Чтение онлайн

Окрылённая его вниманием, я подношу кружку к губам и делаю медленный глоток. Кофе божественный — тёплый, нежный, идеальный.

Леннокс следит за мной, приподняв брови, но не отнимает кружку. Наоборот, по его взгляду понятно, что ему это даже нравится.

И я совсем не понимаю, как на это реагировать. На него.

Ещё месяц назад я была уверена, что Леннокс Хоторн будет меня избегать, как чуму, когда я появлюсь на ферме его семьи. А сейчас он смотрит на меня взглядом «из спальни», пока я пью его кофе, и мне становится тепло во всём теле.

Что он на самом деле думает о том, что я теперь в Стоунбруке?

Что он на самом деле думает обо мне — не как о шефе, а как о человеке?

На краю поля зрения я замечаю, как Тоби снова бросается за листом, подхваченным ветром.

Леннокс прослеживает мой взгляд.

— Похоже, ему здесь действительно нравится, — говорит он.

Я фыркнула от смеха.

— То есть если не считать медведей?

Он усмехнулся.

— Кстати о медведях. Спасибо за подарок.

Я прикусила губу, внезапно смутившись.

— Надеюсь, он тебе понравился.

Он долго смотрит мне в глаза.

— Он идеален.

Нет. Он идеален. До смешного, до абсурда совершенен.

Снова подул пронизывающий ветер, и Леннокс взглянул в небо.

— Говорят, на следующей неделе будет снегопад.

Я обнимаю себя за талию и ещё глубже кутаюсь в его шарф, который, о господи, пахнет им — немного травяной аромат с нотками цитруса и сандала. Я могла бы дышать этим весь день и ни капли не устать.

— Снег в марте — это нормально? — спрашиваю я, желая продолжить разговор, несмотря на то, что мои ноги покрываются мурашками размером с мячик для гольфа. Я переминаюсь с ноги на ногу и делаю ещё один глоток его кофе. — На яблонях уже появились цветы — я видела, когда гуляла с Тоби. Я подумала, что весна уже вот-вот.

— Снег для марта поздноват, но бывало и такое, — отвечает он, подходя к двери и кладя руку на ручку. — Пошли. Даже с моим украденным кофе, чтобы согреть тебя, твои зубы начнут стучать, если мы не отведем тебя внутрь.

Я не упускаю, как он сказал «мы», и это «мы» заставляет у меня внутри всё перевернуться. Мне безумно нравится это «мы».

— Кофе восхитительный, спасибо.

— Да, — усмехается Леннокс. — Я знаю.

Я свищу Тоби, который, будто специально, выбирает путь подлиннее и в завершение справляет нужду в огороде Леннокса.

Леннокс смотрит на меня с сомнением.

— Да ладно тебе, он же не на овощи мочится, — говорю я. — Просто на землю. Что он может повредить?

— Дело не в овощах, — возражает Леннокс. — Со временем он повлияет на кислотность почвы, а это будет важно, когда мы начнём посадки в следующем месяце.

— Мы, да? Сам сажаешь? — с лёгкой колкостью спрашиваю я. Хотя на самом деле меня бы это нисколько не удивило. Особенно после того, как он появился с ружьём, как какой-то местный Джек Райан в лесах. Он же вырос здесь. Разумеется, умеет садить.

Но Леннокс не успевает ответить — на парковке останавливается ещё одна машина, и Тоби, как настоящий представитель Стоунбрука, бросается встречать.

— Ох, только не это, — бормочу я и снова смотрю на себя. — Я вообще не хочу, чтобы кто-то ещё меня в таком виде видел. Почему сегодня все приходят так рано?

— Сегодня день генеральной уборки, — отвечает Леннокс. — Скоро придёт вся моя команда. — Он открывает мне дверь. — Иди, я приведу Тоби.

Я даже не колеблюсь — срываюсь с места и почти бегом мчусь по лестнице. Леннокс закрывает за мной дверь. Я уже на середине пролёта, когда слышу, как он смеётся прямо у входа. Замираю. Если только никто не заглянет наверх, меня не заметят. Но мне очень хочется узнать, кто это заставил его так смеяться.

Проходит ещё пара секунд, и дверь скрипит — кто-то входит, и до меня доносятся голоса.

Женский голос. Определённо не моя сотрудница, значит, она из команды Леннокса.

Она смеётся — легко, кокетливо, и у меня сжимаются челюсти.

Я вскакиваю и бегу вверх по лестнице, врываюсь в квартиру и захлопываю дверь, прижимаясь спиной к тёплому дереву.

Я ревную.

Это чувство такое же отчётливое, как и раздражающее.

Я не хочу ревновать. Я только-только начала привыкать к мысли, что, возможно, возможно, мне нравится этот мужчина.

Одно дело — восхищаться его внешностью, наслаждаться теплом его шарфа, вдыхать его запах, флиртовать над мешками с овощами.

Это всё — на поверхности.

Но настоящая ревность?

Это что-то гораздо глубже. Значимее.

А от того, как она с ним разговаривала, как смеялась — у меня только одно желание: спуститься вниз и врезать этой хихикающей мисс прямо в её миленькое горлышко.

Раздаётся стук в дверь, и у меня внутри всё сжимается от паники.

Я не могу сейчас разговаривать с Ленноксом.

Не сейчас.

Не после того, как поняла, что действительно к нему чувствую.

Я ещё вчера сомневалась, когда он меня спас от медведя — или от «встречи с медведем», как правильнее? — но теперь уверена. Иначе с чего бы мне так сходить с ума?

Я ставлю кружку Леннокса на кухонный стол и отступаю подальше от двери, увеличивая дистанцию между собой и этим проклятым стуком.

— Заходи! — кричу я, ненавидя, как дрожит мой голос.

Дверь распахивается, и Тоби весело вбегает, язык набок, тут же прыгает на диван. А за ним — Леннокс, застывает в дверях, его глаза округляются, как только он замечает выражение моего лица.

— Эй, ты в порядке?

Я упираюсь руками в бока, забывая, что это единственное, что хоть как-то прикрывает мою довольно свободную ситуацию под футболкой.

Глаза Леннокса на секунду опускаются — черт, зачем я так встала — но, к его чести, он тут же возвращается к моему лицу. Молниеносно.

Но то, что секунду назад он смеялся с какой-то женщиной, а теперь рассматривает меня, только подливает масла в пылающий костёр внутри меня.

— В порядке. Абсолютно в порядке, — говорю я с фальшивой непринуждённостью. — Ты закончил флиртовать?

Я театрально машу рукой.

Он хмурится, смотрит в сторону лестницы, потом заходит в мою квартиру и закрывает дверь.

— Я ни с кем не флиртовал.

— Флиртовал. Я слышала. И её слышала.

— Тэйтум, — спокойно говорит он. — Не знаю, что именно ты услышала, но на кухне я соблюдаю профессиональную дистанцию. Я не перехожу границ. Мы просто перекинулись парой слов с Бриттани — которая, между прочим, замужем и у неё двое детей — и всё. После этого я поднялся сюда.

— Тогда почему она звучала так... ну... так трепетно и взволнованно?