Чтение онлайн

— Рад, что это не лишило вас блеска, леди Теодосия.

— Чем могу быть полезна, Локлан? — спросила Тео, когда приступ смеха утих.

— Я лишь хотел напомнить о долге, который вы мне должны.

— Жизнь короткая, а память — нет.

Он улыбнулся. — Через две ночи. В девять часов садись за арфу и начинай играть.

— И это всё?

— И это всё. Оттуда я тебя заберу. До встречи, красавица. — Он подмигнул и растворился в пустоте.

Она фыркнула: — Ну и тип.

— Ну что, Тео, ты готова? — спросил Финеас, проигнорировав её реплику.

— К чему?

— Домой возвращаться.

Прежде чем она успела ответить, вокруг закружился вихрь, скрывая лес из виду. Она ожидала снова увидеть фонтан с лягушкой, но когда ветер утих, она стояла на ступенях огромного особняка.

***

Без лишних церемоний Финеас провел их через парадные двери в гулкий вестибюль. Массивная хрустальная люстра высоко над головой отбрасывала теплый свет на белый мрамор пола, серые прожилки которого делали его похожим на гигантские листы треснувшего ледника. С двух сторон вверх уходили винтовые лестницы; перила и балясины из черного дерева были вырезаны в виде ползучих змей.

По обе стороны вестибюля и дальше виднелись дверные проемы, ведущие в комнаты, которые Тео не могла разглядеть. Свет горел только в одной.

— Так, господа, это не мой дом, — заметила Тео.

Финеас рассмеялся: — Ах, точно, прости. Мы отправились к нам. В дом Сесили. Где живем мы с Казом.

— Вы живете здесь?

— А то как же!

Не успели они сдвинуться с места, как из боковой комнаты донесся голос Сесили: — Это мои дражайшие фамильяры вернулись?

— Они самые! Ваши верные, смиренные и бесспорно привлекательные слуги прибыли. Каз тоже здесь! — крикнул Финеас в соседнюю комнату. Каз закатил глаза, а Финеас расплылся в улыбке, которую, как заметила Тео, он приберегал для их общих с Сесили шуточек.

Тео последовала за фамильярами в гостиную, такую же роскошную, как и холл. Сесили развалилась на мягкой кушетке, выглядя элегантно, как и всегда, но потягиваясь так, будто троица только что прервала её сон. Она села, когда Финеас запечатлел поцелуй на её щеке. Он опустился в кресло рядом с ней, а Каз рухнул в другое.

Сесили окинула взглядом Тео, которая так и осталась стоять.

— Ох, где же мои манеры? Добро пожаловать в мой дом, моя окровавленная Тео. Присаживайся. Судя по твоему виду, тебе есть что порассказать. Вина? — Стоило ей произнести это слово, как в руках Финеаса, Каза и самой Сесили появилось по бокалу.

— Э-э, конечно. То есть — да, пожалуйста.

В её руке возник бокал одуванчикового вина, золотистый оттенок которого сиял, как рассветное солнце. Она сделала маленький глоток — терпкий и восхитительный, словно весна взорвалась у неё на языке.

— Итак, — начала Сесили, и её глаза потемнели от озорства. — Раз никто из вас не стоит на коленях, моля о прощении, я полагаю, всё прошло успешно, и в распоряжении Дуина теперь моя монета?

Каз фыркнул. Финеас пояснил шутку для Тео: — Она на самом деле никогда не заставляла нас так делать.

— Эй, не выдавай все мои секреты. Она только пришла.

— Мои извинения, моя королева фей и владычица, — с усмешкой отозвался Финеас.

— В любом случае, кто первым объяснит, почему Тео вся в крови?

— Её пырнули, — буднично сообщил Каз.

Тео не знала, какой реакции ждать от Сесили, но уж точно не такой, какую получила.

Сесили прижала руку к сердцу и посмотрела на Тео с гордой улыбкой. — Пырнули? На твоем самом первом фейском задании? — Она сказала это так, будто Тео была пятилетним ребенком, который только что научился завязывать шнурки. Но Тео улыбнулась в ответ. Теперь, когда рана затянулась, всё это казалось далеким воспоминанием.

— Гном пырнул, — добавил Финеас, нагнетая интригу.

Сесили в предвкушении вскинула брови, понимая по тону Финеаса, что у того в рукаве припрятан еще один лакомый кусочек.

— Садовой лопаткой в живот.

Сесили покатилась со смеху. Она вытерла слезы, глядя на Тео, и подняла бокал: — Что ж, тогда выпьем за Тео и ночь её ранения. Отличная работа по завершении первого задания.

Сесили, Каз и Финеас подняли бокалы за неё. Тео была удивлена столь искреннему одобрению со стороны Сесили, но не смогла сдержать ответной улыбки.

— О, и давай исправим это, — сказала фея, указав на платье Тео. Коротким взмахом кисти она заставила кровь исчезнуть, дыра затянулась, и платье стало выглядеть так же, как в начале дня.

— У меня, правда, есть вопрос. Что такое трипс? — спросила Тео после еще пары глотков вина.

Сесили поперхнулась вином и расхохоталась еще сильнее, Каз и Финеас к ней присоединились.

— Он тебя так назвал?

Тео кивнула.

— Мы слишком рано подняли тост! Трипс — это насекомое, вредитель. Для садового гнома нет оскорбления выше.

— Еще он назвал меня паутинным клещом и капустной гусеницей, — добавила Тео, заставив Сесили снова покатиться со смеху.

— А еще, — продолжила Тео, — простите мне моё любопытство, это вы устроили пожар в гостевом крыле герцога?

Сесили в замешательстве нахмурилась: — Поджечь замок? Конечно нет!

Не успела Тео извиниться, как на лице феи заиграла ухмылка. — Спичку поднес Каз, раз уж это была его идея. А Финеас тащил ведро с маслом.

Когда Тео посмотрела на Каза, тот осклабился.

— Но письмо написала я, — добавила Сесили.

— Что ж, спасибо вам, — сказала Тео. И она говорила совершенно искренне.

Впервые за долгое время, сидя в компании феи и двух её фамильяров, выпивая и смеясь, Тео было по-настоящему весело.

Сесили наколдовала фрукты и сыры к бесконечному вину, пока Тео, Каз и Финеас пересказывали события дня к великому удовольствию хозяйки. Когда Тео дошла до части со сделкой с Локланом, Сесили, казалось, осталась довольна и даже пообещала, что сама оденет Тео по случаю. Она велела ей, когда та соберется переодеваться, положить в карман золотой лист — и тогда её наряд преобразится. Пьяной Тео это показалось совершенно логичным.

***

В какой-то момент поздним вечером Тео, должно быть, заснула, потому что когда она проснулась, то была уже не в доме Сесили, а в собственной постели, и в окна лился утренний солнечный свет. Зеленое платье исчезло, как и любые следы того, что она была вся в крови. Даже ощупав и прощупав то место, куда её пырнули, она не обнаружила ни боли, ни красноты, ни шрама, который указывал бы на то, что её вообще вскрывали.

Вспоминая Дуина и ранение, она ощущала легкое беспокойство, которое не давало ей покоя с тех пор, как они покинули Двор Лесных эльфов. Она должна была помочь Дуину, и хотя остальные уверяли её, что она помогла, его чересчур бурная реакция на исход дела вовсе не заставляла её чувствовать, что она действительно принесла ему хоть какую-то пользу.