Чтение онлайн

— Только с мисс Кеннеди. Когда она отчитала меня за взятку с качелями.

Ну да, это в её стиле. Её любимая фраза.

— Перри, я уверена, всё было не так ужасно. Это же был твой первый раз наедине с Джеком. Нельзя ожидать, что с первого дня ты всё будешь знать и уметь.

Он снова плюхается на диван.

— Отцы за нашим столом говорили о том, что у них почти не остаётся времени даже на уединение с женами. Про сумасшедшие графики. И про то, как дети вдруг перестают есть сыр. Даже на пицце.

— Да, некоторые дети такие. Обычно они из этого перерастают.

— Видишь? — говорит Перри, поднимая руку, словно хочет этим подчеркнуть свою мысль. — Ты знаешь это, потому что ты мама. А я не отец, Лайла. Я ничего не понимаю.

Я достаточно пережила из-за родительских нервотрепок, несмотря на то, что делала всё правильно и, вероятно, буду делать ошибки и дальше, чтобы сразу распознать их, когда они случаются. С одной стороны, это значит, что Перри заботится. Он не хочет разочаровывать ни Джека, ни меня, а это важно.

С другой стороны, я не могу решить, что не хочу стараться. Быть родителем — это сложно. Джек — мой ребёнок, в горе и в радости, а значит, мне придётся продолжать пробиваться сквозь всё, делая всё, что в моих силах.

А Перри может выбирать. И от этой мысли у меня по коже бегают мурашки, а тонкий слой пота блестит на нижней части спины.

— Знаешь, что Джек спросил меня, когда слез с автобуса сегодня днем?

Перри наклоняется вперёд, положив локти на колени. Меня сводит с ума, как он сейчас невыносимо красив: напряжение обрисовывает каждую линию его тела. Он поднимает глаза, чтобы встретиться с моими.

— Он спросил, когда ты переезжаешь. Чтобы он смог начать звать тебя «папочка».

Перри фыркает.

— Не знаю, почему тебе кажется, что это должно меня как-то утешать.

Я приближаюсь, касаясь его ноги.

— Потому что, Перри, девяносто процентов того, что ты считаешь своими неудачами сегодня, Джек даже не заметил. Ему было здорово. А остальные десять процентов? Знаешь, добро пожаловать в клуб. Я совершила миллион ошибок. И, скорее всего, совершу ещё миллион. Ни один родитель не знает, что он делает всё время.

— Так почему же у тебя всё получается так легко?

— Ты же провёл всего один день с Джеком и со мной. Обещаю, у меня бывают свои моменты.

Даже произнося слова, чтобы успокоить Перри, я боюсь, что они могут оттолкнуть его ещё сильнее. И я с полной уверенностью понимаю, что никогда не должна была позволять Перри взять Джека на завтрак. Просто — бросить кого-то в глубокую воду. Навигация по школе — почему я не сказала Перри, кто учитель Джека? — управление очередью на шведском столе в начальной столовой — эти школьные мероприятия могут стать испытанием для кого угодно.

Это было слишком, слишком рано, и это моя вина.

Я собираюсь что-то сказать, но прежде чем успеваю, Перри продолжает:

— Когда люди влюбляются, Лайла, они начинают встречаться. Узнают друг друга. Строят совместную жизнь. Потом у них появляются дети. Всё происходит постепенно.

Гнев вспыхивает в груди.

— Да, я знаю. Я уже проходила это однажды, — резко говорю я. — То есть ты хочешь сказать, что одиноким родителям даётся только один шанс на счастье, а дальше они обречены? Одиноки до конца жизни?

— Я не то имел в виду. Но, может, тебе стоит встречаться с другими одинокими родителями, которые уже знают…

— О Боже, — восклицаю я, поднимаясь. — Ты вообще слышишь себя? Перри, ты знал о Джеке с первой минуты наших отношений. Я никогда не скрывала его от тебя.

— Я знаю. Знаю…

Он проводит рукой по волосам и встаёт.

— Чёрт, я все делаю не так, — говорит он, его широкие плечи опускаются, голова качается, словно вся сила ушла из него. — Мне так хочется вернуться в те времена, когда было только мы вдвоём.

Слёзы наворачиваются в моих глазах, и я поднимаю взгляд, умоляя их не вспыхнуть, пока я не сяду в машину и не поплачу в одиночестве, без этого безумного мужчины рядом.

— Но нас никогда не было только вдвоём, — говорю я. — Это никогда не было так. — Я направляюсь к двери. — Но я слышу тебя, Перри. Для тебя это слишком много. И, наверное, лучше понять это сейчас, чем потом.

Я почти достигаю входа, когда Перри зовёт меня.

— Лайла, подожди!

Я оборачиваюсь, и он бросается ко мне, хватает меня за локти, его лицо искажено болью.

— Я не говорю, что не хочу этого. Что не хочу тебя, — говорит он, прижимая меня к груди, и на мгновение, эгоистично, я позволяю себе это. Чувствую, как его руки скользят вокруг, как он прижимается своей твердой теплотой.

Но я не могу. Не хочу. Моё сердце не выдержит этого ещё дольше.

Я прижимаю ладони к его груди и отталкиваю его.

— Перри, я люблю тебя. Я была готова сказать тебе это после завтрака. Я репетировала это всё утро, — говорю я.

Что-то проблеснуло в его глазах, когда я произнесла эти слова, но он не повторил их. Может, так и лучше.

— Я люблю тебя. Но ты не получишь меня без Джека. Мы — единый комплект.

— Я знаю. Конечно, знаю, — мягко говорит он. — Но что, если я не смогу?

— Что, если ты не сможешь? — спрашиваю я. — Или если не сможешь сделать это идеально?

— Ты заслуживаешь идеала, — говорит он с раздражением в голосе. — Джек заслуживает идеала.

— Разве не ты сегодня утром говорил мне, что наши недостатки делают нас настоящими? Я не хочу идеала, Перри. Я просто хочу тебя.

Я наклоняюсь, прижимаю губы к его, и он нежно берет меня за лицо, целуя с такой страстью, что слёзы начинают литься быстрее.

Это мог быть поцелуй, который говорит «Я люблю тебя».

Это мог быть поцелуй, который говорит «Прощай».

Я отстраняюсь и отступаю, пока не оказываюсь вплотную к его входной двери. Он сегодня сказал слишком много жестких слов, чтобы я могла сомневаться.

— Я знаю, что для тебя это много, — говорю я. — Попросить тебя стать частью жизни Джека — это большое дело. Я не стану тебя уговаривать, как бы сильно не хотела, ведь это должно быть твоим выбором. Но я хочу, чтобы ты сделал этот выбор, зная все факты. — Я вытираю слёзы пяточкой руки. — Перри, я люблю тебя. И обещаю: если ты захочешь, я проведу остаток своей жизни, любя тебя так, как ты того заслуживаешь.