ЖАНРЫ

Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии
Шрифт:

Тыго [1025]

Песня о хваране Чукчи [1026]
Горестью томлюсь о былой весне. Плачу и скорблю, разлучен с тобой. Облик твой, являвший мне красоту, Временем безжалостно искажен. Если б хоть на миг былое вернуть, Встретиться, как в прежние времена! О хваран! Стезю навсегда избрал Разум мой, тоскующий о тебе,— Такова ль она, что заснуть смогу В переулке, где разрослась полынь? [1027]

1025

Тыго(конец VII в.) — хваран в Силла, ученик Чукчи, о тоске по которому он сложил хянга.

1026

Чукчи— знаменитый хваран, много сделавший для объединения племенных союзов южнокорейских племен хань в сильное государство.

1027

В переулке, где разрослась полынь? — Образ убогого захолустья вдали от столицы; здесь поэт дождался вести — назначения на должность. Этот образ встречается и в китайской поэзии.

Синчхун [1028]

Песня о Туе
Туя густая — в дни, когда осень придет, Не увядает — таков природы закон. Ты говорил мне: «Я не забуду тебя». Но изменилось ныне твое лицо. В старом пруду лежит отраженье луны. Взболтан волнами песок. Воистину так: Сколько бы ни смотрел я на облик твой — Он искажен, и с ним искажен весь мир.

1028

Синчхун(VIII в.) — просвещенный государственный муж при Хесон-ване (737–741). Однажды правитель под туей, росшей в дворцовом саду, пообещал Синчхуну всегда помнить о нем. Но вскоре Хесон-ван забыл внести его имя в список для награды, и тот, обидевшись, сочинил эту хянга (две последние строки песни утеряны), как сообщается в сочинении Ирёна. Следовательно, поводом к ее созданию было нарушение нравственных норм государем, а целью — стремление восстановить порядок в мире. «Песня о туе» — своего рода зеркальная параллель «Песне о хваране Кипха» (см. ниже).

Вольмён [1029]

Молитва о покойной сестре
Жизни и смерти стезя была пред тобой. В жизни прошедшей страшно было тебе. Ты не сказала даже: «Я ухожу»,— Прежде, чем смерти стезею от нас ушла. С первым осенним ветром листья летят, С веток сорвавшись, и падают здесь и там, Словно бы уходя в неведомый край,— Так вот и мы разлучились ныне с тобой. В мир Амитабы [1030] приду и встречу тебя — Жди, покуда я путь до конца пройду! [1031]

1029

Вольмён(VIII в.). — В юности был хвараном, впоследствии стал монахом и принадлежал к секте «Чистая земля», почитавшей будду Амитабу. Его хянга «Молитва о покойной сестре» была включена в состав погребального ритуала. Сохранились две его хянга. Вторая — «Разбрасываю цветы» входила в состав государственного ритуала, исполнялась во время моления о предотвращении государственного бедствия.

1030

Мир Амитабы— «Чистая земля Амитабы», мыслился в простонародном буддизме как рай где-то на западе. Амитаба — одно из прозваний Будды — «Будда Просветленный».

1031

…путь до конца пройду! — Здесь: «…проживу остаток жизни, верно служа будде Амитабе».

Чхундам [1032]

Песня о хваране Кипха
Вверх посмотрю: недавно взошла луна И не плывет за белым облаком вслед, Ибо не должно за облаком плыть луне. Вниз посмотрю: в реке, в голубой воде, Образ хварана Кипха встает предо мной. Здесь, над рекою Иро [1033] , на обрыве, клянусь Следовать зорко пределам своей души — Ибо, как должно, тебя сберегает она! Ты, словно туя высокая, о хваран! Инея ты не страшишься в «холодный год»!

1032

Чхундам(ок. 742–765 гг.) — силлаский монах, написавший хянга о хваране Кипха. Сведений о Кипха не сохранилось; видимо, хваран-наставник, в «свите»-школе которого состоял в юности Чхундам. Хянга, как и «Песня о хваране Чукчи», отражает идеальный вариант отношений между учеником-хвараном и его наставником.

1033

Река Иро— Местонахождение неизвестно.

Чхоён

Песня Чхоёна [1034]
По столице всю ночь я гулял, Высоко светила луна. Вижу, придя домой, На ложе — четыре ноги. Две ноги, конечно, мои, Ну, а чьи две другие тогда? Прежде тоже были мои, А теперь не мои. Как же быть?

Кюнё [1035]

1034

«Песня Чхоёна»— Входит в состав сюжетного повествования о Чхоёне, помещенного в сочинении Ирёна под 879 годом. Чхоён— должностное лицо в Силла и, видимо, шаман; с помощью песни он победил духа болезни, завладевшего его женой. Дух болезни поклялся впредь не посещать те дома, где на воротах будут изображения Чхоёна.

1035

Кюнё— См. вступ. статью.

