Чтение онлайн

Суть в том, что Перри меня интригует. Мне интересно. И несмотря на страх быть отвергнутой, я хочу выглядеть на все сто.

Джинсы? Джинсы и ботинки? Фланелевая рубашка? Коса и соломенная шляпа?

Ладно, шляпа — это уже перебор. Но Господи, как же сложно выбрать.

В итоге я решаюсь на джинсы, фланелевую рубашку, завязанную на талии, и свои клетчатые резиновые ботинки. Они достаточно удобные, чтобы проходить в них весь день, и подойдут под любую часть фермы, куда нас занесёт. По крайней мере, я надеюсь. В фермерском труде я не особо опытна, хотя сомневаюсь, что Перри собирается поручать мне настоящую физическую работу.

Хотя немного тревожно то, что если он вдруг попросит меня поработать руками — я, скорее всего, соглашусь. При условии, что он будет рядом.

На следующее утро я отвожу Джека (вовремя!) и спускаюсь по горной дороге в Силвер-Крик. Я одета так, чтобы впечатлить — и, если потребуется, вычистить козлятник. Баланс сложный, но, как мне кажется, я справилась?

Всю дорогу я мысленно перебираю всё, что знаю о предстоящей встрече выпускников Перри. Не потому что мне нужно, а потому что интересно до чёртиков. Я ответила на письмо так, как он просил. Без шуток. Даже без капли иронии. И буквально через минуту получила ответ — такой, что пожалела, что не была ехиднее.

Женщина, которая пишет эти письма, кто бы она ни была, оказалась довольно язвительной. Написала, что «в духе Перри» — отправить ассистентку отвечать вместо того, чтобы самому «удостоить её личного внимания». Я уже было набрала ответ, в котором собиралась сообщить, что Перри слишком занят, ведь проводит время со своей суперсексуальной ассистенткой… но в последний момент всё-таки передумала и не нажала «отправить».

Наверняка какая-то бывшая. Но если спустя пятнадцать лет она всё ещё так зла? В письме стояли её инициалы: Д. Х. А вдруг эта Д — это Джоселин? Может, та самая дама с воссоединением — это бывшая жена Перри?

В любом случае, я до сих пор не решила, стоит ли показывать ему её письмо. Он же на встречу не поедет. Вопрос закрыт.

Хотя это не делает меня менее нетерпеливой узнать, в чём там дело на самом деле.

Когда до Силвер-Крика остаётся минут десять, я вдруг осознаю: я одна в машине. С тех пор как я работаю из дома, и кроме меня и Джека в доме никого нет, я почти никогда не бываю одна в машине. А ведь всем известно, что машина — одно из лучших мест, чтобы петь во весь голос.

До Джека... вернее, до Тревора, я пела при каждом удобном случае. В машине, в душе, на кухне — где угодно. Почти ничто не наполняло меня так, как музыка.

Я знаю, что та часть меня всё ещё где-то живёт глубоко внутри, но найти её было нелегко. Я уже несколько лет не играла на пианино и не пела по-настоящему. Не с тех пор, как Тревор продал мой инструмент.

Сердце сжимается, будто от резкого укола, и я плотно сжимаю губы.

Я в порядке.

Я прошла через бурю — и теперь стою по другую её сторону.

Я пою по другую сторону этой бури.

Я включаю музыку погромче, конечно же, Pink, и пою так, будто от этого зависит моя жизнь. И, боже, как же это хорошо. Так хорошо. Я не останавливаюсь до самого Силвер-Крика. Я запыхалась, щёки горят, когда я бросаю взгляд на своё отражение в зеркале заднего вида, но я не помню, когда в последний раз чувствовала себя настолько живой. Настоящей. И в тот момент, когда я ощущаю себя лучше, чем за долгие месяцы, в голове всплывает образ Перри.

Что бы это ни значило… Может, дело в том, что он — как символ возможности. А впервые за долгое время возможность не пугает меня.

