Чтение онлайн

— Очень длинная экспозиция, — со скучающим вздохом прервал его Доу, и Джемме пришлось согласиться с ним второй раз за утро. Неприятная тенденция. — Так где и когда ты его видел?

— Один раз, во вторник. Я хорошо запомнил… В тот день, с утра, нашли человека в реке, весь город был на ушах. — Джемма переглянулась с Кэлом. — У нас было собрание книжного клуба допоздна — каждый вторник мистер Киппл собирает его у себя в гостиной, это на пересечении Жемчужной аллеи и Четвертой улицы, можете проверить.

Джемма кивнула Норману, чтобы тот записал. А в сле­дующий момент вздрогнула: по окну начали глухо бить капли дождя.

— Я поворачивал на перекрестке, когда увидел их — американца и Дэйва Гриффина. Они уже прошли через Жемчужную и направлялись вниз, к реке.

Тук. Тук. Тук.

— Кто такой Дэйв Гриффин?

Тук. Тук.

— Один из местных жителей. И это был последний раз, когда я их встретил. Но мне кажется, что ваш… друг уехал. Больше я его не видел.

Джемма попыталась скинуть наваждение и сосредоточиться. Если судить по дате, то все сходилось: последняя запись была вечером в понедельник. Во вторник утром в реке вылавливают труп, а следом Суини уезжает куда-то с одним из местных. Но Норман нахмурился и недоумевающим голосом внес в допрос свою лепту:

— Нам не говорили, что из местных кто-то пропал.

— Он не пропал. Для Дэйва не бывать по несколько недель в Кэрсиноре — это нормально, — ответил Блайт. — Иногда его не видят месяцами. Он егерь, следит за частью национального парка Килларни к северо-востоку отсюда, и у него есть хижина там, на территории. В ней он практически живет, а сюда приезжает в основном, — он повел плечами, — развлечься? И закупиться всем необходимым.

Труп — егерь — исчезновение. И все-таки лес. Возможно, Суини и не исчез? А уехал? Но зачем? Единственное, что ему могло понадобиться от здешних жителей, — помощь на местности. Лесник должен знать территорию вокруг как свои пять пальцев, в отличие от только что прибывшего иностранца.

— Они шли так, будто куда-то спешили, — добавил Блайт. — Очень быстрым шагом. Вели оживленный разговор, но я был слишком далеко, чтобы слышать.

— Во сколько это было?

— Около половины двенадцатого ночи.

«Что парень узнал такого важного, — прочла Джемма во взгляде повернувшегося к ней Кэла, — что отправился за пределы города после захода солнца?»

— Доу, будь пупсиком, — задумчиво сказала она, разглядывая пустоту. — Отведи нашего гостя обратно в его номер.

— Оставь «пупсика» для Махелоны, — скривился тот, но поднялся с места. — Отвратительно.

Конечно, отвратительно. Именно поэтому она так его и назвала.

Дальше все произошло слишком быстро: Доу сделал шаг к стулу, но Блайт уже оказался на ногах. Нужно было сказать твари, чтобы та не делала резких движений, но кто знал, что она настолько склонна к суициду? Кроме Нормана, все отреагировали мгновенно. Только что они расслабленно пили кофе, а в следующую секунду комната превратилась в клуб фанатов кольта, сэвейджа и колюще-режущих предметов: дула пистолетов в вытянутых руках Джеммы и Кэла уставились точно Блайту в лоб, Доу прижал острие серебряного складного ножа прямо ему под подбородок.

Блайт стоял на месте спокойно, словно и не испуганный вовсе. Не сводил глаз с Доу.

— Вы не человек, — размеренно и монотонно проговорил он, будто и не заметив, что одно неверное движение теперь могло оборвать ему жизнь. — Люди так не пахнут. — Он глубоко втянул воздух со страшным свистом. — Кто вы такой?

— Конь, — медленно ответил Доу, — в пальто.

И со всей дури швырнул его обратно на стул.

