Чтение онлайн

– Благодарю, мистер Оукс; будьте добры, уведомите боцмана.

Джек поднялся на палубу и застал Мак-Муллена, собирающегося отплывать. «Эклер» лежал в дрейфе на расстоянии пистолетного выстрела.

– Сэр, благодарю вас от всей души, – сказал тот. – Вы имеете удовольствие командовать лучшим кораблём шестого ранга, что мне приходилось видеть, он даже великолепнее, чем в рассказах моего отца.

Они расстались как хорошие друзья; тендер повернул на фордевинд и расправил крылья. Прежде чем «Эклер» скрылся из глаз, на нём поставили брам-лисели, спеша к какой-то молодой женщине в пригородах Сиднея.

Но задолго до этого Джек в сопровождении офицеров вернулся в капитанскую каюту и, раздав всем почту, сказал:

– Джентльмены, хотя мистер Оукс, возможно, покинет нас в ближайшем подходящем порту в Южной Америке, потому что на «Сюрпризе» нет места для жён, до тех пор он остаётся мичманом, и все должны к нему относиться с уважением, положенным офицеру. Это, несомненно, относится и к миссис Оукс. Я намереваюсь пригласить их на обед, а также надеюсь иметь удовольствие видеть там и вас.

Все поклонились и, сказав, что они польщены, восхищены и счастливы, поспешили читать адресованные им письма.

Джек передал увесистые вложения Стивену и отправился в свою спальную каюту, намереваясь вернуться в Эшгроу-коттедж и к тому вопросу о Диане, когда обратил внимание на послание губернатора, адресованное «капитану Обри, Королевский флот, члену Парламента, члену Королевского общества и т.д. и т.п.», которое показалось объёмнее обычного, даже для самых цветистых любезностей. Так оно и было. Там содержались распоряжения, вполне прямые и официальные; но, как и большинство приказов, они как бы оставляли дверь приоткрытой, так, чтобы исполнителя можно было обвинить и в том, что он их выполнил, и в том, что нет. На Моаху, острове к югу от Сандвичевых, случилась неприятность: там задержали британские корабли и дурно обращаются с британскими моряками. Похоже, там идёт война между королевой южной части острова и претендентом с севера; капитану Обри надлежит без промедления проследовать на Моаху и принять необходимые меры для обеспечения безопасного освобождения кораблей и их команд. Силы на местах вроде как равны, но появление корабля Его Величества, без сомнения, позволит разрешить затруднения. По здравом размышлении капитан Обри должен решить, какая из сторон более вероятно признает владычество британской короны и примет постоянно проживающего советника с надлежащей охраной; он должен использовать своё влияние, чтобы поддержать эту сторону – короне нужен один глава, чтобы иметь с ним дело. Лишнего кровопролития следует избегать, но если силы убеждения будет недостаточно для достижения согласия, капитан Обри может рассмотреть другие аргументы. Моаху, без сомнения, является британской территорией, поскольку капитан Кук захватил весь архипелаг в 1779 году, и капитану Обри следует иметь в виду значение острова как базы для торговли мехами между северо-западной Америкой и Кантоном с одной стороны, а с другой — для возможной торговли с Кореей и Японией, что в перспективе гораздо важнее. Ему также следует поразмыслить о тех выгодах, которые обитатели получат благодаря покровительству короны: постоянная администрация… суеверия, варварские традиции, сомнительные обычаи… обучение медиков… просвещение… миссионеры... развитие торговли. Джек просмотрел дежурные фразы в конце, но от него не укрылось, что написаны они были в спешке, и хотя автор передумал относительно того, что цель оправдывает средства, времени переписать всё заново не было, так что слова попытались вычеркнуть, и это их как будто выделило.

Моаху. Джек прошёл в свою каюту к штурманскому столу с картами; вдумчиво изучив их, он вернулся на квартердек и сказал:

– Мистер Дэвидж, будьте любезны, измените курс на северо-северо-восток. Блинд и бом-блинд; ну и стаксели, само собой.

Гости – всего их было семеро – собрались в салоне, обычно служившем Стивену кабинетом и даже спальней в тех случаях, когда он не спускался в свою маленькую каютку, примыкающую к кают-компании. Сейчас это помещение прибрали и отскоблили, превратив в некое подобие приёмной; и когда появился сам Стивен, Мартин сказал ему:

– Сожалею по поводу острова Пасхи.

