Чтение онлайн

На наш взгляд, следует согласиться с В. В. Ореховым в том, что эта дискуссия во многом носит умозрительный характер[1259]. Пленум Верховного Суда вовсе не связывает начальный момент обороны со стадиями развития умышленной преступной деятельности. Он обозначает лишь один критерий в качестве начального момента возникновения состояния необходимой обороны, а именно – «наличие реальной угрозы нападения».

Прав Н. С. Таганцев, утверждавший, что все предпринимавшиеся в рамках доктрины уголовного права попытки установить юридически определенный момент в развитии преступного посягательства, с которого начинается право обороны, оказались несостоятельными[1260]. Этот выдающийся дореволюционный правовед предлагал судить о наличности посягательства исходя из особенностей каждого конкретного случая («сообразно с обстоятельствами данного дела»), т. е., как отмечает А. Н. Попов, признавал наличность посягательства вопросом факта, который необходимо устанавливать, но которому трудно дать четкую, определенную дефиницию, годную на все случаи жизни[1261].

Нельзя не согласиться с мнением С. Ф. Милюкова о том, что современная криминологическая обстановка в России требует «коренного пересмотра устоявшихся стереотипов и расширения временных рамок наличности в сторону более раннего принятия оборонительных мер»[1262].

Разумеется, против посягательства, которое не является наличным, а возможно лишь в отдаленном будущем, необходимую оборону применять нельзя. Посягательство должно существовать во временных рамках, в течение которых только и возможна необходимая оборона.

Посягательство не является наличным в тех случаях, когда оно закончилось, и опасность уже не угрожает. Момент фактического окончания общественно опасного посягательства является конечным моментом необходимой обороны. При этом моментом окончания преступления следует считать момент не юридического, а именно фактического окончания преступления, когда уже отпадает опасность причинения вреда правоохраняемым интересам[1263].

В случае завершения посягательства нападающим, право на необходимую оборону теряется.

Овсянников, молодой человек спортивного телосложения, быстрым шагом шел по улице Санкт-Петербурга по направлению к метро. Ему навстречу двигалась группа молодых людей, которые, смеясь и куражась, «задирали» прохожих. Когда Овсянников поравнялся с этой группой, проходя мимо, он неожиданно получил сильный удар кулаком в лицо. От удара Овсянников на некоторое время потерял сознание, а придя в себя, обнаружил, что группа молодых людей, громко засмеявшись, направилась дальше. В один прыжок Овсянников догнал своего «обидчика» и ударил его кулаком по голове, причинив смертельное повреждение[1264].

В данном случае посягательство уже закончилось, поэтому Овсянников потерял право на необходимую оборону. Как указывал еще Н. С. Таганцев, в таких случаях «удар, нанесенный обидчику, будет отплатой, а не обороной»[1265]. Однако, несомненно, Овсянников в момент нанесения им удара находился в состоянии сильного душевного волнения, вызванного противозаконным насилием со стороны потерпевшего.

Другой показательный в этом отношении пример.

К. и А. несколько дней вместе пьянствовали, а затем поссорились. Воспользовавшись тем, что А. лег отдыхать, озлобленный на него К. пытался подкрасться к нему и ударить его топором. Но А. заметил это и, будучи физически сильнее К., отнял у него топор, повалил его на пол и несколькими ударами лезвия топора по голове убил. Из материалов дела видно, что обезоруженный и лежавший на полу К. уже не представляя опасности для А., но последний убил его, мстя за покушение. Ростовский областной суд не учел эти обстоятельства дела, переквалифицировав содеянное А. со ст. 102 п. «и» на ст. 105 УК РСФСР (ныне – ч. 1 ст. 108 УК РФ), ошибочно расценив его действия как убийство при превышении пределов необходимой обороны. Ввиду неправильного применения уголовного закона судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда РСФСР по протесту прокурора приговор отменила и возвратила дело на новое судебное рассмотрение. При новом рассмотрении дела А. осужден за убийство при отягчающих обстоятельствах[1266].