Постоянно следую учению Будды
Заветы нашего Будды, желанья его, Добытые им на пути тягот и скорбей, В перерожденьях прежних [1036] данные им, Преданно исполнять буду я всегда. Пусть обернется прахом тело мое,— Пусть мне и жизнь суждено за это отдать, Твердо стою и вовек с пути не сверну, Все будды [1037] всегда поступали именно так. Разум, увидевший вечного Будды путь! Разве захочешь свернуть ты на путь иной?

1036

Перерождения прежние. — Живые существа проходят через цепь рождений, возрождаясь то в одном, то в другом облике в зависимости от поступков, совершенных в предыдущих перерождениях. Достижение просветления, состояния нирваны означало выход из цепи перерождений. Состояние просветления было достигнуто Буддой в итоге длительного самосовершенствования и подвигов самоотречения, совершенных им в прежних рождениях, до своего явления миру в человеческом виде как Гаутама из рода Сакья.

1037

Все будды. — Достигший просветления становился буддой; будд было бесчисленное множество, и последним из них был Будда Гаутама.

Молю о том, чтобы повернулось Колесо Закона [1038]
В мире, что Будды радением возведен, К престолу Будды направив свои стопы, Молю, чтоб излился вечной истины дождь На этот погрязший в заботах суетных мир. Да оросит он поля, где все живое живет, Где произрасти не в силах побеги добра, Ибо, корнями в грубую почву уйдя, Души живые пылают в огне страстей. Да взойдет луна пробужденья над миром земным, Да настанет осень, да созреют познанья плоды!

1038

Колесо Закона.Согласно буддийским представлениям, процесс бытия подобен безначальному вращению колеса — Колеса Закона, Колеса Дхармы, Колеса Бытия. Цель буддиста — выйти из круговорота бытия, которое есть страдание, и достичь состояния нирваны. В данном случае поворот Колеса Закона — шаг на пути к просветлению, к освобождению от бытия-страдания.

Чхве Чхивон [1039]

Ветер с востока

Перевод С. Бычкова

Знал: непременно в урочный час из-за моря ветер придет. Стихи на рассвете читал у окна, размышлял всю ночь напролет. Не успел пожалеть, что ветер исчез,— он снова коснулся книг, Словно поведал: в родном краю время цветения настает.

1039

Чхве Чхивон. — См. вступ. статью. [При написании примечаний к произведениям Чхве Чхивона в основу были положены пояснения к подстрочникам Л. Ждановой.].

Накануне возвращения в Хэдон [1040] с высокого горного пика смотрю вдаль

Перевод С. Бычкова

На горизонте туманные волны безбрежны, почти черны. Там предрассветный ворон летит, там заставы отчизны видны. Стихла тоска, лишь достиг этих мест, седеть перестали виски. Нежданно улыбка коснулась лица, веет дыханье весны. Волны морщат песчаный мыс, берег цветами пестрит. Облака окаймляют вершину горы, склоны прекрасны на вид. Я бы тысячу золотом сразу отдал, послал бы к торговцу вином. Кто бы взялся мне блаженство купить? Вино блаженство сулит.

1040

«Накануне возвращения в Xэдон…»— Пожалуй, одно из самых радостных по настрою стихотворений Чхве Чхивона. Угадывая за черной точкой летящей птицы «заставы родины», измученный долгими странствиями поэт преображается: тоска, что старит, наконец покидает его, и на лице появляется улыбка. Хэдон(«Страна, что к востоку от моря») — старинное китайское название Кореи.

Ива у скита «Ворота у моря» [1041]

Перевод С. Бычкова

«Бабочки-брови», близ Гуанлина я с вами расстался давно. Думал ли, что красавицу мне вновь повстречать суждено? Не смею с ивы никак отломить даже тонкую ветвь. Гуаньинь, милосердой, дерева жаль, сердце трепетом пронзено.

Дикая роза

1041

«Ива у скита «Ворота у моря»— В стихотворении речь идет о разлуке с красавицей на окраине Гуанлина (город, находившийся на территории современной китайской провинции Цзянсу) и неожиданной встрече с ней на берегу моря. Поэт не решается отломить ветку у ивы, стоящей у жилища буддийских монахов, в знак прощания, памятуя о «великой печальнице» Гуаньинь. Согласно буддийской легенде, эта бодхисаттва на лотосе переплывает море. В иконографии рядом с ней обычно изображается ваза с веткой ивы. Вода, разбрызгиваемая веткой ивы, будто бы обладала очищающим действием.

Перевод Г. Ярославцева

Дикая роза, расту на заброшенном поле, В уединении тонкие ветки клоню. Северный ветер утихнет — и я неподвижна, Дождь прошумит — аромат свой подолгу храню. Конный, в повозке ль проедут, меня не похвалят; Бабочки, пчелы тайком друг за другом следят… Стыдно: взрастаю в глуши, на земле захудалой. Больно: вдали ото всех я, никто мне не рад. [1042]

1042

…вдали от всех я, // никто мне не рад. — Покинувший из-за нападок и интриг двор поэт долгое время был правителем одного из отдаленных округов Кореи.

Поделиться с друзьями: