Чтение онлайн

– Что-то они много чего перегружают через борт.

Внизу он разбудил Стивена Мэтьюрина, сообщив:

– Можешь называть меня Джек-Паяц, если хочешь, но тот тендер у нашего борта, и мне придётся встретиться с их капитаном. И я приглашу его на завтрак. Если ты присоединишься к нам, умоляю, не забудь побриться, надеть чистую рубашку, приличную форменную одежду и парик. Киллик принесёт тебе горячую воду.

Затем он проревел стюарду:

– Мундир! Передай повару, чтобы готовил завтрак для гостей и был наготове, если они останутся на обед. Пошлите за Бонденом.

И уже Бондену, наедине: «Спрячьте Падина».

У Обри и Бондена был богатый опыт насильственной вербовки матросов с торговых судов, которые весьма часто были спрятаны с удивительной изобретательностью. И они были уверены, что ни один человек не сможет найти их тайник, разве что ему разрешат окурить корабль серой.

Шлюпка медленно подошла к кораблю – гребли осторожно, не поднимая брызг, потому что везли слишком много разных тюков, и уже через минуту под свист боцманской дудки на борт поднялся лейтенант, сопровождаемый мичманом. Он отсалютовал квартердеку и, получив ответное приветствие, проследовал вперёд с шляпой под мышкой и пакетом из вощёной парусины в левой руке.

– Капитан Обри, сэр? – произнёс он. – Я Мак-Муллен, командир «Эклера», мне выпала честь доставить вам лично приказы Его Сиятельства.

– Благодарю, мистер Мак-Муллен, – ответил Джек, принимая официальный пакет с должной торжественностью и пожимая руку офицеру.

– И ещё, сэр, у меня с собой множество почты для «Сюрприза», которую доставили два корабля, один за другим, сразу после того, как вы вышли в море.

– Матросы этому очень обрадуются, я уверен, – сказал Джек. – Мистер Уэст, прошу, поднимите всё на борт. Надеюсь, сэр, вы позавтракаете со мной?

– С удовольствием, сэр, – ответил Мак-Муллен, его круглое румяное молодое лицо, бывшее прежде торжественным и официальным, теперь лучилось радостью.

– И ещё, мистер Уэст, – распорядился Джек, глядя на длинноногого мичмана с «Эклера» на переходном мостике. – Пусть младшие офицеры позаботятся о юном джентльмене, и присмотрите, чтобы команда шлюпки получила всё необходимое.

В каюте Мак-Муллен очень внимательно огляделся, а когда его представили Стивену – долго и крепко жал ему руку. Во время завтрака он сказал:

– Я всегда мечтал оказаться на борту «Сюрприза» и познакомиться с его хирургом, потому что мой отец, Джон Мак-Муллен, занимал эту должность в девяносто девятом.

– В год, когда отбили «Гермиону»?

– Да, сэр. Он рассказывал мне об этом в таких подробностях, что это казалось Троянской войной, где и люди, и место действия имели поистине героический масштаб.

– Поправьте меня, если я ошибаюсь, мистер Мак-Муллен, – вмешался Стивен, – но я не припоминаю никакого особенного героизма в «Илиаде». В конце концов, у греков было десять лет на то, чтобы достичь своих целей, а у команды «Сюрприза» в девяносто девятом не было и десяти часов.

– Я последний, кто стал бы возражать доктору Мэтьюрину, – сказал Мак-Муллен. – Не только потому, что придерживаюсь одного с ним мнения, но и потому, что мой отец всегда упоминал о нём с глубочайшим уважением. Он говорил мне, сэр, что считает ваши «Болезни моряков» самой блестящей и понятной книгой по данной теме, что ему приходилось читать.

– Он преувеличивает мои заслуги, сэр, – сказал Стивен. – Положить вам кусок бекона и слегка подрумяненное яйцо с двумя желтками?

– Благодарю, сэр, – ответил Мак-Муллен, протягивая тарелку. Опустошив её, он обратился к Джеку:

– Капитан Обри, сэр, не откажите мне в удовольствии? Через полчаса я должен отправляться на материк, и если я бы мог за это время пробежаться по кораблю с кем-нибудь из мичманов – марсы, боевые посты и так далее, а также заглянуть в лазарет ради моего отца, то был бы чрезвычайно счастлив.

– Разве вы не останетесь на обед? – воскликнул Джек.

– Сэр, я ужасно сожалею; ничто не доставило бы мне большего удовольствия, – ответил Мак-Муллен. – Но увы, мои руки связаны.

– Ладно, —сказал Джек и крикнул: – Киллик! Эй, Киллик!

– Так это, я у вас за спиной, сэр, – отозвался Киллик.

– Тогда пошлите за мистером Оуксом, — велел Джек, и во взгляде его читалось: скажи ему, чтобы не выглядел неряшливо, ради репутации корабля.

Как только Мак-Муллен с Оуксом вышли из каюты, появился Том Пуллингс и сказал:

– Сэр, офицеры и матросы очень настаивали на том, чтобы я попросил вас открыть почту.

– Я тоже спешу этим заняться, Том, – ответил Джек, поспешно выходя на галфдек, где высилась неожиданно большая куча коробок, сундуков и мешков. С неудовольствием он понял, что основная масса — это официальные документы в стандартных перевязанных веревкой сундуках; он оттащил их в сторону и схватил то, что, несомненно, было мешками с почтой. Затем сломал печати, высыпал содержимое на широкий рундук у кормового окна и начал торопливо просматривать конверты в поисках знакомого почерка Софи, попутно приказав позвать своего клерка.

– Мистер Адамс, – сказал Джек. – Рассортируйте, пожалуйста, письма. Те, что для нижней палубы, можно сразу передать адресатам.

Небольшой ворох своих писем и официальный пакет он унёс в каюту, где спал: там он из чувства долга открыл сначала пакет из вощёной парусины; как и ожидалось, там было три объёмных вложения от Адмиралтейства, адресованных Стивену, и конверт от губернатора – без сомнения, официальные приветствия; всё это он отложил в сторону, чтобы заняться письмами из дома.

Дорогая Софи наконец научилась нумеровать свои конверты, поэтому он смог прочесть их в правильном порядке; что он и сделал со счастливой улыбкой на лице, мыслями находясь за тысячи миль, наблюдая успехи сына в латыни под руководством преподобного мистера Билса и в верховой езде, которой его обучала кузина Диана (женщина-кентавр), а также прогресс дочерей в истории, географии и французском благодаря мисс О’Мара, а в танцах, рисовании и манерах – заведению миссис Хокер в Портсмуте. Все достижения были так или иначе подтверждены записками от детей, что свидетельствовало о том, что они теперь хотя бы отчасти овладели грамотой.

Но улыбка покинула его лицо, когда он дочитал до очередного упоминания Дианы, той самой кузины Дианы, жены Стивена. Софи никогда не любила говорить о людях неприятные вещи, а когда дело касалось кузины, критика была настолько сдержанной, корректной и мягкой, что уловить её смысл было весьма не просто. Что-то было неладно, но повторное прочтение не прояснило что именно, а на третий раз времени не хватило, потому что в дверь постучал Оукс и сообщил:

– Если позволите, мистер Мак-Муллен хотел бы покинуть корабль.