Чтение онлайн

При косвенном (эвентуальном) умысле обороняющийся: а) осознает, что отразить посягательство можно путем причинения нападающему значительно менее тяжкого вреда по сравнению с реально причиняемым; б) предвидит при этом возможность причинения смерти или тяжкого вреда здоровью посягающего, не продиктованных необходимостью (интеллектуальный момент); в) сознательно допускает наступление указанных последствий, либо безразлично относится к их наступлению (волевой момент).

Исследование судебной практики, проведенное К. И. Поповым, дает основания утверждать, что криминальные деяния при превышении пределов необходимой обороны чаще всего совершаются с косвенным умыслом (в 75 % от общего числа изученных уголовных дел)[1365].

Следует отметить, что криминальные деяния с превышением пределов необходимой обороны совершаются, как правило, с внезапно возникшим и неопределенным (неконкретизированным) умыслом. Виновный предвидит, что в результате его действий (бездействия) будет причинен не вызывающийся необходимостью тяжкий вред личности посягающего, но точно не представляет себе степень его тяжести. Поэтому квалификация действий лица, превысившего пределы необходимой обороны при неопределенном (неконкретизированном) умысле, определяется в зависимости от фактически наступивших последствий[1366]. По делам рассматриваемой категории неопределенный умысел встречается довольно часто, гораздо чаще, чем прямой определенный (конкретизированный) умысел. Косвенный умысел вообще по своему характеру является умыслом неопределенным.

Теоретически, конечно, можно представить случаи, когда имеет место заранее обдуманная, хладнокровная оборона, в процессе которой обороняющийся прибегает к применению чрезвычайных средств защиты. Но такие случаи, когда оборона по сути дела граничит с самочинной расправой, встречаются редко. Типичным примером является использование для защиты дачного помещения различных механизмов и приспособлений, причиняющих преступнику чрезмерный физический вред.

В подавляющем же большинстве случаев в экстремальных условиях внезапности нападения и вызванного посягательством сильного душевного волнения обороняющемуся очень трудно осознать свой выход за пределы необходимости, степень несоответствия обороны характеру и опасности посягательства. «Нельзя, – говорит французский криминалист Ортолан, – требовать от человека такого хладнокровия, чтобы в пылу самозащиты, находясь под влиянием сильного душевного волнения, он сохранил настолько самообладания, чтобы с математической точностью мог взвесить необходимые для отражения нападения средства… вот почему и при превышении пределов обороны часто придется, во внимание к обстоятельствам данного случая, освобождать защищавшегося от уголовной ответственности»[1367].

Оборона от общественно опасного посягательства практически всегда осуществляется лицом, находящимся в состоянии аффекта, сильного душевного волнения, вызванном противоправным поведением посягающего. Такое сильное душевное волнение в психологии и психиатрии носит название физиологического аффекта.

Физиологический аффект характеризуется эмоциональной вспышкой высокой степени и взрывного характера. Он выводит психику человека из обычного состояния, тормозит сознательную интеллектуальную деятельность, в известной степени нарушает избирательный момент в мотивации поведения, затрудняет самоконтроль и критическую оценку человеком своих поступков, лишает человека возможности твердо и всесторонне взвесить последствия своего поведения. В состоянии аффекта способность осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий, а также руководить ими в существенной степени понижена. Аффект в значительной мере затрудняет психологический контроль защищающегося за своими поступками, их осмысливание, мешает избрать относительно соразмерные средства для защиты правоохраняемых интересов. Ошибки в выборе оборонительных средств в таких ситуациях не только возможны, но и неизбежны[1368]. В состоянии аффекта лицо порой не только не сознает, что делает, но даже не способно в полной мере руководить своими действиями[1369]. Требовать от лица, находящегося в аффективном состоянии при отражении внезапного нападения, «соразмерности» средств защиты, а тем более причинения «соразмерного» вреда посягающему, по справедливому замечанию Г. Колмаковой, противоречит не только психологической природе человека, но и здравому смыслу[1370].

Очевидно, эти обстоятельства были приняты во внимание российским законодателем, когда он дополнил ст. 37 УК РФ частью 2.1: «Не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица, если это лицо вследствие неожиданности посягательства не могло объективно оценить степень и характер опасности нападения» (Федеральный закон РФ от 8 декабря 2003 г.). При оценке правомерности причиненного посягавшему вреда всегда следует исходить из субъективного представления обороняющегося об опасности посягательства и обстановке защиты, понимать, что обороняющийся далеко не всегда может точно соизмерить свои действия с опасностью посягательства вследствие чрезмерного волнения, гнева, возмущения, страха, испуга, замешательства, вызванных неожиданным для него противоправным посягательством. Аффектированное состояние обороняющегося в этих новых и неожиданных для него условиях представляет собой в полном смысле слова «смятение духа»[1371]. Как указывает Э. Фромм, «человек, как зверь, защищается, когда что-либо угрожает его витальным интересам»[1372].

Приведу характерный пример (заключение специалиста по делу Ш. после его тщательного изучения было дано нами по просьбе защиты)[1373].

Настоящее заключение составлено в связи с просьбой дать научную консультацию по уголовному делу в отношении Ш., обвиняемой по ч. 1 ст. 105 УК РФ, и поставленными на наше рассмотрение вопросами.

1. Вопрос об обоснованности предъявленного Ш. обвинения и правильности юридической квалификации ее действий.

Гр-ка Ш. обвиняется в том, что она 15 февраля 2002 г., в вечернее время, примерно с 20.00 до 21.00 часов, находясь в квартире по месту жительства, после совместного распития спиртных напитков, в ходе произошедшей ссоры с мужем Р. на почве внезапно возникших личных неприязненных отношений, с целью умышленного убийства последнего нанесла потерпевшему Р. удар колюще-режущим предметом (кухонным ножом) в область левой щечной области головы, причинив при этом тому телесные повреждения в виде проникающего колото-резаного ранения шеи с повреждением левой общей сонной артерии и пищевода, повлекшие тяжкий вред здоровью последнего, в результате чего потерпевший Р. скончался на месте происшествия, т. е. совершила преступление, предусмотренное ч. 1 ст. 105 УК РФ.

Анализ материалов уголовного дела свидетельствует о том, что действия Ш. квалифицированы неправильно. По сути дела имеет место объективное вменение, т. е. ответственность только за результат без учета субъективной стороны содеянного (что категорически запрещено ч. 2 ст. 5 УК РФ).

Согласно показаниям Ш., во время ссоры находившийся в нетрезвом состоянии потерпевший Р. неожиданно для Ш. набросился на нее, нанес ей несколько пощечин, начал ее трясти, а затем, угрожая убийством, схватил за волосы и стал бить головой о стену, ударил ее ногой по спине. Защищаясь, она «отмахивалась» разделочным ножом и нанесла «роковой» удар потерпевшему.

Показания эти особым сомнениям на предварительном следствии не подвергались. Проведенное судебно-медицинское освидетельствование Ш. констатировало наличие у нее «ссадин на волосистой части головы», «кровоподтека на правом коленном суставе». Указанные повреждения могли быть получены при указанных ею обстоятельствах. Каких-либо данных, опровергающих версию Ш., по делу не добыто (в квартире в момент происшествия находились только обвиняемая и потерпевший). Сомнения же, не подкрепленные доказательствами, если они имеют место, должны трактоваться в пользу обвиняемой.

При указанных обстоятельствах Ш. в момент происшествия, бесспорно, находилась в состоянии необходимой обороны.

Теория уголовного права и судебная практика констатируют состояние необходимой обороны лишь в том случае, если соблюден ряд условий. Все они налицо при тех обстоятельствах, о которых дает показания (объяснения) Ш.

а) Посягательство должно быть общественно опасным. В данном случае оборона осуществлялась против общественно опасных и уголовно наказуемых действий Р., он посягал на безопасность здоровья Ш., а возможно, и на ее жизнь. Последнее, правда, с учетом положительной характеристики потерпевшего, данной почти всеми знавшими его лицами, маловероятно; «угроза убийством», о которой говорит Ш., по-видимому, не была реальной. Скорее, находившийся в состоянии опьянения Р. в очередной раз пытался «проучить» строптивую жену, стал наносить ей побои и совершать в отношении ее другие насильственные действия. При этом он действовал с неопределенным (неконкретизированным) умыслом на причинение физического вреда Ш. Однако эти действия носили общественно опасный и уголовно наказуемый характер, серьезно угрожали здоровью и породили у Ш. право на оборону.

б) Посягательство должно быть наличным. Оно и было таким, начавшимся и еще не окончившимся. Оно, несомненно, обладало способностью неминуемо, немедленно причинить серьезный вред здоровью Ш.

в) Посягательство должно быть действительным (реальным), а не мнимым. Посягательство со стороны Р. и было таковым.

г) Необходимая оборона предполагает защиту как своих, так и других охраняемых законом интересов. Ш. в данной ситуации защищала от неправомерного посягательства свое здоровье, свою честь и достоинство. Будучи беременной, подсознательно она защищала также жизнь и здоровье будущего ребенка.