Классическая драма Востока
Шрифт:
Министр.Не стоит так убиваться, ваше величество.
Государь
(поет)
На мотив "Одержана победа"
Мин-фэй уезжает ныне, и помочь не в силах беде. Напрасно держал на границах смелых воинов я. Вы рады, когда о вас заботится ваша семья. Легко ли расстаться мне с той, что дороже всех радостей бытия? Стоит вам только увидеть меч и острие копья — Сразу же сердцем становитесь вы не храбрей воробья. Сегодня вы шлете на смерть Мин-фэй, трусости не тая, А мужчина должен быть силен и смел и не должен шипеть, как змея.Министр.Ваше величество, нам следует возвращаться во дворец.
Государь
(поет)
На мотив "Река колышет весла"
Неужто должны мы от места прощанья бежать, будто от чумы? Раньше них от заставы уехать можем ли мы? Вы умеете гармонию установить меж силами света и тьмы, Все тонкости ведомы вам дворцовых хитросплетений. Державой правя, берете дань, никогда не берете взаймы, Расширяете наши границы — всюду наших застав дымы. Если б я, правитель, что платит вам жалованье из казны, Отправил наложницу, любимую вами, Прочь от родимых мест, на север, за снежные холмы, В страну, где сугробы да иней, в край долгой зимы, И если б она не заплакала там, среди этой снежной тюрьмы, Я бы чином поставил вас выше, чем все государственные умы.Министр.Ваше величество, не нужно так сокрушаться и задерживать ее. Позвольте ей уехать.
Государь
(поет)
На мотив "Семь братьев"
Вы все твердите, что государь не должен любить Ван Цян. Но как запретить ей глядеть назад, уезжая в варварский стан! Горестен вид уходящих знамен; ветер, снег и туман. Слышно только, как вдалеке, у заставы, скорбно звучит барабан. На мотив "Вино из цветов сливы" Я смотрю на равнину — она безбрежна и холодна. Блекнет осенней травы тусклая желтизна. Заяц бежит. В полях — иней, как седина. Вылиняли у собаки и бока и спина. Копья грозно колышутся над тобою — чужая страна. Надежно вьюки приторочены к седлу скакуна. Телеги скрипят — под тяжким грузом рисового зерна. Всадники мчат на охоту, грозно звенят стремена. Ван Цян! Ван Цян! Ван Цян! Безмерна моя вина! Меня покидаешь ты, болью поражена! Юань-ди! Юань-ди! Юань-ди! Горечь испей до дна! Руки сжав, стою на мосту, и душа от боли черна. С отрядом в бескрайней степи исчезает она. Моя колесница в Сянъян [127] . вернется еще дотемна. Она возвратится в Сянъян еще дотемна. Вот промелькнет дворцовая стена. В краткий миг промелькнет дворцовая стена. Вот уже галерея невдалеке видна. Вот уже галерея невдалеке видна. К женским покоям ведет она, а там царит тишина. В женских покоях сегодня грустная тишина. Только в высоком окне тускло светит луна. Только в высоком окне тускло светит лупа. Ночь темна, и безбрежна, и прохладой полна. Безбрежна ночь, и темна, и прохладой полна. Только в темном саду цикады плачут, не зная сна. В саду одни цикады плачут, не зная сна. Прозрачна и зелена тонкая ткань у окна. Топкая ткань у окна прозрачна и зелена. Разлуки тоска беспредельна, печальна душа и мрачна.127
Сяньян— столица империи Цинь, располагалась близ Чанъани (на противоположном берегу реки Вэй). Император имеет в виду, конечно, Чанъань.
На мотив "Возвращенная Цзяннань"
Беспредельна тоска разлуки, не забрезжит рассвет. Не каменное сердце в груди человека, нет. Заплакал бы даже каменносердый, не плакавший много лет, Ибо камень в груди его горем подобным был бы отогрет. Нынешней ночью во дворце Чжаоян повешу любимой портрет. Там, в покоях, пустых отныне, свечей сияющий свет Осветит только наряд, что был на плечи ее одет.Министр.Ваше величество, нужно возвращаться. Ван Чжао-цзюнь уже далеко.
Государь
(поет)
Заключительная ария на мотив "Утки-неразлучницы"
Вельможи меня торопили проститься, пусть услышат мой горький упрек. Летописцы, верно, о нашем прощанье напишут немало строк. Вот и не вижу я больше вас, похожую на цветок. Кто сумеет догнать в степи несущийся ветерок? Долго стою и на север смотрю, безмерно горек мой рок. Никак не могу решиться уйти, еще обернусь хоть разок. Слышу — с севера дикий гусь летит, печален и одинок. Грустно, пронзительно он кричит, и путь его далек. Кажется, вижу отары овец, коровьи стада вдоль дорог. Слышу стук колесницы, везущей ту, чей жребий так жесток.Шаньюй (входит, сопровождаемый Ван Чжао-цзюнь и своими соплеменниками). Сегодня Ханьский двор не пренебрег нашим союзом и отдал мне в жены Ван Чжао-цзюнь. Ее имя будет Нинху яньчжи [128] , и я поселю ее в своем главном дворце. Как хорошо, что между нашими странами не началась война. Эй, воины, приказываю всем отправляться в дорогу, держа путь на север.
Все едут.
Ван Чжао-цзюнь.Что это за местность?
128
Яньчжи— титул супруги предводителя сюнну.
Шаньюй.Это Черная река, граница между землями сюнну и Хань. К югу — владения Ханьского двора, к северу — край сюнну.
Ван Чжао-цзюнь.Великий шаньюй, позвольте мне поглядеть на южные дали и выпить чашу вина. Я хочу перед дальней дорогой проститься с землями Хань. (Пьет вино.)Государь Хань, сейчас моя жизнь на земле оборвется, я перейду в загробный мир. (Бросается в реку.)
Шаньюй (замирает в страхе и не успевает прийти на помощь. Вздыхает). Ай, как жаль! Как жаль! Чжао-цзюнь не захотела ехать к сюнну и утопилась в реке. Похороните ее на этом берегу, и пусть место называется Зеленым курганом. Я думаю, что и в ее смерти, и в бессмысленной вражде между нами и Хань повинен негодяй Мао Янь-шоу. Батыри, схватите Мао Янь-шоу и отвезите ханьскому государю на справедливый суд. Я же по-прежнему буду жить в мире с Ханьским двором и навсегда останусь им близким родственником. Это будет всего разумнее.
(Говорит нараспев.)
Негодяй исказил портрет Чжао-цзюнь и бежал из земли родной, Государя предал, нашел приют в нашей стране степной. Чтоб задобрить меня, привез мне портрет красавицы, что жила за Великой стеной. Я потребовал, чтобы Чжао-цзюнь стала моей женой. Разве думал я, что гибель она обретет в глубине речной? На воду речную смотрю — напрасны думы о ней одной. Нельзя потерпеть, чтоб остался в живых такой человек дурной, Надо голову оттяпать ему, не стоит он казни иной! Дому Хань надо выдать его, чтобы он заплатил достойной ценой. Чтоб навсегда воцарился мир между Ханьским двором и мной, Между моей великой страной и его великой страной.(Уходит.)
Действие четвертое
Государь (входит в сопровождении телохранителей). Я — ханьский государь Юань-ди. С тех пор как моя любимая наложница Мин-фэй ради сохранения мира уехала к сюнну, я уже сто дней не даю никому аудиенций. Сегодня ночь так тиха, уныла, тоска овладела мною. Повесил портрет красавицы, чтобы хоть немного рассеять свою печаль.
(Поет.)
На мотив "Белая бабочка" в тональности "чжунлюй"
В покоях дворца прохладно, закат померк давно. Девы Шести покоев спят от меня вдали. В комнате Чжао-цзюнь лампа едва мерцает. Ложе ее, подушки — всё в тончайшей пыли. Окину взором покои, где лучшие дни прошли, Цветы недолгого счастья навсегда отцвели. Она живет от меня за десять тысяч ли, У кочевников сюнну, вдали от родной земли.Эх, телохранитель! В курильнице догорели благовонные свечи, добавь-ка новых.
(Поет.)
На мотив "Опьянен весенним ветром"
Благовонные свечи догорели дотла. Добавьте новых свечей — нестерпима ночная мгла. О вас, красавице, мысль в душу мою сошла, Словно о Чжулиньсы [129] , — завершились земные заботы. Только тень, только портрет мне судьба в утешенье дала. Покуда смерть не коснулась моего чела, Покуда я живу, и доля моя тяжела, Только перед портретом Мин-фэй душа моя светла.129
Чжулиньсы— в буддийских легендах — недоступная взорам смертных обитель святых монахов.
Гаотан. — Легенда рассказывает о правителе удела Чу Хуай-ване (328–299 гг. до п. э.), который однажды, будут в местности Гаотан, увидел сон, что он на горе Янтай, одной из гор массива Ушань, встретился на любовном свиданий с феей, повелительницей этих гор. Уходя наутро, она сказала Хуай-вану: "Вечером я буду спускаться к вам дождем, утром подниматься тучкой". Отсюда: "сон Гаотана", "горы Ушань", "гора Янтай", "тучка и дождь" и другие выражения, связанные с этой легендой, — означают любовное свидание.
Сян-ван(298–263 гг. до н. э.) — сын Хуай-вана и его преемник, которого в выражениях, связанных с легендой о Хуай-ване и фее, часто ошибочно называют вместо Хуай-вана.