В постановлении Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. указывается: «Действия оборонявшегося, причинившего вред посягавшему, не могут считаться совершенными в состоянии необходимой обороны, если вред причинен после того, как посягательство было предотвращено или окончено и в применении средств защиты явно отпала необходимость. В этих случаях ответственность наступает на общих основаниях. В целях правильной юридической оценки таких действий подсудимого суды с учетом всей обстановки происшествия должны выяснять, не совершены ли им эти действия в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения, вызванного общественно опасным посягательством»[1267]. В том же постановлении подчеркнуто, что переход оружия или других предметов, использованных при нападении, от посягающего к обороняющемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства.

Прекращение посягательства следует отличать также от ситуации, когда нападающий приостанавливает его на короткое время, с тем чтобы затем продолжить его с еще большей интенсивностью[1268]. Например, не справившись с защищающимся, нападающий, оставив его, пытается выломить кол или штакетину в заборе для использования в качестве более эффективного орудия нападения. В данной ситуации реальная угроза охраняемым интересам не устранена, что дает право на продолжение оборонительных действий.

Таким образом, само по себе механическое прекращение общественно опасных действий (прекращение нанесения ударов и т. д.) без учета сложившейся обстановки и восприятия ситуации со стороны обороняющегося вовсе не свидетельствует о прекращении общественно опасного посягательства и не гарантируют безопасность обороняющемуся. Пока таких гарантий нет, посягательство следует считать наличным. И это должны быть объективные гарантии безопасности, обусловленные таким поведением нападавшего, которое свидетельствует о реальном завершении посягательства, а также о том, что данное посягательство не будет им немедленно продолжено[1269]. Речь идет о безусловном прекращении посягательства в объективной действительности. В противном случае происходит неоправданное сужение пределов необходимой обороны, обороняющийся ставится в заведомо невыгодные условия по сравнению с нападающим.

К сожалению, органы предварительного следствия и суды довольно часто не принимают во внимание того, что в экстренной ситуации обороняющийся не всегда в состоянии сориентироваться в моменте начала и (или) окончания посягательства[1270].

В) Посягательство должно быть действительным, реальным, а не мнимым; существующим в объективной действительности, а не только в воображении защищающегося[1271].

Признак действительности нападения позволяет провести разграничение между необходимой обороной и мнимой обороной. Мнимая оборона – это оборона против воображаемого, кажущегося, но в действительности не существующего посягательства. Юридические последствия мнимой обороны определяются по общим правилам о фактической ошибке.

При решении этого вопроса возможны два основных варианта:

1. Если фактическая ошибка исключает умысел и неосторожность, то устраняется и уголовная ответственность за действия, совершенные в состоянии мнимой обороны. В таких случаях лицо не только не сознает, но по обстоятельствам дела не должно и не может сознавать, что общественно опасного посягательства нет. Это так называемая извинительная ошибка. Налицо случай (casus), невиновное причинение вреда.

Пленум Верховного Суда СССР в своем постановлении от 16 августа 1984 г. № 14 указал, что мнимая оборона может исключать уголовную ответственность «в тех случаях, когда обстановка происшествия давала основание полагать, что совершается реальное посягательство, и лицо, применившее средства защиты, не сознавало и не могло сознавать ошибочность своего предположения»[1272].

Милиционер С, проходя ночью мимо Госбанка, услышал, что из помещения доносится женский крик о помощи. Он подбежал к дверям Госбанка, сделав на бегу предупредительный выстрел вверх. Затем, рванув дверь, которая оказалась незакрытой, С. несколько раз крикнул в темноту: «Выходи, стрелять буду!» Никто не ответил. Почти сразу же какой-то человек метнулся из темноты в сторону С, последний выстрелил в него. Этим выстрелом С. тяжело ранил милиционера Е., находившегося на посту по охране Госбанка. Оказалось, что Е. пустил в Госбанк свою знакомую и угощал вином, а когда она стала уходить, Е. потащил ее обратно, в связи с чем она и закричала.