Чтение онлайн

Взаимные угрозы и леденящая кровь риторика нарастали. Хотя израильские военные скорее были уверены в своем превосходстве, население охватила паника: как вспоминает Абба Эвен, многие «боялись, что на нас надвигается большая резня, повсюду в Израиле звучали разговоры об Освенциме и Майданеке» [310] . В мае 1967 г., когда тучи войны сгустились, Израиль, Египет и Сирия мобилизовали и развернули свои войска, все они только и ждали того, что кто-нибудь выстрелит первым. В сообщениях советской разведки, переданных Египту и Сирии, утверждалось, что Израиль скапливает войска на сирийской границе с целью вторжения в Сирию и свержения радикальных баасистских правителей в Дамаске. В реальности ничего подобного не происходило. В качестве отвлекающего маневра, призванного создать угрозу южному флангу Израиля, Насер перебросил дополнительные войска на Синай. После этого он потребовал убрать наблюдателей UNEF с границы с Израилем, и это требование было немедленно удовлетворено генеральным секретарем ООН У Таном — к удивлению и недоумению многих наблюдателей, а может, даже и самого египетского президента.

Блокаду Тиранского пролива для израильского судоходства, объявленную Насером 23 мая 1967 г., Израиль счел casus belli — поводом к началу войны. Пугающая риторика, звучавшая в арабских столицах, обостряла охватившее израильтян ощущение обреченности, нахождения в осажденной крепости, а непопулярный премьер-министр и министр обороны страны Леви Эшколь оказался не в состоянии вселить в людей уверенность. Последние попытки международного сообщества предотвратить войну путем политических консультаций или демонстративной отправки многонациональной флотилии в израильский порт Эйлат никакого результата не дали [311] .

Утром 5 июня 1967 г. израильские истребители нанесли внезапный удар по египетским аэродромам, уничтожив большую часть самолетов прямо на земле, а танки и войска ЦАХАЛ вошли в Газу и на Синайский полуостров. Связанная недавно подписанным пактом о взаимной обороне и передавшая свою армию (по крайней мере, на бумаге) под командование Египта, Иордания открыла огонь по израильским позициям в Иерусалиме и окрестностях, что вынудило Израиль развернуть боевые действия на двух фронтах. Израиль молниеносно уничтожил ВВС Иордании и Сирии и одерживал победу за победой над египетскими и иорданскими наземными силами. 9 июня израильские войска получили приказ начать массированное наступление с целью захватить контролируемые Сирией Голанские высоты. После шести дней боев Египет потерял около 10 000–15 000 человек убитыми и 5000 пленными; Иордания потеряла 800 человек убитыми, тогда как более 600 были взяты в плен; потери Сирии составили 500 человек убитыми, две с половиной тысячи ранеными и почти 600 человек пленными. Израиль потерял около 780 человек убитыми и две с половиной тысячи ранеными [312] .

Историки, изучающие арабо-израильские войны, продолжают спорить по ряду вопросов, связанных с началом войны 1967 г. Один из них звучит так: дала ли администрация президента Линдона Джонсона «зеленый свет» — или все же «желтый» — превентивному удару Израиля по Египту в ходе консультаций на высоком уровне, состоявшихся в конце мая. Другой — специально ли (и если да, то зачем) СССР снабжал сирийцев и египтян заведомо ложной информацией, вольно или невольно способствуя усилению воинственности арабских государств, которая в итоге спровоцировала Израиль на превентивный удар [313] .

Еще важнее оказались последствия, ощущавшиеся по всему региону. Решительная победа Израиля изменила геополитический баланс и карту Ближнего Востока. Молниеносный захват силами ЦАХАЛ Синайского полуострова, сектора Газа, Западного берега реки Иордан и Голанских высот увеличил территорию Израиля на 430 000 кв. км, что в три с половиной раза превышало площадь страны в период с 1949 по 1967 г. Война также в нескольких отношениях изменила очертания конфликта. Примечательно, что новая карта лишала Египет и Иорданию «опеки» над палестинцами в секторе Газа и на Западном берегу, объединив все части бывшей подмандатной Палестины под властью Израиля (карта 7.1).

Некоторые задавались вопросом, не возникла ли в тот момент возможность согласовать новый план раздела или передела оспариваемых территорий Эрец-Исраэль/Палестины между израильтянами и палестинцами; эта надежда оказалась иллюзорной и мимолетной [314] . В Израиле преобладали настроения, абсолютно несовместимые с подобными идеями. После нескольких недель апокалиптического уныния израильская публика наслаждалась опьянением и облегчением из-за победы — «мгновенного снятия долгой осады». Авраам Бург вспоминал:

Карта 7.1. Израиль и оккупированные территории, 1967 г.

