Чтение онлайн

Сегодня многие авторы некритично описывают этот момент как однозначное изменение политики ООП [356] . Однако в то время реальность перемен была вовсе не очевидна, более того, она горячо оспаривалась. Бывший глава израильской военной разведки Йехошафат Харкаби, который после 1978 г. резко откажется от своего категорически негативного понимания арабских намерений [357] , тогда энергично доказывал, что приведенная выше формулировка есть не более чем ловкий обман, скрывающий неизменную цель ООП — освобождение всей Палестины. А если палестинцам не удастся сразу освободить ее всю, они будут делать это «поэтапно», начиная с любых фрагментов территории, полученных в результате вооруженной борьбы или переговоров [358] . Те, кто был согласен с такой интерпретацией намерений палестинцев, указывали на непрекращающиеся теракты, вдохновленные или организованные ООП или ее дочерними группировками и направленные против израильтян и евреев по всему миру. Они также цитировали Национальную хартию 1968 г. и подчеркивали бескомпромиссный характер ее целей, сформулированных, в частности, в статье 21: «Арабский палестинский народ, выражая себя через вооруженную палестинскую революцию, отвергает все решения, которые подменяют полное освобождение Палестины».

Язид Сайя не согласен ни с этой интерпретацией, ни с доводом, что резолюция 1974 г. маскировала стратегию поэтапного, но полного освобождения. В своем подробном исследовании истории движения он высоко оценивает дипломатическую гибкость ООП и ее «готовность менять свои цели и стратегию», но соглашается, что это «далеко не означало признания еврейского государства, не говоря уже о сосуществовании с ним». Тем не менее это предполагало «готовность вступить в непрямые переговоры и отложить полное освобождение Палестины, а то и полностью от него отказаться». Однако даже эта робкая дипломатическая уступка сопровождалась «демонстративными вооруженными атаками на Израиль» с целью «подчеркнуть способность ООП сорвать любую мирную инициативу, исключающую ее из процесса» [359] .

Среди экспертов немало тех, кто, как и Сайя, уверен, что истинная цель палестинцев — сосуществование с Израилем. Воинственная риторика, говорят они, направлена главным образом на умиротворение воинствующих группировок. Они утверждают, что внимательный анализ внутрипалестинских дебатов демонстрирует постепенную эволюцию целей палестинцев в сторону примирения с Израилем. Этот прогресс выражается в трудноуловимых изменениях формулировок официальных резолюций, принимаемых на заседаниях Национального совета — палестинского парламента в изгнании [360] . К сожалению, такая двусмысленная правка формулировок не убеждает скептиков, и в итоге обе стороны и их группы поддержки увлекаются неубедительным синтаксическим разбором и вязнут в казуистике, пытаясь выявить истинный смысл резолюций ПНС [361] .

Заседание ПНС в Алжире в ноябре 1988 г. (см. главу 10) станет важной вехой в эволюции палестинского подхода, хотя этого все равно не хватит, чтобы раз и навсегда прекратить споры о намерениях палестинцев. Этот нерешенный вопрос до сих пор остается одним из самых сложных, и в 1993 г. именно он помешает добиться взаимного доверия между сторонами, подписавшими соглашения в Осло.

В 1970-е гг. палестинский вопрос продолжал привлекать к себе большое внимание, а ООП — пользоваться поддержкой на региональной и международной арене. Саммит Лиги арабских государств в Рабате (Марокко) в октябре 1974 г. подтвердил не только «право палестинского народа на возвращение на родину и на самоопределение», но и (вторя недавним резолюциям ПНС) его «право на установление независимой национальной власти под руководством ООП в качестве единственного законного представителя палестинского народа». Последняя фраза отражала важное достижение ООП, поскольку лишала Иорданию взятой ею на себя в одностороннем порядке опеки над палестинцами и святыми местами Иерусалима, которую она осуществляла по праву оккупации Святого города и Западного берега в период с 1948 по 1967 г. [362]

В этот же период палестинские лидеры добились самых больших своих успехов в деле расширения поддержки на международной арене. В ноябре 1974 г. председателя ООП Ясира Арафата пригласили выступить на Генеральной Ассамблее ООН [363] , которая затем приняла резолюцию № 3236. В этом документе была выражена глубокая озабоченность тем, что справедливого решения палестинской проблемы до сих пор не найдено и что она «продолжает угрожать международному миру и безопасности». Эта историческая резолюция, в отличие от недавних решений ООН, не ограничилась поддержкой прав палестинцев [364] и 89 голосами за и 7 голосами против при 37 воздержавшихся подтвердила «неотъемлемые права» палестинского народа на «самоопределение без внешнего вмешательства» и на «национальную независимость и суверенитет». Повторяя свои регулярные (ежегодные с декабря 1948 г.) призывы, Генеральная Ассамблея, кроме того, подтвердила «неотъемлемое право палестинцев на возвращение к своим очагам и имуществу, откуда они были перемещены и изгнаны», и призвала к такому возвращению [365] . В дополнительной резолюции ГА ООН наделила ООП «статусом наблюдателя», а в 1975 г. учредила Комитет по осуществлению неотъемлемых прав палестинского народа, который вместе со своим секретариатом (Отделом по правам палестинцев при Секретариате ООН) продолжает служить международной платформой для фиксации происходящего и защиты интересов палестинцев [366] .

