения в живот и спину. Г. и В. были осуждены районным народным судом по ч. 1 ст. 108 УК РСФСР (ч. 1 ст. 111 УК РФ). Решая вопрос о виновности В., суд ошибочно исходил из того, что была «обоюдная драка», в процессе которой Г. и В. поочередно нападали друг на друга и взаимно причинили ранения. При этом не было придано значения показаниям В., утверждавшего, что Г., ударив его ножом в живот, не прекратил нападение, а, оставив нож в ране, пытался схватить его за голову и повалить на пол так, чтобы он упал на нож. Именно в целях самозащиты он выхватил нож из раны и нанес им удары Г. Дело изучалось в Верховном суде. В результате приговор в отношении В. в надзорном порядке был отменен, а дело о нем прекращено за отсутствием в его действиях состава преступления, поскольку он находился в состоянии необходимой обороны[1290].