Чтение онлайн

Он открыл дверь, девушка начала было делать реверанс, но поняла его нелепость и, виновато глядя на Джека, произнесла:

– Не знаю, как вас благодарить, сэр. Боже, это самый прекрасный шёлк, который я видела в жизни.

Разговор был коротким, но на удивление изматывающим, поэтому Джек некоторое время приходил в себя, сидя на рундуке возле окна с бокалом мадеры.

Через открытый сходной люк до него доносились обычные звуки корабельной жизни: вот Дэвидж, вахтенный офицер, кричит, чтобы потуже выбрали булинь у фор-марселя; вот Грязный Эдвардс, старшина-рулевой, указывает матросу у штурвала: «Отводи чуток, Билли, а теперь круче, пока не заполощет»; и снова голос Дэвиджа: «Я не знаю, куда это вешать, мистер Балкли. Вам придётся дождаться, когда поднимется капитан».

Джек допил вино, потянулся и вышел на палубу. Как только он появился, жмурясь от солнечного света, Дэвидж спросил:

– Сэр, мистер Балкли спрашивает, где матросы могут повесить свадебную гирлянду?

– Свадебную гирлянду? – переспросил Джек и, взглянув на шкафут, заметил нескольких человек из отряда Оукса, таращившихся на него. В ответ на его взгляд они молча подняли традиционное украшение из колец, расцвеченных лентами и флажками. Где же её разместить? Если бы Оукс был простым матросом, её бы повесили на мачте, к которой он приписан; если бы командовал кораблём, то на грот-брам-штаге. Но в данном случае?

– Повесьте на топе фор-брам-стеньги, – крикнул он и медленно пошёл к корме.

Эту штуковину явно сделали не за последние полчаса. Даже краска на флажках высохла. Эти чёртовы мерзавцы знали, как он поступит, предвидели его решение – и потешаются над ним. «Да чтобы их всех черти побрали: видят меня насквозь, как кусок стекла», – выругался Джек, но без особой злости. Вдобавок он отвлёкся, увидев, как доктор Мэтьюрин показывает Риду необыкновенно чёткую и быструю связку шагов из ирландских танцев.

– Смотрите, – говорил Стивен. – Вот так мы пляшем на свадьбе, но ни в коем случае не следует размахивать руками и проявлять свои эмоции, не говоря о том, чтобы вскрикивать, как некоторые отсталые народы: это ужасно некультурно. Вот и капитан собственной персоной, он подтвердит, что голосить во время танца неприлично.

– Вот же странно, – заметил Джек, когда Рид удалился. – Но, похоже, я на этом корабле никого не застал врасплох. Матросы заготовили гирлянду, едва мы подняли якорь, а ты тут показываешь молодому Риду, как пляшут на свадьбе, хотя она была назначена десять минут назад. Сомневаюсь, что мне удастся удивить даже мистера Мартина просьбой провести службу. Он ведь сегодня с нами обедает, как ты помнишь.

– Я очень надеюсь, что он не опоздает: мой желудок буквально рычит от голода. Хотя, возможно, это от страха. Ты ведь наверняка заметил преследующий нас корабль? И военный вымпел на нём?

– Я не буду обращать внимание на то, что ты назвал тендер кораблём, но позволь не согласиться с тобой по поводу преследования. Определённо, они идут примерно тем же курсом, что и мы, и определённо, есть вероятность, что они хотят с нами пообщаться. А может быть, они направляются в залив на северо-западной, подветренной стороне острова Норфолк по каким-то служебным делам; и, хотя они вроде как несут вымпел, думаю, я спокойно могу не обращать на них внимания. У меня нет времени для досужей болтовни, а мы достаточно далеко, чтобы это моё нежелание встречи показалось намеренным и уж тем более — основанием для судебного разбирательства; и мы по-прежнему будем далеко впереди до наступления сумерек.

– А мы не можем плыть быстрее, чем они? Просто сбежать?

