Чтение онлайн

Теперь в ее работу входило рассматривать каждую страшилку под микроскопом. Вся романтика коту под хвост.

Да и вряд ли Теодор Купер собрал их здесь, чтобы поностальгировать по старым добрым временам.

Комната на втором этаже — то, что от нее осталось, — встретила Джемму знакомой планировкой. Кое-что уцелело: железный остов кровати, подсвечники на стенах, когда-то позолоченные рамы от картин. Да, это было то самое место. И прямо по центру лежал пакет: чужеродный здесь, в этом гниющем доме, привет из цивилизации. В пакете оказались сканы паспорта, водительских прав и удостоверение агента УНР — все на имя Теодора Фрэнсиса Купера. Помимо них, внутри нашлись билеты на самолет Сан-Франциско — Дублин и куча распечаток о передвижениях Суини, точно такие же, как у них, — значит, он тоже шел по следу.

Но это было не все, что они нашли в пакете.

— Нет, это бесполезно, — наконец сказал Норман, закрывая ноутбук. — Я могу найти миллион ссылок на каждый рисунок в отдельности, — он снял очки и изнеможенно помассировал глаза, — но не на все это вместе. А по отдельности это может значить буквально что угодно. Я отправил фотки в контору, но сомневаюсь, что нам быстро ответят.

Купер оставил им записи: небольшой огрызок тетради с вырванными листами. Было бы круто, если бы внутри оказалась надпись: «Всем привет, это Тео Купер, и вот мои координаты», но, похоже, парень думал, что попал в шоу для экстрасенсов на выбывание.

Внутри были рисунки.

Много рисунков: беспорядочные человеческие силуэты, а еще фигуры, стоящие в кругу, рядом схематичные наброски меча и чего-то напоминающего кувалду. Где-то были неаккуратные приписки: «Разные сны?», «Разное время?», «Одежда», «Снег поднимается вверх». К­акие-то фигуры Купер пытался прорисовать с лицами, но, бога ради, рисовал он так хреново, что, кроме того, что на этих лицах присутствовали два глаза, нос и рот, ничего больше о них нельзя было толком сказать. То же самое — насчет всего остального. Но рисовал Купер много и усердно, словно пытаясь как можно точнее перенести что-то на бумагу: меч неумело перерисовывал несколь­ко раз. Рисунки перемежались с бессмысленными, вне контекста фразами — ни Норман, ни остальные так и не смогли связать их единым смыслом.

Было и несколько совсем странных набросков: что-то на четвереньках, наверное животное. Только вместо морды Купер постарался нарисовать лицо. Вышло у него одновременно нелепо и жутко.

— Норман, если бы я могла тебе помочь, я бы помогла. — Джемма положила записи рядом с собой на тахту.

Раздался треск: это Кэл ударом ноги проломил ножку у какой-то древней табуретки, чтобы подкормить костер. Джемма перевела взгляд в другую сторону — на Блайта, которого посадили на одну из кирпичных стопок. Тот молча разглядывал костер.

— Но я терпеть не могу шарады.

— Это все напоминает записки шизофреника, — сказал Доу, не отвлекаясь от своего дела. Сидя на коленях, он дочертил мелом очередной небольшой круг — какой уже по счету? — и снова взялся за свечу. — Может, он просто с отклонениями?

— Тогда бы медкомиссия не допустила его к работе, — возразил Норман. — И, боже, даже если бы он был болен, это не решает нашей проблемы. Есть дух, который что-то хочет от Джеммы и зачем-то привел нас к месту, где Купер оставил свои вещи. Может, обсудим это?

— А может, Доу поторопится? — Джемма начала терять терпение. — Пока ты возишься, старина Иисус вернется на землю второй раз, и нам уже будет не до Купера.

Норман застонал:

— Только не приплетай сюда Иисуса…

— В­ообще-то, я закончил, — невозмутимо заявил Доу и действительно принялся стягивать перчатки.

Джемма, Норман и Кэл, отвлекшийся от строгания деревянной ножки, вопросительно повернулись к нему.

Доу выждал драматичную паузу, а затем заявил:

— Ничего.