– И я, – ответил тот. – Я был ужасно зол, когда капитан мне только сказал об этом, но сейчас я считаю это всего лишь ещё одним разочарованием в совершенно несчастной жизни. И утешаю себя мыслью, что орнитология тех новых островов едва ли кем-то изучена. Как я понимаю, Моаху недалеко от Гавайев, где обитают самые различные медососы, и даже краснолобая камышница.

– Да. А пока вы также сможете утешиться видом миссис Оукс в потрясающем красном наряде, о котором я вам рассказывал.

Дверь открылась, но никакого красного наряда не явилось. Синий ситец, в который для сохранности был завернут шёлк Джека, благодаря Бог ведает какому мастерству и стараниям превратили в платье, отлично смотревшееся с моряцким выходным чёрным шейным платком из Барселоны в качестве фишю.

Джек вышел вперёд, чтобы поприветствовать миссис Оукс и её супруга, и должным образом сопроводил её в капитанскую каюту, а остальные проследовали за ними. Там всё было обставлено роскошнее обычного, и хотя длинный стол, сверкающий серебром, был накрыт на восьмерых, все сидели достаточно далеко друг от друга, так что между ними по обеим сторонам было много места, заполненного солнечными зайчиками, отражёнными от кильватерного следа и пляшущих волн, сверкающих и полных жизни. Свет заливал каюту через кормовые окна с подъёмными рамами во всю ширину судна – и эта четвёртая, наклонённая наружу стена с яркими стеклянными вставками превращала её в самую красивую комнату в мире. Кларисса Оукс огляделась, и было очевидно, что ей приятно, но она ничего не сказала и заняла своё место справа от капитана, после чего остальные тоже начали рассаживаться: напротив неё разместился Дэвидж, справа от неё – Рид, напротив него – Мартин. Том Пуллингс, конечно, сел в конце стола, а по бокам от него Оукс и Стивен. Им прислуживали несколько матросов: Киллик, стоящий за стулом Джека, и его подручные, подносившие тарелки и вино, Падин как слуга Стивена, и два молодых марсовых, по одному для Пуллингса и Дэвиджа, и никаких морских пехотинцев; но всё было обставлено с подобающим морякам великолепием, при котором двенадцатифунтовые пушки по бортам представлялись крайне уместными.

– У нас сегодня был очень приятный гость, мэм, – сказал Джек, передавая ей суп. – Капитан «Эклера». Он необыкновенно жаждал посмотреть корабль, потому что его отец служил на нём в девяносто девятом, когда «Сюрприз» особенно отличился в Пуэрто-Кабельо. Под «отличился» я имею в виду – немного хереса, мэм? это совсем лёгкое вино с едва выраженным букетом – что эта история наделала много шума на флоте, но полагаю, вы на суше никогда не слышали о Пуэрто-Кабельо или «Гермионе»?

– Не думаю, что слышала о чём-то подобном, сэр, хотя морские баталии восхищали меня с детства. Расскажите, пожалуйста, о Пуэрто-Кабельо. Так интересно услышать о сражении на море из первых рук.

– Увы, меня там не было. Такая жалость! Я действительно служил мичманом на «Сюрпризе», но это было несколькими годами ранее. Но я могу дать общее изложение фактов. Мистер Мартин, бутылка у вас, сэр. Так вот, «Гермиона» была в руках испанцев, с которыми на тот момент мы были в состоянии войны, как с союзниками французов. Не буду вдаваться в подробности, как она оказалась у них, потому что речь не об этом, но она стояла ошвартованная носом и кормой в Пуэрто-Кабельо в Испанской Америке, между двух мощнейших батарей в устье бухты, реи подняты, паруса привязаны, готовая к выходу в море. Капитан Гамильтон, который тогда командовал «Сюрпризом» – Эдвард Гамильтон, а не его брат Чарльз – отправился взглянуть на «Гермиону». Это был тридцатидвухпушечный фрегат с тремястами шестьдесятью пятью человеками на борту, в то время как у «Сюрприза» было всего двадцать восемь пушек и сто девяносто семь человек команды, включая мальчишек, но капитан решил её захватить, и его люди согласились. Места в шести шлюпках хватало всего для ста трёх человек, поэтому он разработал очень точный план нападения и объяснил его насколько смог понятно. Примерно через час после заката они отправились двумя отрядами – все были одеты в синее, без единого белого лоскута, капитан на пинассе с главным канониром, мичманом и шестнадцатью матросами; на баркасе первый лейтенант – кто был первым на «Сюрпризе» в Пуэрто-Кабельо, капитан Пуллингс?