Посол Израиля при ООН фактически в одиночку осудил эту международную организацию за то, что она пригласила Арафата, тем самым «капитулировав перед сообществом убийц, целью которого является уничтожение государства — члена ООН» и «пав ниц перед ООП, которая выступает за преднамеренное, умышленное убийство невинных гражданских лиц, отказывает еврейскому народу в праве на существование и стремится уничтожить еврейское государство военной силой» [367] . Усугубляя чувство отчуждения и изоляции Израиля, Генеральная Ассамблея в ноябре 1975 г. приняла рамочную резолюцию с осуждением расовой дискриминации, в заключительных строках которой «сионизм» определялся как «форма расизма и расовой дискриминации». Для евреев и сионистов такая позиция ООН стала примером вопиющей предвзятости, поскольку она выборочно выделяла и порицала евреев и их национально-освободительное движение, уравнивая его с таким безусловным злом, как южноафриканский режим апартеида. Политические махинации, при помощи которых в ГА ООН собирались голоса в поддержку этой резолюции, также подвергались критике за неприкрытый цинизм [368] .

Среди прочего резолюция № 3626 от 1974 г. признавала палестинский народ «одной из главных сторон в установлении справедливого и прочного мира на Ближнем Востоке». И хотя такая «(ре)палестинизация» конфликта встретила сочувствие в ООН, особенно среди развивающихся стран, фокус на палестинско-израильской основе конфликта подвергался и критике. Один профессор сетовал, например, на «волну пропалестинских настроений в ООН и „ООП-изацию ООН“, усугубившую выпады в адрес Израиля и усилия по его изоляции» [369] . Правовед Юлиус Стоун посвятил целую книгу едким нападкам на ситуацию в ООН с точки зрения международного права [370] . Для таких критиков суть конфликта заключалась не в неудовлетворенном стремлении палестинцев к самоопределению, а в неспособности арабов принять реальность и легитимность существования Израиля.

Официальные лица, комментаторы в СМИ, правозащитники и ученые перешли в общую контратаку и расширили рамки дискуссии, поставив под сомнение подлинность палестинского национализма в целом. Некоторые члены Американского общества ученых за мир на Ближнем Востоке, например, попытались оспорить любые отчетливо палестинские национальные притязания, отказывая им в легитимности [371] . Во множестве речей и текстов к обстоятельствам 1970-х и 1980-х гг. адаптировались следующие доводы, знакомые нам по основным противоречиям прошлых лет:

1. Отдельного, самостоятельного палестинского народа исторически не существовало; в период после Первой мировой войны эти люди называли себя «южными сирийцами».

2. У палестинского национализма не было и нет почти никакого позитивного содержания, в его основе лежит прежде всего негативная реакция на усилия и успехи сионистов.

2. Поддержка ООП и требование о создании палестинского государства являлись со стороны арабских стран корыстными решениями и служили (как и беженцы) лишь инструментами в борьбе против Израиля. Израильский посол при ООН в ноябре 1974 г. заявлял о «постоянной эксплуатации этих вопросов в качестве орудия арабской враждебности к Израилю» [372] . Если бы арабская поддержка требования о независимом палестинском государстве была искренней, то спрашивается, почему Иордания и Египет, с 1949 по 1967 г. контролировавшие части бывшей подмандатной Палестины, ничего не сделали для создания на этих территориях палестинского государства, пока у них была такая возможность?

4. В настоящее время в создании отдельного палестинского государства нет необходимости, поскольку Иордания и есть палестинское государство. На заседании Генеральной Ассамблеи посол Израиля заявил: «Географически и этнически Иордания — это Палестина» [373] . В поддержку этого утверждения приводится тот факт, что подмандатная Палестина была впервые разделена Уинстоном Черчиллем в 1922 г., чтобы создать для Абдаллы эмират Трансиордания к востоку от реки Иордан, после чего политика еврейского национального дома осуществлялась только в Палестине к западу от Иордана [374] .

5. Создать палестинское государство означало бы предоставить государственные структуры и удобные базы террористической организации, чья цель — уничтожить Израиль. «Вопрос заключается в следующем: должен ли установиться мир между Израилем и его восточным соседом [т. е. Иорданией/Палестиной], или Организацию освобождения Палестины следует попытаться обеспечить плацдармом к востоку от Израиля, откуда она могла бы вести террористическую кампанию, угрожающую существованию еврейского государства?» — заявлял израильский посол при ООН [375] .