Для некоторых бесспорная победа Израиля стала «Холокостом, которого не случилось» — главным образом потому, что на этот раз решительные израильские евреи повели себя не так, как их пассивная родня из диаспоры [316] . Многие религиозные евреи восприняли победу как чудо, а захват святых мест внутри древних стен Иерусалима — как знак божественного вмешательства и одобрения идеи освободить весь Эрец-Исраэль в его библейских границах. «Мессианский, экспансионистский ветер пронесся над страной, — писал Бенни Моррис. — Людей неверующих он тоже увлек» [317] . В августе 1967 г. целый ряд видных деятелей Израиля, представлявших весь политический спектр страны, подписали манифест «Движения за неделимый Израиль», заложив основы для появления несколько лет спустя движения «Гуш Эмуним» («Союз верных»), которое будет бороться за (повторное) заселение евреями новообретенных территорий. По их твердому убеждению, никакая часть территорий, известных как Эрец-Исраэль ха-шлема («Великая земля Израиля»), не должна становиться предметом уступок или даже переговоров [318] .

Те в арабском мире и других странах, кто считал создание Израиля в 1948 г. преступным итогом колониального вмешательства, насильственного захвата и этнической чистки, смотрели теперь на торжествующих израильтян и новую карту значительно расширившегося в 1967 г. Израиля как на доказательства того, что агрессивность и экспансионизм — неотъемлемые черты сионизма. Во время войны и сразу после нее было перемещено от 200 000 до 250 000 палестинцев (почти четверть населения Западного берега), причем многие из них стали беженцами во второй раз с 1948 г. Депортации, подобные изгнанию жителей четырех деревень в окрестностях Латрунского монастыря, содержали, как сказал один ученый, «элемент мести за 1948 год» [319] . Жители, оставшиеся в своих домах, попали под израильскую военную оккупацию — а она затянется надолго, поскольку после третьей крупной арабо-израильской войны отношения между сторонами в очередной раз зашли в тупик.

По целому ряду причин июньская война 1967 г. стала переломным моментом в истории Ближнего Востока [320] . Арабы Египта, Сирии, Иордании и Палестины, испытав шок от молниеносной победы Израиля и собственной неспособности держать удар, несмотря на все попытки модернизации, предпринятые после 1948 г., снова погрязли в самокритике и внутренних дискуссиях [321] . В поисках духоподъемного исторического контекста, в который можно было бы поместить неудачу арабских государств в недавней войне, некоторые мусульманские правоведы, религиозные лидеры и политики проводили параллели между конечной участью Израиля и судьбой королевства крестоносцев, разгромленного Саладином в 1187 г. [322]

Захват Израилем египетского Синая, иорданского Западного берега и сирийских Голанских высот открыл, по крайней мере теоретически, потенциальную возможность для торга, но никаких двусторонних соглашений после войны 1967 г. достигнуто не было [323] . Тем не менее несколько месяцев закулисных международных переговоров привели к появлению формулы «земля в обмен на мир», которая впоследствии превратилась в священный принцип и стала отправной точкой для любых поисков путей прекращения арабо-израильского конфликта. После того как конфликт приобрел свои новые очертания, Израиль начал играть в нем роль региональной сверхдержавы, самодовольно ожидающей «телефонного звонка» с просьбой о мире от Насера из Каира, Хусейна из Аммана и/или Салаха Джадида из Дамаска. На международном уровне и Египет с Сирией (при поддержке СССР), и Израиль (при поддержке США) стремились оказать давление на противника посредством механизмов ООН.

22 ноября 1967 г. по итогам нескольких месяцев публичных дебатов и закулисных переговоров Совет Безопасности ООН одобрил резолюцию № 242, основанную на согласованной позиции, которая, по мнению ее составителей, делала возможным некоторое продвижение к миру. Резолюция, в основе которой лежала идея «земля в обмен на мир», станет образцом для всех будущих усилий по урегулированию конфликта. Начиная с ноября 1967 г. чиновники ООН, а также представители США и СССР на протяжении нескольких лет пытались дипломатическими средствами принудить каждую из сторон заявить о своем согласии с принципами и рекомендациями этой резолюции [324] .