Я медленно проезжаю через крошечный городок и сворачиваю на длинную дорогу, ведущую к ферме Стоунбрук. Спокойствие, которое я чувствовала минуту назад, тут же сменяется нервным напряжением, и я сильнее сжимаю руль.

Я справлюсь. Я готова.

Я никогда раньше не бывала здесь, когда всё не было завалено фудтраками и палатками на фестивале урожая. Даже тогда место казалось мне красивым, а сейчас, без всей этой суеты, оно просто потрясающее.

Холмы, уходящие в даль, по обе стороны обсаженной деревьями дороги, леса в огне осенних красок. Белые деревянные заборы, и, конечно, огромное фермерское поместье на вершине холма. Я сворачиваю за поворот и проезжаю мимо будущего ресторана, который откроется уже в следующем месяце. Снаружи он выглядит великолепно: открытые балки, стильная каменная кладка и современная металлическая вывеска над дверью с надписью Hawthorne.

Всё, что я делала до этого для Перри, почти не касалось ресторана, но он попросил меня вычитать финальное меню, и, о боже, к концу я уже умирала от голода. Я знаю, что Перри переживает, но с таким меню ресторан обречён на успех. Люди готовы ехать куда угодно, чтобы попробовать что-то подобное.

Я паркуюсь и стараюсь успокоить сердцебиение. Опускаю козырёк и в последний раз проверяю отражение.

— Нечего волноваться, — говорю себе, разглаживая брови.

Они не кажутся ли сегодня гуще обычного? Я наклоняюсь ближе. О, боже. Им срочно нужна коррекция. Я не могу встретиться с таким горячим начальником с этими… кустами.

Ладно, это не совсем монобровь, но я правда выгляжу так, будто потеряла пинцет три месяца назад и не удосужилась купить новый.

Я кусаю губу, колеблясь. У меня в машине всегда есть пинцет — любая женщина знает, что естественное освещение — лучшее для выщипывания. Ну и для того, чтобы заметить ужасные волоски в самых неожиданных местах. (Сантиметровая чёрная волосина на подбородке, которую вчера, клянусь, не было — как вообще я её пропустила?!)

Но сейчас, за секунду до встречи с Перри, явно не время выщипывать брови.

Я с щелчком захлопываю козырёк.

— Не видишь — значит, и выщипывать нечего, Лайла. Давай, вперёд. Горячий Хоторн тебя ждёт.

Раздаётся лёгкий стук в окно, и я подпрыгиваю, схватившись за сердце.

Очевидно, Горячий Хоторн стоит прямо за дверью моей машины.

Он отступает, а я в панике выскакиваю наружу, закидываю сумку на плечо и только надеюсь, что он не слышал, как я назвала его «горячим».

— Привет! Доброе утро! — говорю я с чуть переигранной бодростью. — Надеюсь, я вас не заставила ждать?

— Вовсе нет. Я возвращался из амбара и заметил тебя. Извини, если напугал.

Я отмахиваюсь.

— Всё в порядке. Не беспокойся.

— Ты, э-э… — он проводит рукой по волосам. — Ты с кем-то разговаривала?

У меня неприятно сжимается живот.

— Почему? Ты слышал?

Перри не улыбается, но уголки его губ подёргиваются. Значит — точно слышал.

— Эм, нет, — говорит он слишком неубедительно. — Вообще нет.

Будь это хоть капля правды. Но если я соглашусь с ним, разговор закончится быстрее. Потому что альтернатива — это признаться, что я мысленно зову его Горячим Хоторном, а этого точно не будет.

— Просто немного подбадривала себя, — говорю я.

Он кивает.

— Ага. Конечно. Я тоже так делаю.

Нет, не делает. Я уверена. Но всё равно благодарна, что он притворяется.

Перри откидывается на пятки, кивает в сторону дома.

— Пойдём?

— Да! Конечно, — я тут же подстраиваюсь под его шаг, пока он обходит дом к боковому входу для сотрудников. На нём снова повседневная одежда, как и в прошлый раз, когда у него спустило колесо. И нет, я не жалуюсь. Он выглядит отлично в джинсах и фланели. И джинсы выглядят на нём отлично.