Чтение онлайн

В сложившейся после подписания соглашений о перемирии ситуации неуступчивости сторон и арабы, и израильтяне занимали по каждому из вышеперечисленных шести вопросов все более жесткие позиции, что оставляло не имеющих руководства палестинцев не у дел и лишало беженцев всякой надежды на скорое обретение дома. С начала 1949 по конец 1951 г. Организация Объединенных Наций разработала несколько механизмов, в рамках которых сторонам предлагалось урегулировать свои разногласия. Но все усилия Согласительной комиссии ООН по Палестине, созданной в соответствии с резолюцией Генеральной Ассамблеи № 194 от декабря 1948 г., в конечном счете оказались тщетными.

Почему же бывшие стороны военных действий не смогли превратить соглашения о перемирии в мирные договоры? И можно ли возложить на какую-то из них вину за эту упущенную возможность, за то, что временное перемирие не перешло в постоянный мир? Ко второму вопросу мы вернемся в главе 12, а первый рассмотрим здесь.

В отсутствие какого-либо прогресса на пути к подписанию израильско-арабских мирных договоров ответственность за сохранение нестабильного равновесия на границах взяла на себя ООН. С этой целью была учреждена Организация по наблюдению за выполнением условий перемирия (ОНВУП) — агентство, следившее за работой Смешанных комиссий по перемирию, которые возникли в соответствии с условиями каждого из четырех соглашений. На границах, особенно в спорных районах и в зонах, обозначенных как «демилитаризованные», постоянно происходили боевые столкновения и другие неприятные инциденты, так что Израиль, Египет, Иордания и Сирия заваливали своими жалобами Смешанные комиссии, которые в итоге с головой погрязли в расследованиях и вынесении постановлений [272] .

Однако, если рассуждать о самой природе нового арабо-израильского конфликта и пытаться объяснить неспособность сторон перейти от перемирия к миру, надо признать, что первостепенными здесь были политические, а не юридические или военные соображения. Как и следовало ожидать, на конференциях, которые Согласительная комиссия ООН по Палестине провела в Лозанне (1949), Женеве (1950) и Париже (1951), и арабские правительства, и Израиль заняли непримиримые позиции по вопросам границ, беженцев, Иерусалима и признания еврейского государства. Однако все послевоенные дипломатические усилия ООН на Ближнем Востоке были, казалось, обречены на провал прежде всего в силу невозможности найти компромисс между предварительными условиями, выдвигаемыми каждой из сторон:

• арабы считали, что, подписав соглашения о перемирии, они признали, что война окончена; однако при этом они требовали, чтобы Израиль ушел с территорий, занятых им в ходе боев 1948–1949 гг., но выходящих за пределы границ, установленных картой раздела, предложенной ООН в 1947 г. (см. карту 6.2 ), а также позволил беженцам вернуться или выплатил им компенсации, прежде чем они рассмотрят вопрос о продвижении к миру и признании нового израильского государства,

• в то время как израильтяне считали, что подписанные ими соглашения не только положили конец боевым действиям, но и подразумевают, что на следующем этапе стороны должны перейти к переговорам о всестороннем мире; только в этом контексте Израиль был готов обсуждать территориальное урегулирование, выплату репараций и вопрос о беженцах.

Вот такие очертания принял после 1949 г. тупик, в который зашли усилия по ведению переговоров и установлению мира. Представители арабских стран не отказывались сотрудничать с Согласительной комиссией ООН по Палестине и участвовать в созываемых ею конференциях, но отказывались садиться за один стол с представителями Израиля или ставить свои подписи под какими-либо общими документами [273] . Единственными успехами Согласительной комиссии в ходе этих первых попыток организации переговоров стали техническая работа по подготовке досье для компенсации беженцам за утраченные активы, содействие воссоединению некоторых семей и договоренность о размораживании заблокированных банковских счетов палестинцев [274] .

Израиль пытался опереться на соглашения о перемирии и на свое членство в ООН, куда его приняли в мае 1949 г. — в расчете на то, что большинство стран признает теперь еврейское государство и нормализует отношения с ним в рамках всемирной организации. И действительно, к концу 1949 г. 47 государств (из 58) признали Израиль и/или установили с ним дипломатические отношения [275] . Помимо прочего, израильские лидеры ссылались на соглашения о перемирии как на де-факто подтверждение своих притязаний на территории, захваченные в ходе боев, и на этой же основе осуждали те арабские действия, которые подразумевали, что состояние войны сохраняется. Арабские представители, в свою очередь, подчеркивали, что область применения подписанных документов ограничена военными вопросами, и сетовали на дисбаланс сил, который заставил их заключить такие унизительные и неудовлетворительные соглашения [276] . Что касается осторожных дипломатических инициатив 1950-х гг., все предложения потенциальных переговорщиков с арабской стороны обходили соглашения о перемирии молчанием и основывались либо на плане раздела от ноября 1947 г., либо на плане, представленном посредником ООН графом Фольке Бернадоттом незадолго до его убийства в сентябре 1948 г. [277] Израильтяне, со своей стороны, не соглашались принять за отправную точку ни одно из этих предложений и настаивали на том, чтобы любые переговоры отталкивались от статус-кво, закрепленного в соглашениях о перемирии [278] .

