Чтение онлайн

— Но ты должна открыть дверь, — сказал голос с той стороны. — Ты должна успеть!

— Тебя здесь нет, — ответила Джемма. Разве она это уже не говорила? Разве все это не повторялось снова?

Дверь, которой никогда не было в комнате Винсента, приковывала взгляд. По бокам от нее разбегались голубые стены, оставляя справа провал коридора. Оттуда тянуло гарью, но, как только Джемма попыталась на ней сосредоточиться, дверь снова разошлась стуком:

— Джемма! Скорее! Ты ведь знаешь, что произойдет, если ты не успеешь!

Дверная ручка затряслась.

«Нет, Джемма».

— Нет, Джемма, — повторила себе Джемма чужим голосом. Она снова обернулась на коридор. За порогом ничего не было видно. Там темно, и там нет этой двери, и ей не придется собирать вещи, чтобы уходить снова и снова, верно?

Верно, верно, верно, — запрыгало эхо чужих мыслей, перебивая стук в дверь. Джемма последовала за эхом, ступая по ковролину.

— Вернись! — умолял голос. — Вернись, Джемма!..

Но она не вернулась.

А он — он снова стоял на лестнице.

Темное дерево впитывало звуки, но не запахи: гарь снова скоблила по нёбу, и Джемма поморщилась. Она положила руку на перила — под пальцами скользили цветочные рельефы, вписанные в вязь. Рисунок повторялся, уходя вверх сплошной цепочкой, но Джемма провела рукой выше, по изображениям орлов, летящих сквозь лилии.

— Ты тратишь время на ерунду, — сказал ей Купер.

Он снова стоял наверху, но на этот раз венчал лестницу, словно точка в конце предложения. Теперь он не прятался в тени, и Джемма могла бы хорошо его рассмотреть, но почему-то никак не могла сосредоточиться. Купер протянул ей руку:

— Пойдем со мной.

Жест повелительный, не просящий, и обычно Джемма не терпела, когда ей приказывали, но и Купер — не тот, кто согласится умолять. Вскинутый подбородок, суженные в прищуре глаза, колкая речь, белые рубашки, органайзер в твердом кожаном переплете. Образы всплыли так же внезапно, как и злое, насупленное:

— Прекрати, — сказал Купер. — Иди сюда.

И Джемма подчинилась.

На последней, верхней ступени она схватилась за протянутую руку — та была холодной, как будто ее несколько минут держали в снегу. Джемма сжала пальцы, тянущие ее в сторону. Почему он такой холодный? Люди не должны быть такими ледяными.

Пойдем. Пойдем. Пойдем.

Слова звучали глухим стуком крови в ушах, такт через такт. «Тук, тук, тук», — отдавался звук — не заткнуть, не перекричать.

Они пошли по открытой галерее второго этажа, мимо балкона и закрытых тяжелых дверей с массивными железными ручками. По стенам двигались тени — десятки теней, шедших с ними в одном направлении, но Джемма не придавала им значения. Темная ткань занавесов плыла по бокам, где-то — тюлем, где-то — портьерами, перевязанная тесемками, украшенная цветочными нашивками с орлами.

— Это всего лишь дождь. Не обращай на него внимания.

Действительно. Всего лишь дождь, там, где-то на улице… Мысль с трудом пробилась в голову. В этом темном коридоре казалось, будто существует только внутри. Не было никакого снаружи.

Когда балкон закончился, стало совсем темно. Джемма чувствовала только тяжелый, густой запах гари и холодные пальцы у себя в руке. Куда они идут?

— Посмотри, — откликнулся Купер. — Просто… посмотри. Запомни.

Впереди раздался скрипучий звук, а пол прорезал длинный прямоугольник бледного света, задевающий ноги. Это Купер толкнул вперед последнюю в коридоре дверь, а теперь тянул Джемму внутрь комнаты, затопленной лунным светом.

Джемма переступила порог, и тут сзади, из темноты послышалось хриплое:

— Тедди! Тедди! Тедди, где ты?!

Гарь обдирала горло наждачной бумагой, но Купер успел захлопнуть дверь прежде, чем она пробралась Джемме в легкие. Чужой голос, мужской и отчаянный, замолк в коридорной тьме.

— Не слушай его, — сказал Купер.

Джемма пыталась думать, но запах все еще был настолько сильным, что у нее… не получалось. Глаза слезились. Комната перед глазами расплывалась.

— Смотри, — попросил Купер.

Слезы застилали глаза упрямой пеленой.

— Тебе нужно увидеть.

Она перевела взгляд на Купера и наконец увидела его необычайно четко: белое лицо, вечно нахмуренные брови, длинные ресницы. «Он выше меня, — поняла Джемма. — И вправду выше». Еще она видела серое пальто, белизну рубашки и золото, блестящее у него на шее.

— Не смотри на меня, — сказал он. — Смотри вокруг.

И через силу, подчиняясь его голосу, Джемма посмотрела. Деревянные полы, бордовый балдахин над кроватью, высокие арочные окна с прозрачными, легкими занавесками… ковры на полу… высокие деревянные шкафы… позолоченные узоры на колоннах… Отсвет старинных медных ламп… Джемма смотрела, но не понимала, что должна увидеть.

— Где, — Джемма попыталась вытолкнуть сквозь кашель и горелый привкус в глотке, — где мы, Купер?

— Да. — Тот положил ладони ей на плечи, и, когда Джемма подняла глаза, они встретились взглядами. — Правильно.

Он с силой сжал пальцы на ее плечах.

— Смотри внимательнее. Где мы?

Утренний воздух пропитался влажным холодом, липким и неприятным. Кэл к холоду был равнодушен: он редко болел, мало мерз, а застегнутая наглухо одежда всегда сковывала движения, так что он предпочитал ходить нараспашку. Мерзляк Доу и Норман, то и дело ежившийся от ветра, его категорически не понимали. Джемма была слишком мрачной для того, чтобы обращать внимание на холод, а Блайт… Ну что ж. Кэл понятия не имел, что там Блайт. Возможно, и к лучшему.

Вчера, после звонка из ирландского Управления, Джемма разошлась не на шутку. Она предлагала пристрелить Блайта сразу, пытать его, бросить связанным в отеле — много чего предлагала. «Разошлась не на шутку» — это действительно значит «разошлась не на шутку» в случае Джеммы, которая, вообще-то, шутила даже в ситуациях на грани гибели. В прошедшем вечере веселья не было: она швырнула Блайта на пол номера, приставила к его подбородку пистолет и угрожала вышибить ему мозги, пока Кэл ее оттаскивал, а Доу истекал ядом: