Чтение онлайн

Здесь же раненых воинов было от силы половина от общего числа.

Скорее всего, как и в случае с Изидой и Шором, мужчины спасающихся бегством племён погибали первыми, а дальше за жизнь боролись все, кто мог держать оружие. И основной угрозой для обескровленных людей стали не чуждые, которые просто не оставили бы за собой выживших, а хищники и непогода.

Возможно, другие люди или разумные нелюди — ран от оружия тут тоже было порядком.

Поэтому я намеренно отстранялся, как учили в обители. Не позволял себе всматриваться в детали и лица. Видел только задачу и наиболее эффективные пути её выполнения.

Так работа казалась просто трудной. Монотонной, грязной и утомительной, но не более того. Периодически, когда новое тряпьё только скапливалось на местах, я занимал свободное место у одного из «холодных» котлов, полоща повязки, смывая с них основную массу крови, ошмётков плоти и клочков кожи.

Поначалу руки немели в ледяной воде, пока я не соорудил снаружи, с краю «сушилки», ещё одно посадочное место для котла, и не организовал хоть какой-то её предварительный подогрев. Стало легче и мне, и подросткам, руки которых по самые локти выглядели так, словно им самим скоро потребовалась бы медицинская помощь.

А на исходе четвёртого часа, когда сбор тряпок, полоскание, их кипячение и сушка превратились в нечто рутинное, в голове завихрились мысли.

«Леохена. Изида назвала её „скорбящей охотницей“. Скорбящей… кого она потеряла? И почему согласилась на эту сделку? Из долга или страха? Из ненависти к чуждым? Слишком мало информации, да и сути дела это не меняет. Интересно, Харр бы тоже так обсасывал эту мысль?..».

— Дар’рик, нужно новые собирать! — Звонкий голос одного из подростков заставил меня отступить от котла, вытащив из воды покрасневшие руки.

— Сейчас займусь. — Поведя плечами и распрямив ноющую спину, по которой потихоньку начинало расползаться онемение, я подхватил корзину и нырнул за ближайший полог.

По-хорошему следовало начинать от главного входа — так ходить было меньше, но сейчас там вновь засуетились, вынося наружу безнадёжных и занося новых раненых. Именно сегодня это происходило уже во второй раз: охотники и следопыты племени потрудились на славу, найдя и сопроводив сюда две группы выживших.

— Вода… — Перекладывая тряпки из малой корзины в свою, я услышал тихий, надтреснутый голос. Обернулся, сфокусировав взгляд и тут же пожалев об этом.

В углу, на низкой лежанке, лежала девочка. Лет десяти, не больше. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а губы — растрескавшимися до крови. Одеяло из шкур, натянутое до подбородка, неестественно плоско лежало ниже бёдер. Её лицо обрамляли светлые волосы цвета спелой пшеницы, а бледно-золотистые глаза, огромные и затемнённые болезненным блеском, смотрели на меня не с мольбой, а с простейшей животной потребностью. Жажда, и ничего более.

«Невозможно ненавидеть чуждых сильнее. Но…».

Я оглянулся, никого не увидев. Оставил корзину и вышел в общий «коридор», в котором, помимо всего прочего, стояли бочки с чистой кипячёной водой. Взял одну из чистых кружек, зачерпнул деревянным ковшом.

Вернулся, опустившись на корточки у лежанки:

— Вот.

Девочка жадно прильнула к кружке, немного облившись, но выпив всё до последней капли.

— Ещё… — Уже чуть увереннее прошептала она, вперив меня взгляд таких похожих на её глаз.

Я встал, как вдруг позади хлопнула ткань, и в этот крошечный закуток шагнула Леохена.

— Что ты делаешь? — Спокойный, слишком спокойный голос. И взгляд — прямой, усталый.

— Она просила воды, больше никого рядом не было. Я дал. Это не заняло много…

Леохена подняла руку, и я замолчал. Проскользнув мимо меня, она опустилась на колено перед девочкой, поправив одеяло. Та снова ушла в себя, и ни на что не реагировала, уставившись в потолок.

— Её зовут Лира. — Тихо сказала девушка, поднявшись и поджав губы. — И у неё гангрена. Она попала к нам слишком поздно. Великий шаман сказал, что Её духи уже вцепились в добычу. Завтра утром — обряд, который позволит ей уйти без боли.

Она говорила с напускным равнодушием, но кулаки сжимала до белизны.

— Вода не изменит исхода, только прояснит рассудок ненадолго. — Продолжила Леохена, глядя на меня. — И продлит мучения. Ты думал, что сделал добро? Ты ошибался. А теперь бери корзину и продолжай работать, если можешь.

Я на секунду сжал веки. Хотелось сказать что-то, оправдаться… но рационально смотрелись только проклятия в адрес Трона, чуждых и всей этой реальности.

«Не лезь, куда не просят, Саэль».

«Не всегда последствия очевидны».

«А благими намерениями, Даррик, вымощена дорога в Бездну».

Голоса наставников насмешливо перекликались в голове, пока я, давя эмоции в зародыше, поднимал корзину и выходил в «коридор», чтобы продолжить собирать тряпки. Тело гудело от нагрузок, но я знал, что уйду отсюда лишь тогда, когда сил хватит только на путь до своего шатра.

Борьба — она бывает разной. И если сейчас у меня хватает сил только на такую её разновидность… пусть. Я жив, и через тридцать дней вновь встану в строй. Возьму в руки меч, получу новый перстень и сделаю, что должно.

А пока — корзина, тряпки и котлы.

В шатёр я вернулся лишь к ночи, после того, как меня вместе со многими другими помощниками вытолкали из «палат исцеления», прогнав через бани и накормив едой, выгодно отличающейся от уже ставшей мне привычной.

Не «пустая» и пресная каша, а вполне сносная похлёбка с мясом и заветрившимися, но всё ещё сытными травяными лепёшками. И вместо воды — жирное молоко, ухнувшее в желудок словно в ненасытную, но очень довольную таким положением вещей бездну.

В иной раз я бы порадовался таким изменениям, но даже вкусная еда не могла перебить преследующие меня фантомные «ароматы» лечебницы племени, откуда выносили больше мёртвых, чем отпускали живых.

Да, у племени были свои умелые лекари и опытные шаманы.

Но первым недоставало ресурсов, а вторым — личной силы и выносливости.

Ведь что бы варвары ни говорили о своих духах, но основная нагрузка при колдовстве, даже опосредованном, ложилась на плечи самих колдующих.

Шаманизм просто позволял отдать на откуп духам нюансы творимых заклинаний и ритуалов, уповая на то, что они сделают всё как надо. Но саму магию духи извне не приносили — они черпали её вместе со словами и речитативами взывающих к ним шаманов. Как я это узнал? Это ещё одна причина, по которой я никак не мог уснуть.