Блайт сильно сморщился от боли и накренился, едва не свалившись, но удержался в вертикальном положении. Кэл не спеша убрал оружие, Норман опустил чайник, за который схватился, а Джемма демонстративно положила пистолет рядом с собой.

— Еще один такой фокус, — предупредил Доу, глядя на него сверху вниз, — и я тебе что-нибудь выколю. Например, еще один глаз. От неожиданности.

Доу коротко, но неприятно улыбнулся. Нож, который он достал буквально из ниоткуда, так же неожиданно исчез в том же нигде. Руки его опустели, и Джемма делала ставку на одежду — он был завернут в сто слоев.

— Тебя предупредили. — Джемма вздохнула, почесывая шею. Блайт выглядел невпечатленным, но это, кажется, было его обычным состоянием. — Сиди тихо, не устраивай проблем — и, может быть, мы повременим с тем, чтобы тебя прикончить. Ладушки?

— Я не…

— Ладушки?

Кажется, Блайт уловил невысказанный смысл ладушек и выдохнул. Доу рывком поднял его со стула и поволок в сторону ванной.

Ну, что уж поделать. Не нравилось Доу, когда поднимали эту тему.

Джемма втянула студеный уличный воздух: за ночь похолодало, и теперь в Кэрсиноре вовсю ощущалась подступающая зима. Для местных это не было проблемой: они расхаживали в легких пальто и домашних куртках, но для Джеммы, сбежавшей от зимы на западное побережье, это был еще один повод не любить Ирландию. Она потерла ладони, сунула их в карманы кожаной куртки и двинулась вслед за Кэлом по улице.

Вампир мог врать. Он мог выдавать то, что они хотели услышать, чтобы отвести подозрения. Запросто. Так они, нелюди, обычно и делали.

Сверхъестественные существа высшего порядка — ругару, вампиры на любой цвет и вкус, оборотни, много других развитых видов — выглядели как люди и имели свою, индивидуальную личность. Они жили среди людей, убивали людей, питались людьми. Много чего можно провернуть, когда твое существование счита­ется детской сказкой. Кто же поверит в то, что сим­патичная престарелая супружеская пара Бабблтонов в конце улицы на самом деле так называемые альпы, перевертыши-каннибалы, задорно кушающие детишек?

(И не только детишек, если вдруг подвернулась возможность. В свое время миссис Бабблтон — чудная сухонькая старушка с зачесом-помпадур — чуть не подала Джемму к столу вместо индейки.)

(Не то чтобы Джемма не оценила ее кулинарных навыков, но вместо вкусного обеда миссис Бабблтон получила серебряный штык в горло.)

(Старая сука.)

И, если говорить об индивидуальности у сверхъестественной живности, то индивидуальность Блайта тревожила Джемму. Не нравилась ей эта стылая, глухая сдержанность — как неподвижная вода на глубине, под давлением в сотни тысяч тонн.

Ч­то-то скрывалось в Киаране Блайте — какая-то странная, ускользающая эмоция плескалась в глубине зрачков, ощущение, которое Джемма никак не могла уловить. Ч­то-то, что не давало картинке ее мнения насчет Блайта сложиться полностью.

И это «­что-то» начинало ее бесить.

— И мы, похоже, пришли. — Кэл задрал голову, пытаясь рассмотреть номер дома на иссохшей, аккуратной деревянной табличке. — Ага, оно самое. Выбирай любого соседа, который приглянется! Я угощаю.

После допроса Блайта Джемма решила проверить ту информацию, которую им так подозрительно лю­безно преподнесли на блюдечке, и опросить соседей Дэйва Гриффина, лесника. Начали они с миссис Уолш: не слишком приятной, обрюзгшей женщины неопределенного возраста за сорок, с цепким взглядом и елейным голоском — тот самый тип соседей, который Джемма просто обожала. Такие всегда знали абсолютно все, а что не знали, могли предположить, додумать и построить заковыристую причинно-следственную связь. И главное — рассказать об этом всем, кто захочет слушать. Дар божий!