– Фредерик Уилсон, сэр, а тот мичман был Робин Клерк, теперь он штурман «Аретузы».

– Точно. С ними был ещё ял, на борту которого находились ещё один мичман, корабельный плотник и восемь матросов. Другой отряд состоял из гички под командованием корабельного хирурга, отца нашего друга Мак-Муллена, и шестнадцати человек… но не стоит вдаваться во все эти подробности. Всего было шесть шлюпок, считая два катера. Они шли на вёслах вместе, каждый отряд в связке, и у каждой команды была отдельная задача. Например, экипаж яла должен был высадиться на правой раковине, перерезать кормовой канат и отправить двоих наверх, чтобы отдать крюйсель. Ночь была тёмной, море спокойным, ветер дул с берега, и всё шло гладко, пока они не оказались в миле от «Гермионы», где их заметили с двух испанских сторожевых канонерок. «Будь они прокляты», – выругался Гамильтон. Он перерезал буксировочный трос, прокричал троекратное «ура» и помчался к фрегату, уверенный, что все остальные последуют за ним. Но некоторые жаждали прикончить испанцев, поэтому направились к чёртовым канонеркам, и капитан Гамильтон со своей командой оказались практически в одиночестве, когда высадились на правой скуле и зачистили форкастель. Поднялся ужасный грохот, и к своему удивлению они обнаружили внизу испанцев – все по боевым постам и палят из пушек по какому-то воображаемому врагу, который ещё не появился. Поэтому сюрпризовцы прошли по переходному мостику на квартердек, где столкнулись с яростным сопротивлением. К тому времени доктор с экипажем гички высадились на носу слева и, забыв о том, что должны встретиться с другим отрядом на квартердеке, напали на испанцев на переходном мостике и покромсали их на куски, но из-за этого Гамильтон остался на квартердеке один на один с четырьмя испанцами, и те сбили его с ног. К счастью, несколько сюрпризовцев бросились на корму и спасли его, а мгновение спустя на переходный мостик по левому борту высадились морские пехотинцы, построились, дали залп в кормовой люк, а затем пошли в штыковую.

Но на борту было великое множество испанцев, и добиться перевеса не получалось, пока команде «Сюрприза» не удалось перерезать носовой канат, после чего они отдали фор-марсель, и шлюпки потащили «Гермиону» на буксире в море. Батареи, конечно, по ней стреляли, пока она находилась в радиусе пушечного выстрела, но только снесли гафель и ещё что-то из снастей; к двум часам пополуночи «Гермиона» вышла из зоны обстрела, а все пленники оказались под охраной. В этой схватке никто из команды «Сюрприза» не погиб, всего двенадцать были ранены, хотя бедняге канониру – я хорошо знал его – он стоял за штурвалом «Гермионы», когда она выходила в открытое море, изрядно досталось. Из трёхсот шестидесяти пяти испанцев сто девятнадцать были убиты и девяносто семь ранены. Капитана Гамильтона произвели в рыцари, а на «Сюрпризе» разрешили почти всегда иметь третьего лейтенанта, это неофициальная, но традиционная привилегия.

– Боже мой, сэр, какая славная победа, – воскликнула миссис Оукс, всплеснув руками.

– Так и есть, мэм, – сказал Джек. – Позвольте отрезать вам немного маринованного свиного рыла. Мистер Мартин, бутылка у вас, сэр. Но вести бой на полном ходу, мчась вниз по Ла-Маншу при бурном море, подняв все возможные паруса, на расстоянии пистолетного выстрела от подветренного берега, когда обе стороны равны по силам и палят друг в друга, как в ночь Гая Фокса, в некотором смысле даже более славно. Мистер Дэвидж, не расскажете нам про «Аметист» и «Тетис» в восьмом году? Боже, вот это было дело!