Чтение онлайн

— Чего ей?

— К Японцу приехала.

— Отойдите, — кто-то ревниво оттесняет моментально собравшуюся толпу. — Это мой свояк или ваш? Вы мне вопросы задавайте. Мишкина жена и моя — родные сестры. Мы с Мишкой свояки.

Свояк Сема рассказывает: все погибли в Одессе во время оккупации (ни за что не захотели эвакуироваться). Жива только дочь Бени Крика, Аделя Винницкая, она живет в Баку. А Бенина внучка — заслуженная учительница. Сын Семы, кстати, тоже учитель. Воспитывает ребятишек в детском доме, на конкурсе современного танца получил вторую премию за хали-гали. «Детский дом — очень ответственная работа. Дети там, понимаете, иной раз хулиганистые, из не очень приличных семей…» Что же касается Мишки, так на Мясоедовской, 22, квартира 2, первая комната налево была его спальня…

Мясоедовская, 22, квартира 2, первая комната налево.

Инженер Валентина Гаморина, специалист по холодильному оборудованию. Их предприятие экспортирует это оборудование в восемнадцать стран. Задача Гамориной — проверять, нет ли в какой-нибудь из этих стран патента на тот вид продукции, который предприятие туда поставляет. Если патент имеется, заводские инженеры немедленно меняют конструкцию изделия.

Про патенты мы говорим шепотом, потому что дочка спит. Устала очень: учится музыке, частным образом, тут, через дорогу, недавно вернулась с урока. На Молдаванке теперь все учатся музыке. Потому что современная Молдаванка — уже не тот старый нищенский район. Люди работают, неплохо зарабатывают, а когда у человека появляются деньги, ему хочется иметь то, что всегда имели те, кому хорошо жилось. Например, пианино. Так что покупается инструмент, желательно немецкий, за тысячу двести, в кредит. Не какая-нибудь там молодежная гитара. Серьезная музыка, фортепиано или скрипка. Как Давид Ойстрах, Эмиль Гилельс, Яша Хейфец, Яков Зак. Все они, чтоб вы знали, с Молдаванки.

Средняя специальная музыкальная школа имени Столярского — самая популярная в городе. Двадцать пять человек на место, всесоюзный рекорд. Попасть в эту школу — великая удача. Вот мама Олега Дьяченко, фармацевт, — она бросила работу, чтобы воспитывать талантливого сына. Олег в этом году сдал вступительный экзамен в школу Столярского лучше всех и в первый день учебного года будет перерезать ленточку. Ленточка должна быть непременно красной и атласной, так что бедная мама Дьяченко уже неделю бегает по магазинам.

— Можете себе представить: во всей Одессе нет красных лент, — говорит мама Дьяченко, но тут же вспоминает, что разговаривает с зарубежным корреспондентом, у которого может сложиться плохое мнение об Одессе, и поспешно добавляет: — Неудивительно, что лент не хватает. Столько новых объектов в последнее время открывается.

Мы возвращаемся к Мишке Япончику. Инженер Гаморина слышала, что здесь была его спальня.

— Знаете, мне даже советовали снести вон ту стену. Потому что когда-то здесь была одна большая комната, Мишка Япончик сам перегородил ее напополам. Не мог ли он что-нибудь замуровать в этой стене?

Недавно «Моряк» попытался вернуть себе былую славу. Пришли новый редактор, несколько молодых репортеров. Однако их усилия встретили сопротивление прежнего коллектива.

— Мы им толкуем: на данном этапе работают иначе. А они удивляются, почему на фото симпатичная передовичка-крановщица, а не передовой портовый кран.

Они задумали возродить былые традиции: путешествия, дыхание большого мира, запах далеких морей.

— Сделаем такую маленькую международную газету…

Звонят в доки в Висмаре и в лондонскую корпорацию «Ллойд» — и самих охватывает радостное волнение, потому что уже лет сорок не доводилось звонить в такую даль. Но важнее всего для них местные дела, одесские.

Моряки-отцы уходят в рейс на много месяцев — газета пишет о проблемах воспитания.

Моряки-мужья редко бывают дома — отсюда проблема с женами. Жены объединились в специальный клуб, куда не принимают ни матерей, ни сестер моряков. Надежда Коваль, председатель, рассказывает, какая в клубе ведется работа:

— Политико-воспитательная, культурно-массовая, доклады о международном положении, состоялись уже три беседы о жизни Ленина.

Развернулась дискуссия о молодежи. В старину люди верили, что души умерших моряков вселяются в альбатросов и дельфинов, так что их не убивали, а сейчас матрос-материалист знает, что нет никакого переселения душ, и стреляет по дельфинам и чайкам! Совет ветеранов флота посвящает молодежи специальные собрания.

— А то разгуливает, понимаете, по городу, а у самого волосы, как у попа. Таких надо сразу же на объектив брать!

Прав был Саша Кноп: нет больше прежней Одессы. Все это интересно только старичкам с палочками, которые ходят в краеведческий клуб «Одессика» слушать доклады об Одессе двадцатых годов.

Иногда кто-нибудь скажет приезжему:

— Здесь была ночлежка, в которой жил Горький — читали «Челкаша»? А это кабачок «Гамбринус» — вы, конечно, помните рассказ Куприна?

Можно посидеть на скамье и погрызть сушеную воблу под пиво и мелодию «Соньки»: «Но красивей их во много раз Сонька, что живет на Молдаванке». Разумеется, и кабачок, и скамья — новодел.

А безногий чистильщик обуви на Преображенской — не просто чистильщик, он снимался в «Броненосце „Потемкине“», помните сцену на лестнице? Иван Андреевич до сих пор вспоминает Эйзенштейна и фильм, потому что у киногруппы была своя столовка, где кормили задарма и досыта.

— А что, — удивляется он, — неужели и в Польше про нашего «Потемкина» слыхали?

Но все это дела давно минувших дней. Сегодня «Моряк» — обычная советская газета, подобная другим газетам, а Одесса — обычный советский город, подобный другим городам.

А того «Моряка» и той Одессы, может, и вовсе не существовало? Может, ее придумали Паустовский с Бабелем? Но это не так уж и важно.

В помещении «Современника» несколько дней выступал театр-студия «Жаворонок». Показывали «Жаворонка» Ануя. Это был первый спектакль новорожденного театра. Зрительный зал переполнен, перед театром каждый вечер собирается толпа, на перроне станции метро «Маяковская» у выходящих из вагона спрашивают «лишний билетик».

«Современник» возник как протест против мхатовского художественного метода. Будущие его актеры окончили школу-студию МХАТа и были приняты в труппу театра — счастливый билет для молодого актера. Работа в театре обещала прочное положение в профессиональной среде, социальный статус и славу. Молодые артисты отказались от своего счастливого билета, покинули МХАТ и создали собственный театр.

«Таганка» зародилась в лоне театра имени Вахтангова. Юрий Любимов, ее нынешний главный режиссер, был актером Вахтанговского театра и преподавателем Щукинского училища. Со своими учениками он поставил Брехта, а потом, вместе с труппой, Брехтом и собственной художественной программой, переместился на Таганку.