Чтение онлайн

Новое сообщение от него.

Броуди: Нужно было покормить Чарли. Позвони, когда проснёшься? Я думал, можем вместе позавтракать. Нам надо многое обсудить.

Он помнит, что я сегодня улетаю? Думает, что я передумала после прошлой ночи?

А стоит ли мне улетать после прошлой ночи?

Когда я в его объятиях, легко представить, что можно отказаться от всего. От Лондона. От поездок. Просто остаться с ним. Позволить ему заботиться обо мне. Но надолго ли хватит этой новизны? Когда эйфория утихнет, что останется? Я не могу быть просто девушкой Броуди. Но и не знаю, кем быть здесь, в Силвер-Крике. Смогу ли я остаться писательницей? Смогу ли остаться собой?

Где-то внутри, в глубине сознания, пробуждается крохотная надежда: Ты сможешь, Кейт. Ты сможешь всё устроить.

Но вместе с этой мыслью снова возвращается страх. Тот самый, от которого я не могу избавиться.

Я натягиваю плед крепче. Он всё ещё пахнет бабушкой. И слёзы внезапно подступают к глазам.

Бабушка Нора была строгой, как и мама. Она держала дом в порядке и многого требовала. Но в ней всегда было что-то мягче, чем в маме. Что бы между мной и мамой ни происходило, бабушка всегда находила способ показать, что я любима.

А я её бросила.

Сбежала, потому что так было проще, чем разбираться с мамой. Потому что я до смерти боялась стать такой же, как она. Потому что была слишком эгоистичной, чтобы подумать о ком-то, кроме себя. Даже когда бабушка умерла, и одна из моих жизненных опор исчезла, я не вернулась.

Новая волна стыда накрывает меня.

Я плохо умею любить.

Броуди, возможно, этого ещё не понял. Но все, кто его любит, — поняли. Вот почему Оливия и её мама так настороженно ко мне относятся. Его семья не верит, что я не разобью ему сердце.

Я снова смотрю на сообщение от Броуди.

Я не хочу причинять ему боль. И никогда бы не сделала этого специально. Но если я не смогу полюбить его так, как он того заслуживает — разве это не тоже боль?

Броуди не должен идти на компромисс. Он не должен довольствоваться малым.

Я снимаю плед с плеч, аккуратно складываю и кладу обратно на диван. На мне всё ещё его худи. Я тоже снимаю его, аккуратно кладу рядом с пледом.

Сажусь на край дивана. Руки лежат на коленях. Я просто сижу. Минут двадцать. Дышу. Думаю. Впитываю тишину.

И когда мысли становятся ясными, а решение крепнет, я кладу телефон поверх худи и поднимаюсь наверх собирать вещи.

Броуди

Сообщение от Кейт приходит только после одиннадцати утра.

Сначала я не волновался. Вчера мы рано встали. Захотеть поспать подольше — не преступление. Но когда утро начало незаметно перетекать в полдень, я стал задумываться.

Может, не стоило ей всё говорить.

Может, стоило подождать.

Может, предложение позавтракать и поговорить показалось ей слишком навязчивым. Слишком резким.

Но теперь всё это не имеет значения.

Я перечитываю её сообщение, пытаясь осознать, что именно она мне говорит.

Кейт: Прошлая ночь была ошибкой, Броуди. Я хочу быть тем, кто тебе нужен, но не уверена, что когда-либо смогу быть той, кого ты заслуживаешь. А я слишком тебя люблю, чтобы разрушить нашу дружбу, пытаясь притвориться.

Я смотрю в экран, когда приходит второе сообщение:

Кейт: Я еду в Лондон на собеседование. Надеюсь, мы скоро поговорим.

Собеседование.

Со всем, что происходило между нами, я совершенно забыл, что она сегодня уезжает в Лондон.

Я стал настоящим мастером в ментальной гимнастике, лишь бы не думать, каким может быть моё будущее с Кейт. Но когда я проснулся этим утром от запаха апельсиновых цветов в её волосах, от тепла её тела рядом — я перестал бороться. Закрыл глаза и позволил себе мечтать.

И мечты хлынули, как вода через плотину на озере Саммит. Свадьба на ферме. Свой дом. Совместная жизнь. Прогулки по магазинам. Походы. Сад.

Я видел, как мы растим детей. Как возим их на ферму — кататься на тракторе, кормить коз, срывать клубнику прямо с грядок. Я даже думал, как мог бы подстроить своё расписание, чтобы мы проводили лето в Европе, поближе к тем местам, о которых Кейт пишет больше всего.

Пять минут назад я собирался приготовить ей завтрак, сказать, что люблю её, и попросить остаться.

А теперь она ушла.

Я провожу рукой по волосам. Я совершил чудовищную ошибку.

Колоссальную.

Ошибку масштаба землетрясения.

Ошибку, которая разрывает душу.

Потому что даже если я больше никогда не увижу Кейт, она уже испортила меня для всех остальных.

Я должен был согласиться, когда она сказала, что не стоит ехать в Роббинсвилл. Должен был попросить Гриффина провести для неё второе занятие по каякингу. Должен был держаться подальше. Избежать всего этого.

Я хожу по кухне, как на грани взрыва. Перри предупреждал, что так и будет. И ведь не потребовалось даже всё лето. Кейт была здесь всего месяц, а я уже не нахожу себе места — от желания, от страха её потерять, от злости. Что она не останется. Что она не...выберет меня.

Я хватаю ключи от Gator и выхожу через заднюю дверь. Поворачиваю на тропу к ферме, еду так быстро, что в голове слышу голос матери: «Не гони!» Когда доезжаю до фермы, не останавливаюсь — пролетаю мимо дома и направляюсь к саду. Доехав до восточного пастбища, поворачиваю в лес, петляю между деревьями, пока не добираюсь до ручья с родниковой водой, в котором мы купались в детстве.

Но даже тут не чувствуешь себя в безопасности. Кейт тоже здесь плавала. Куда ни глянь — всё напоминает о ней.

Мне нужно найти братьев. Хотя бы одного.

Разворачиваю Gator и направляюсь к ресторану Леннокса. Или к тому, что почти ресторан — ремонт до сих пор не закончен, но Леннокс почти всегда там.

Паркуюсь у задней двери. Он вообще бывает здесь по воскресеньям? Насколько я знаю, он всё ещё живёт у Перри. Если его нет тут, может, он там?

Прежде чем я успеваю обдумать варианты, Леннокс появляется в дверях. Босой, без рубашки, в спортивных штанах и с миской хлопьев в руке. Волосы торчат во все стороны — явно только что проснулся.