Чтение онлайн

Даже просто произнести эти слова вслух, взять их на себя, заставляет меня чувствовать себя устойчивее на ногах.

— У Джека футбольный матч в субботу утром, — продолжаю я. — В десять часов, в парке Флетчера. Его команда играет в светло-голубых; я не стану уступать, когда речь идёт о Джеке, так что если ты согласен, ты должен быть полностью вовлечён. Подумай пару дней. Если придёшь на матч, я пойму, что хочешь попробовать. — Я делаю глубокий вдох. — Если не придёшь? Тогда я пойму, на каком ты этапе и чего хочешь. И я не приду на работу в понедельник утром.

Его глаза встречают мои, словно последний мой комментарий удивил его.

Я пожимаю плечами.

— Я не могу любить тебя и при этом продолжать работать на тебя. Не если ты не сможешь любить меня. Любить нас. — Я наклоняюсь и целую его в щёку. — Прощай, Перри.

Выходя к своей машине, со свежими слезами, стекающими по лицу, я могу только надеяться, что это не прощание навсегда.

Перри

— Дай уточню, — говорит Броуди, наклоняясь вперёд. — Она сказала, что хочет провести остаток жизни, любя тебя так, как ты того заслуживаешь… а ты позволил ей уйти?

Я опускаю пустой стакан на барную стойку в ресторане Леннокса.

— Всё не так просто.

Поздно. В ресторане Хортон почти никого не осталось. Мы с Броуди единственные у бара. Ещё с полчаса и к нам присоединится Леннокс. То есть слушать мне придётся уже не одного брата, а сразу двух.

Тайлер садится на барный стул с другой стороны от Броуди.

— Извини, что опоздал. Я что-то пропустил? Ты убедил его?

Прекрасно. Значит, теперь у меня два брата и один шурин против меня.

— Серьёзно? Теперь вы вдвоём на меня накинулись? — спрашиваю я, глядя на Броуди.

Он пожимает плечами.

— Тайлер — единственный из нас, у кого есть ребёнок. Его мнение весомее.

— Его ребёнку от силы пять минут, — возражаю я. — Это не то же самое.

— Почти три месяца, вообще-то, но… — Я кидаю на него такой взгляд, что Тайлер тут же умолкает. — Ладно, я просто посижу. Молча.

— Я всё ещё считаю, что ты всё усложняешь, — говорит Броуди. — Она сказала, что любит тебя. Просто скажи, что ты её тоже любишь, поцелуй по-настоящему и вперёд, навстречу закату.

Я закатываю глаза.

— А я говорю, что ты всё упрощаешь. Не забывай: прежде чем ехать в закат, нам нужно заехать за ребёнком из садика.

Броуди молчит, и это даже хуже. Лучше бы он начал меня ругать. Или обзываться. Хоть что-то. Всё лучше, чем вариться в собственных обвинениях под тяжестью его молчаливого осуждения.

— Такое настроение тебе не идёт, брат, — наконец говорит он. — Не понимаю. Ты всегда хотел детей. Ты правда готов отпустить такую женщину, как Лайла, только потому, что у неё уже есть ребёнок? Тебя смущает, что он не твой? В этом дело?

— Не в этом, — говорю я быстро. — Мне всё равно, чей он.

— Тогда в чём?

Я верчу пустой стакан в ладони, пока обдумываю, как объяснить. С тех пор, как Лайла ушла прошлой ночью, я думаю без остановки. Настолько, что даже не поехал на работу — впервые за много лет — и вообще не выходил из дома, пока Броуди не втащил меня силой в Хоторн. И после всех этих мыслей я всё равно не ближе к ответу.

— Лайла даёт мне ощущение жизни, — наконец говорю я. — Не знаю, имеет ли это смысл. Но когда я на неё смотрю, всё становится ярче. Просто… всё правильно. Я никогда не чувствовал такой правильности. Будто моё тело, до самого последнего атома, знает, что мы должны быть вместе. — Я поднимаю взгляд. — Это так же было у тебя с Кейт?

Броуди улыбается и кладёт руку мне на плечо.

— С самого начала.

Я качаю головой.

— Не понимаю, как ты столько лет это выдерживал. Ты же был влюблён в Кейт бесконечно долго, прежде чем она вытащила тебя из френдзоны. Не каждый мужик выдержал бы такое.

— Любовь заставляет нас на многое, брат.

Барменша подходит, предлагает налить ещё, но я отодвигаю стакан и отказываюсь.

— То есть, если мы выяснили, что ты хочешь быть с ней, — говорит Броуди, — возвращаемся к Джеку.

— Не только к Джеку. Я боюсь, что если мне придётся любить их обоих, я не смогу любить Лайлу так, как она того заслуживает. С Джослин я делал всё, что мог, чтобы сделать её счастливой. И этого всё равно было недостаточно. А теперь мне нужно делать счастливыми двоих? А если у меня не выйдет? Если Лайла в итоге окажется такой же несчастной, как была Джослин?

— Подожди, — говорит Броуди. — Твои отношения с Лайлой вообще не похожи на отношения с Джослин. Ты серьёзно боишься, что подведёшь Лайлу? — Он проводит рукой по лицу. — Чёрт, твоя бывшая правда тебя поломала. — Он разворачивает меня к себе, держит за плечи. — Послушай меня. То, что у тебя с Лайлой — это совсем другое. Мы все поняли это за пять минут, просто посмотрев на вас вместе.

— Любой, кто видел, как вы целуетесь среди яблонь, это подтвердит, — добавляет Тайлер. Совершенно не вовремя.

— Джослин делала тебя несчастным, Перри, — говорит Броуди. — Ты это знаешь. Здесь всё по-другому. Ты должен поверить, что это действительно по-другому.

Леннокс садится на стул с другой стороны.

— Что по-другому? Кто по-другому?

— Лайла — не Джослин, — говорит Броуди.

Леннокс фыркает.

— Вот это точно. Почему мы вообще говорим о ней?

— Я только как сравнение. У Перри есть время до завтрашнего утра, чтобы решить, любит ли он Лайлу достаточно, чтобы стать папой её сына.

— Ультиматум? Лайла рулит шефом — уважаю. Надо испечь ей ещё коробку печенья, — говорит Леннокс.

— Да это не…

Я замолкаю. Лайла не собиралась ставить ультиматум. Но именно так всё ощущается. И, наверное, так и должно ощущаться. Я не имею права играть с её чувствами. Или с чувствами Джека.

— Не понимаю, в чём загвоздка, — говорит Леннокс. — Ты её любишь?

— Да, — признаю я вслух впервые. — Да. Люблю.

Леннокс отпивает из стакана, который подставила ему барменша.

— Так в чём тогда проблема?

— Он хочет быть для неё достаточным, — говорит Броуди, точно зная, в чём дело.

— И для Джека, — добавляю я. — Я хочу быть достаточно хорошим для них обоих.

— И он не уверен, что сможет, потому что не был достаточно хорош для Джослин, — заканчивает Броуди.

Слушать, как брат сжимает мои многолетние страхи и комплексы в одно предложение — больно.

Но Леннокс качает головой.

— Нет. Это уже не про Джослин. Она, конечно, та ещё штучка, но сейчас дело совсем не в ней. — Он смотрит мне прямо в глаза, и где-то в животе у меня всё сжимается, потому что я понимаю — он прав ещё до того, как он это произносит. — У Джослин были высокие ожидания, да. Но единственный человек, который когда-либо ждал от тебя идеальности — это ты сам. И, поверь, я готов поспорить, Лайла вообще не того от тебя ждёт.