Чтение онлайн

Касси по-прежнему ломала голову над происходящим. Здесь, во Флориде, и со стадом. Связано ли как-то то, что случилось здесь, с тем, что происходит с лунатиками? Как правильно заметил Бенджи, это может не иметь никакой связи между собой. Предсказания «Черного лебедя» не лежат на одной оси. И тем не менее это не давало ей покоя – мертвый человек под ковром плодоносящих грибов, непрерывно разрастающееся стадо лунатиков, стрелок в Индиане, президент, не знающая, как нужно поступить с путниками… Вот и сейчас на телевизионном экране в зале ожидания Касси видела президента Хант, выступающую на пресс-конференции, и снова «вождь свободного мира», похоже, была охвачена параличом нерешительности. Можно ли ждать от нее защиты? Попытается ли она ввести карантин – заранее обреченный на неудачу? Или же будет и дальше довольствоваться дурацкой политикой «настороженной бдительности»?

В ушах Касси зазвучала композиция «Будь что будет».

Казалось, они пытаются удержать веревку, которая скользит у них в руках. А что станется, когда веревка закончится?

Однако жизнь продолжалась. Бейсбол, музыка, летние каникулы, карманные воришки, беспорядки на границе и слушания по бюджету в Конгрессе. Будь что будет.

Мысли Касси сами собой вернулись к тому фильму. Она вспомнила, чем закончилась «Ночь кометы»: дождь смывает красную пыль кометы, и миру приходит конец; остаются лишь немногие выжившие и зомби.

1 ИЮЛЯ

Район Челси, Нью-Йорк

«Блин, это самый настоящий заговор против сна», – думал Пит Корли, лежа в кровати под смятым одеялом. Заговорщиков было много: звуки выпуска новостей по телевизору, шум города за окном, неисправный кондиционер, духота, дыханием дракона проникающая через сплит-систему. И все они помогали главному заговорщику – собственному предательскому рассудку Корли. Потому что в настоящий момент – о-хо-хо – в настоящий момент его одолевали мысли, которые носились у него в голове подобно собакам, гоняющимся за кошками, в свою очередь гоняющимися за мышами, и все это в восхитительном коктейле кокаина и чувства унижения, под звуки долбаной навязчивой мелодии, порожденной интернетом: «Никогда не забуду тебя» Рика Астли. Полная противоположность рок-н-роллу. Песня, знаменующая начало конца.

Однако, твою мать, Астли по-прежнему выглядел неплохо, правда? В то время как у Корли был такой вид, будто он на скорости шестьдесят миль в час врезался в бетонную стену – складок у него на лице было столько много, что он чувствовал себя разбитым зеркалом.

Корли уселся в кровати.

– Твою мать, блин! – невнятным голосом пробормотал он. Хотя ирландский акцент как таковой давно пропал, в таких словах, как «блин», все еще чувствовалась мелодичная протяжность, угрожающая в любой момент перейти в «блийн», покорно благодарю.

– Тсс, – с укором остановил его лежащий в другом конце кровати Лэндри. Молодой негр – плечи размером со школьную доску, прекрасная талия – не отрывал взгляда от плоского экрана телевизора.

Поморщившись, Корли разглядел на экране размытые силуэты, насколько он понял, идущих людей. Десятки. Он протер глаза, очищая их от комков слизи. Еще несколько морганий – и к нему вернулась ясность зрения. Теперь Корли разглядел: не десятки. Идущих было больше. Значительно больше.

– Только что достигло трехсот, – словно прочитав его мысли, сказал Лэндри.

– Миль в час?

– Да заткнись же! – усмехнувшись, сказал Лэндри. – Тоже мне, умник нашелся… Триста путников. – Помолчав, он добавил: – Кое-кто называет их теперь паломниками.

– Паломники, – презрительно фыркнул Корли. – Круто!

Он поискал свой вейп – вот он, на ночном столике, – затем телефон. На котором, разумеется, была куча сообщений. По большей части от жены. И от детей. Твою мать, блин! Корли перевернул телефон экраном вниз («сейчас у меня нет желания смотреть это»), затем схватил вейп и поднес его к губам…

– Нет, фу, убери эту мерзость! – Лэндри изогнул брови. – Только не здесь!

– Это безопасно.

– Мне наплевать. Здесь ты курить не будешь.

– Это с ароматом сахарной ваты, – вкрадчивым тоном произнес Корли, демонстрируя широкую полнозубую улыбку.

– О да, это по-мужски. Если так пойдет и дальше, не успею я опомниться, как мне в дверь начнут колотить младшеклассники, решившие, что у меня в квартире рождественский праздник… Нет уж, спасибо.

Проворчав что-то невнятное, Корли неохотно вернул вейп на ночной столик. Откинувшись на спинку кровати, он выпятил вперед ребра подобно планкам ксилофона.

– Так, уймись, ты меня не сдвинешь своей токсичной мужественностью, – дерзко произнес он.

Лэндри Пирс недоуменно оглянулся.

– Угу. Я просто хочу сказать, что не позволю тебе сосать этот долбаный член и наполнять мою квартиру запахом сладостей.

Нахмурившись, Корли опустил взгляд.

– Ты мог бы и не смотреть это. Повторяют одно и то же.

– Потому что людям это нравится. Потому что это интересно.

– Паломники, – повторил Корли. – Все стремятся подмешать к этому религию. Как будто Бог одобрил бы такое.

– Может быть, это действительно так. Может быть, путники идут куда-то.

– К обрыву. – «Как и все мы».

– Не будь циником. Это может быть что-нибудь… важное.

– С чего это ты взял? Тот… как там его… преподобный или проповедник с радио, он сказал… ну, как там он их назвал? «Марионетками дьявола». Что-то в таком роде. Прилетела комета – и бла-бла-бла, Откровение, Полынь, снятие семи печатей… – Слово «печатей» Корли буквально рявкнул, подкрепив его хлопком в ладоши. – Вероятно, это… это кара всем извращенцам в мире, таким как мы с тобой.

– Никто не знает, что ты педик, и больше не употребляй это слово, оно грубое.

– Ну да, я сам грубый. И ты не прав насчет того, что никто не знает. Ты знаешь.

– Твоя жена не знает.

И на том все закончилось. Член Корли медленно, но неумолимо обмяк. Упоминание имени Лины явилось айсбергом – и его член пошел ко дну, как «Титаник».

– У моей жены неприятностей и без того хватает. Только меня ей еще недостает! – Он облизнул губы. Во рту все еще стоял мускусный привкус. – Ну а дети – господи!