Чтение онлайн

Ушастый парень — Брадан, — тот, что привел их в дом, неловко поерзал на лавке и первым протянул руку, чтобы положить себе еду.

— Пирог мама передала, — сказал он, заполняя тишину. — Мы живем по соседству с бабушкой, вот этот дом, его видно из окна.

Английский у него был весьма сносным, пусть и с акцентом. Лучше, чем ничего: им хотя бы не придется все время полагаться на Блайта. Тонкие вопросы интер­национальной коммуникации не следовало доверять вампирам — в чем в чем, а уж в этом Джемма была уверена.

— Она делает самые вкусные пироги в деревне, — совсем несчастно сказал Брадан. — Когда мы жили в Лимерике, каждый год выигрывала первое место на пасхальной ярмарке…

Первым решился Доу: как ни в чем не бывало положил себе рулет, взял ложку и, чуть помедлив, приступил к еде. Едва уловимо пожал плечами. Значит, яда не было. Следом за ним взялись за ложки и остальные, и Джемма позволила себе ненадолго занять мысли только этим дурацким ирландским рулетом — после засохших сэндвичей он казался блюдом из ресторана с мишленовской звездочкой.

— Передавай маме спасибо, — проявила вежливость Джемма. — Так, значит, вы из Лимерика? Решили переехать в красивое местечко? — Абсолютное вранье, жутче деревушку еще надо было поискать. — Давно перебрались сюда?

— Когда мне было четырнадцать. — Брадан был рад поддержать диалог. Парня вообще они жуть как интересовали: смотрел на них во все глаза. — Здесь тихо и мирно, и, знаете, никаких распрей, так что… Ха-ха… Нам нравится… Правда, бабушка?

Старуха ничего не ответила.

Она так и сидела во главе стола, не притронувшись к еде, и смотрела куда-то за окно. Ни поздоровалась, когда внук вывел ее к непрошеным гостям, ни удостоила взглядом. Джемма заподозрила деменцию и уже могла представить, какое веселье может начаться в этом доме ночью. Чем слабее сознание — тем больше оно подвержено влиянию паранормального. Хоть в этом кинематограф не соврал.

— Дом сами строили? — спросил Кэл. — Твой отец? Или дед?

— О, здесь все друг другу помогали. Руководил всем Йен, он главный бригадир, помогал закладывать фундамент, и…

Парню на вид было лет восемнадцать, а дом, в котором они оказались, определенно куда старше него: видно по щербатому дереву стола, по грубой лестнице, по лавкам вместо стульев, по старомодному интерьеру. Узкая столовая, в которой они сидели, втиснулась между стен и прямоугольных пыльных окон — кто сейчас делает такую планировку? Домишко в целом был небольшим, вытянутым и одноэтажным; и Джемма не особо представляла, где их здесь собираются положить на ночь.

Впрочем, если честно, плевать. Купер сказал, что они близко, — вот они и добрались. Если ради того, чтобы разбить нос Куперу, придется спать на полу, что ж, это неплохая сделка.

— Скажите вашей бабушке, — любезно обратилась она к Брадану, — что мы благодарны…

— Я говорю по-английски. — Старуха внезапно повернула голову к столу. — За кого ты меня принимаешь, девочка? Я не всю жизнь здесь жила.

И Джемма попыталась не дернуться от ее одноглазого жуткого взгляда. Второй глаз у бабки был облеплен светло-голубой катарактой с несколькими черными пятнышками внутри, словно мушками, попавшими под влажную пленку.

— Вы не ирландцы. — Голос у старухи оказался скрипучий и резкий, но абсолютно осознанный. Что ж. Видимо, не деменция. — Английский не тот. Даже на протестантов из Ольстера не похожи. Откуда вы?

Джемме внезапно захотелось, чтобы бабка оказалась нечистью; она знала, что нужно делать с монстрами, оборачивающимися седыми старушками, но понятия не имела, как понравиться сварливой леди за семьдесят.

— Америка, — ответила Джемма, не меняя любезного тона. — Мы американцы. Туристы. Путешествуем.

— Америка, — повторила за ней та. — Ясно. Все, кроме него. — Она уставилась на Блайта, и тот замер с ложкой над тарелкой, пойманный цепким взглядом ее видящего глаза. — Брадан сказал, что вы из Кэрсинора. Никогда не слышала о Кэрсиноре.

Джемма не дала Блайту ответить — он мог все испоганить — и легкомысленно взмахнула рукой.

— Ну, а он никогда не слышал о… Как вы сказали, называется ваша деревня? Слахт?

— Слехт, — робко подсказал Брадан, следя за бабушкой. Ага. Видимо, характер у нее скандальный. И как тогда она согласилась впустить их к себе в дом?

— Ирландия — очень интересная страна, — заявил Кэл голосом диктора туристических буклетов. — Тут очень много… эм…

Тумана? Тайн? Исчезновений? Леса? Сверхъестественной херни? Ты договаривай, не стесняйся.

— …красивых пейзажей, — закончила за него Джемма.

— Плохое время вы выбрали для путешествий. — Прозвучало это мрачно, почти зловеще. Неприятный голос старухи очень подходил, чтобы выдавать такие предзнаменования. И каркнул ворон… — Холодное и темное.

— О, так мы любим позднюю осень, — пожала плечами Джемма и продолжила давить картошку в тарелке. — И зиму. Снежок. Гирлянды. Рукой подать до Нового года.

— Мы католики, — неловко улыбнулся ей Брадан. — Мы празднуем Рождество. Пастор Бирн не одобряет светских праздников.

— Конечно, — отозвалась бабка. — Бирн не одобряет. Новый год, говорит он, наступает тогда, когда рождается этот мальчишка, Йошуа. — Она резко фыркнула. — А законы природы для него пустой звук!

Джемма поймала взгляд Кэла и слегка кивнула. Бабка вполне могла быть язычницей, почему бы и нет. Но вот единственная язычница среди католической коммуны — это уже куда интереснее… Здесь могло что-то выгореть. Кэл едва заметно кивнул ей в ответ.

Брадан повернулся к старухе и пробормотал:

— Бабушка, пожалуйста…

— О, ну ведь в этом есть смысл! — На выручку пришел Норман. — Ваша бабушка права.

Его оживленный голос разрядил натянутую атмо­сферу за столом:

— Новый год уместнее было бы начинать не в середине зимы, а в ее конце. В кельтской традиции это Белтейн, верно?

Джемма, собиравшаяся было отправить картошку в рот, на мгновение замерла. Ну, Норман! Вот ведь всем головам голова! Она подняла на него глаза как раз в тот момент, когда он очень естественно добавил:

— Простите, если произношу неправильно…

И это даже не звучало как допрос. У Нормана определенно был талант к тому, чтобы ненавязчиво узнавать нужную информацию, — может быть, Айку стоило написать ему рекомендацию в ЦРУ?

— А ты кто еще такой?

— Меня зовут Норман. Норман Эшли. — Он дружелюбно улыбнулся. — Простите, что вмешался. Я историк по образованию.

— О, правда? — Брадан оживился. — Как замечательно получилось! Бабушка ведь…

— Помолчи, — шикнула на него старуха, но смотреть продолжила на Нормана.