— Как это «ничего»? — искренне удивился Норман. — Вообще ничего?

— Да, господин агент-аналитик, абсолютное ничего, — с издевкой ответил Доу. — Внутри никто не запечатан, проклятий нет, порча отсутствует. Чистенький, как из магазина «Оккультные товары для дома».

Их прислали сюда без артефактологов — из всех агентов их работенка считалась самой узкопрофильной, и их редко отправляли на задания, где паранормальный объект не был определен. Пришлось полагаться на Доу.

Джемма потребовала:

— Дай сюда.

— Подождите, стойте, я все равно не уверен, что брать его голыми руками — это хорошая иде…

Но Джемма уже не слушала.

На ладони у нее лежал плоский золотой круг с длинной тонкой цепочкой. Огонь играл отблесками на странных рельефных знаках, распознать которые ни один из них так и не смог. Это была подвеска, которую Джемма видела на шее Купера в том, самом последнем сне.

Последняя вещь, которую он им передал в пакете.

Норман мог быть бесконечно прав — про духов, про плохие идеи и прочие весьма умные вещи, — но он упускал вот что: Купер передал это им. В пакете находились вещи, которые он, очевидно, оставил, чтобы его — Купера — идентифицировали, — документы, билеты, — чтобы другие агенты точно поняли, что это он. А значит, эта штука — Джемма взвесила холодное золото на ладони — важна. Купер носил ее на шее, но снял и оставил им. Ей оставил.

— Джемма, — словно прочитав ее мысли, сказал Кэл, и, подняв голову, Джемма обнаружила, что все смотрят на нее. Ну, звездой ей быть не привыкать. — Ты с нами?

— Нет, — ответила она, закрывая ладонь и пряча в ней амулет. — Вы какую-то фигню обсуждаете.

— Ты же не собираешься его надевать? — вскинулся Норман. Отсветы огня оранжевыми мазками раскрасили правую половину его лица, оставляя вторую темной, тревожной. Ответ он прочел на ее лице. — О нет. Нет-нет-нет, Джемайма Роген, послушай меня сейчас же…

— Норман. Норман, — надавила Джемма, и тот, конечно, замолчал, но всем видом показывал, что будет драться до последнего. Даже кочергу сжимал так, будто готов пустить ее в ход, если потребуется. — Давай говорить о фактах. Факт первый: кто-то попытался со мной связаться. Факт второй: Купер оставил нам свои вещи, прежде чем пропасть. Факт третий: это одна из немногих наших зацепок, не считая егеря и вот этого паразита. — Она качнула пальцем в сторону Блайта. — Факт четвертый: я сильнее тебя и ты не сможешь меня остановить. И прежде, чем ты включишь свою шарманку, — пере­била она Нормана, когда тот попытался заговорить, — да, мы можем предположить, что Купер одержим, окей. Но я не верю в то, что агента, которого лично обучал Джедай, охомутал какой-то вшивый призрак.

Джедедайя Гор — он же Джедай, и Джемма заходилась в таком восторге от этой клички, что завидовала, что не сама ее придумала, — был директором Восточного офиса. Вживую Джемма видела его всего один раз, когда Айк взял ее на стратегическую встречу в Техас по вопросам охраны мексиканской границы: это оказался крепкий мужик с повязкой на глазу, эдакий Ник Фьюри, если бы тот был белым, носил футболки с «Мегадет» и не вынимал сигарету изо рта. Рядом с невысоким субтильным Айком, одетым в сдержанный серый деловой костюм, Джедай выглядел рок-музыкантом, вышедшим на пенсию. Из Техаса Джемма уезжала с твердой уверенностью, что ни одна легенда о том, как именно он потерял глаз, — а имя им было легион — не была правдивой. Скорее всего, этот мужик неудачно открыл глазом пиво. Черт, Джемма хотела стать им, когда вырастет, — и не только потому, что он эксцентрик. Джедай был ни много ни мало настоящей легендой Управления: операция «Лимос», резня в Британской Колумбии, зачистка в девяносто седьмом, Багровый Понедельник в Джексонвилле — и это только те байки, которые звучат в начале вечера!