Перечисленные выше спорные вопросы, вставшие после 1949 г., оставались неразрешенными десятилетиями, а все попытки отыскать для них решение оказывались безуспешными. Главный среди них, вопрос о палестинских беженцах, превратился в образцовый объект политических игр. Отстаивание интересов беженцев, наряду с работой над окончательной делимитацией территории и взаимным признанием границ, отошло на второй план и замерло, пока Израиль и арабские государства препирались, сопротивляясь попыткам усадить их за стол переговоров о всеобъемлющем мире. Статус Иерусалима так и не был определен, поскольку рекомендации подкомитета Согласительной комиссии ООН по его демилитаризации и переходу под международное управление, представленные в сентябре 1949 г., шли вразрез с интересами как Израиля, так и Иордании. Два государства, фактически оккупировавшие разделенный Святой город, предпочли попросту проигнорировать мнение международного сообщества. Египет отказывал в свободном проходе через Суэцкий канал кораблям, шедшим в Израиль или из Израиля, несмотря на принятое в сентябре 1951 г. обязательное к исполнению решение Совета Безопасности ООН, поддержавшее израильское толкование права на свободу судоходства по этому международному водному пути. Египтян, которые упорно твердили, что перемирие не положило конец состоянию войны между ними и израильтянами, но лишь «приостановило» войну, так и не удалось заставить подчиниться резолюции СБ ООН № 95 [279] . Израиль время от времени пытался — безо всякого успеха — испытывать египетскую блокаду на прочность, отправляя суда через Суэцкий канал, а иногда прилагал — столь же безуспешные — усилия к тому, чтобы побудить великие державы поставить перед Советом Безопасности вопрос о неисполнении Египтом резолюции № 95.

Этот период был отмечен единственным дипломатическим успехом. Благодаря неустанным усилиям команды американцев во главе с Эриком Джонстоном, личным посланником американского президента Дуайта Эйзенхауэра, была достигнута негласная договоренность о распределении водных ресурсов реки Иордан. Джонстон добился этого важного практического результата, курсируя между ближневосточными столицами с 1953 по 1956 г., однако его пришлось всячески скрывать в напряженный период, который в конце концов привел к началу второй арабо-израильской войны [280] .

Госсекретарь США как-то съязвила: «На Ближнем Востоке мир, похоже, определяется как затишье между войнами» [281] . После 1949 г., когда Израиль и арабские государства попали, казалось, в фактически вечный дипломатической тупик, пограничные стычки и воинственная риторика из года в год нарастали. Создавалось впечатление, что обе стороны упорно стоят на своем, не считая себя обязанными вступать в мирные переговоры, и тянут время, пока великие державы Организации Объединенных Наций не принудят их к дипломатии. Некоторые ждали новой, более благоприятной ситуации, которая могла бы сложиться по итогам следующей войны — в уверенности, что таковая рано или поздно обязательно разразится.

События 1949–1956 гг. разворачивались на фоне все более активного проникновения палестинских федаинов через израильские границы, в основном с территории контролируемой Египтом Газы, Израиль отвечал на эти вылазки со все возрастающей суровостью. И федаины, и израильтяне наносили удары как по военным, так и по гражданским целям, причем последние иногда выбирались намеренно, а иногда становились «сопутствующим ущербом». И израильтяне, и арабы несли материальный ущерб и сталкивались с потерями среди гражданского населения: атакующие зачастую прибегали к ужасающим методам — отнюдь не таким «джентльменским», как в случае конвенциональных военных действий между армиями [282] .

Каждый год сообщалось о тысячах инцидентов на границах, а также о десятках погибших и раненых [283] . Мотивы, заставлявшие арабов проникать в Израиль, были самыми разными: экономическими (например, сбор урожая с семейного поля, оказавшегося по израильскую сторону линии перемирия), политическими (повреждение водопроводов или электрических сетей с целью дестабилизировать новое еврейское государство), криминальными (мародерство и убийство мирных жителей, иногда «из мести», иногда с целью устрашения). Непрекращающиеся трансграничные диверсионные акты возбуждали страх и неуверенность среди израильтян и лишь укрепляли их представление об арабах как о прирожденных убийцах, чьим агрессивным действиям можно положить конец только максимально жесткими мерами. Среди самых страшных нападений на израильских граждан — засада, устроенная в марте 1954 г. в Маале-Акрабим на следовавший из Тель-Авива в Эйлат автобус, пассажиров которого методично расстреляли, а также нападение вооруженных ручными гранатами федаинов на свадебное торжество в поселении Патиш.