– Конечно, нет, Стивен. Неужели ты не понимаешь? Два корабля движутся по воде с примерно одинаковой скоростью, но в то время как мы, будучи кораблём с прямым парусным вооружением, можем держаться не ближе шести румбов к ветру, то этот тендер – всего в пяти; поэтому при равных условиях рано или поздно он нас нагонит, если мы, конечно, не повернём на фордевинд, так мы от него оторвёмся, но это будет однозначным признанием вины. Если завтра утром они по-прежнему будут там, а не уйдут под прикрытие острова Норфолк, и если не случится серьёзных погодных изменений, мне придётся лечь в дрейф. Остановиться, – добавил он для человека, который после стольких лет в море называл тендер кораблём и, похоже, нуждался в объяснении даже самых простых терминов. – Но к этому времени спутница Оукса уже станет свободной женщиной, если Мартин справится со своим обязанностями не хуже, чем Папа с преданием анафеме.

– Ты же не забудешь про Падина? – тихо спросил Стивен.

– Нет, – ответил Джек, улыбаясь. — Не забуду. Я уверен, что у нас на борту иуд нет, а если бы и были, то только очень самонадеянный командир тендера может попытаться найти кого-то на моём корабле.

Он некоторое время рассматривал через подзорную трубу «Эклер» – тот самый тендер. Судном умело управляли, вероятно, он действительно шёл немного быстрее «Сюрприза» и круче к ветру; теперь, после смены галса, его вымпел был отчётливо виден; но до ночи догнать их он не успеет, а вероятность того, что тендер проследует за ними за остров Норфолк в открытый океан была крайне мала, даже если он и впрямь их преследует.

Джек сложил подзорную трубу и сказал:

– Удивительно, знаешь ли, какой силой обладает молодая женщина, которая спокойно сидит перед тобой, ведёт себя сдержанно и скромно, отвечает вежливо, потупив взгляд – заметь, Стивен, не как дура какая-то – вежливо и немногословно. Ни один мужчина не стал бы грубить такой девушке, разве что он совсем дикарь. Даже извозчик не стал бы при ней ругаться.

– Мне кажется, брат, твоя мизогиния больше из области теории.

– Ага, – ответил Джек, кивая. – Мне бабы нравятся, это правда; но они должны знать своё место. Пойдём, Стивен, нам надо переодеться к обеду. Том и Мартин будут здесь через пять минут.

Через пять минут капитан Пуллингс при полном параде и мистер Мартин в отличном чёрном сюртуке вошли в капитанскую каюту; им тут же предложили напитки, чтобы возбудить аппетит (хотя, с учётом времени суток, необходимости в этом не было), и под бой склянок они заняли места за столом.

Всю первую половину обеда два моряка пытались растолковать двум медикам — так, чтобы те по-настоящему поняли – почему судно, способное идти в пяти румбах к ветру, должно рано или поздно перехватить другое судно, идущее с той же скоростью, но в шести румбах, учитывая, что оба идут в крутой бейдевинд.

Когда унесли жареную баранину, точнее, оставшиеся от неё кости, Джек в отчаянии послал за Ридом и велел ему попросить у мистера Адамса бристольского картона и вырезать из него два равнобедренных треугольника – один с углом в вершине сто тридцать пять градусов, а другой сто двенадцать с половиной.

К тому времени, как принесли треугольники, скатерть убрали, и Джек уже было собрался рисовать портвейном на блестящей поверхности стола из красного дерева линии, обозначающие направление ветра и точки смены галсов, но Киллик завопил: «О нет, сэр, нет, позвольте, я буду отмечать их кусками белого марлиня».

Марлинь разложили, и Джек начал:

– Итак, джентльмены, ветер дует прямо посередине, примерно от жилета доктора ко мне, параллельные линии на каждой из сторон показывают, где примерно суда будут менять галс, двигаясь против ветра, ему навстречу. Я кладу шестирумбовый треугольник на линию слева так, чтобы его основание было перпендикулярно ветру, и обозначаю курс бейдевинд вплоть до линии справа, где судно сделает поворот; отметим это место кусочком хлеба. Я повторяю свои действия для каждого галса вплоть до точки поворота на шестой, помеченной дохлым жучком. Теперь я беру пятирумбовый треугольник для тендера и повторяю те же действия; и, как видите, четвертый галс тендера практически совпадает с шестым фрегата. В продвижении на ветер при лавировании косое парусное вооружение имеет преимущество четыре к трём.