Чтение онлайн

Есть на территории Государственного музея-заповедника «Коломенское» (надо же хоть раз привести официальный титул этого места) и гражданские сооружения. Кроме винного подвала, разнообразных поварен местной постройки (их почему-то, в отличие от царского дворца, каменными строили) есть на просторной музейной территории и еще кое-что, свезенное с разных концов России. Среди этого «кое-чего» – архангельский домик Петра I (скромно жил царь-работник), башня совсем далекого Братского острога.

Все Коломенское не опишешь. Да и зачем? Куда приятнее самому погулять по древним оврагам, подышать царскими садами, сделать свое маленькое открытие. А если заблудитесь – встречайтесь в центре. Нет, не у фонтана, у солнечных часов. Солнце – не вода, не иссякает. Как и благодать в Коломенском.

Кремль

Рекордная достопримечательность

Вам не приходилось бывать в самом большом храме мира Ангкор-Ват? Нет? Что ж, это объяснимо: он находится в Камбодже. Вы не посетили самый большой футбольный стадион в мире «Маракана»? Жалко, конечно, но и это понятно: Бразилия тоже не ближний свет. Но уж самую-то большую средневековую крепость в мире вы, конечно, видели. Говорите, не до Европ сейчас, недосуг? Ну, это вы, батенька, зря: если вы житель российской столицы, значит, ехать вам до этой самой крупнейшей средневековой крепости не больше часа. Не верите нам? Так загляните в Книгу рекордов Гиннесса, а там – черным по белому: «Самой большой средневековой крепостью в мире является Московский Кремль, построенный в XIV–XV веках». Стало быть, разве что самые фанатичные последователи незабвенного автора поэмы «Москва-Петушки» Венички Ерофеева (помните, «Все говорят Кремль, Кремль. Ото всех я слышал про него, а сам ни разу не видел»?), приняв на грудь или с похмелья, пробегали мимо Кремля, не заметив главной достопримечательности российской столицы. Остальные с детства крепко выучили, откуда, как известно, начинается земля.

Для начала поправим Книгу рекордов: самая первая деревянная крепость на этом месте возникла гораздо раньше – в конце XI века, еще до основателя Москвы Юрия Долгорукого. Ее не раз разрушали враги и перестраивали московские князья, пока в XIV, указанном Книгой Гиннесса, веке Дмитрий Донской не повелел возвести крепость из белого камня, за что Москву немедленно прозвали Белокаменной. Теперешние краснокирпичные стены и башни выстроены в конце XV века, причем русские традиции в строительстве и европейские достижения в фортификации воплощали Марк Фрязин, Петр Фрязин и Антон Фрязин, но не братья или однофамильцы, а итальянцы по национальности («фрязин», если помните, и есть итальянец), Марко Руффо, Пьетро Антонио Солари, Антонио Джиларди и Алоизо ди Каркано.

То, что находится внутри самой большой средневековой крепости в мире, на протяжении семи веков достраивалось, разваливалось, горело, взрывалось Наполеоном и снова восставало из руин. До революции вход в Кремль был настолько свободный, что в 1905 году Иван Каляев беспрепятственно пронес туда бомбу, которой убил московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича. Но не этот теракт, а переехавшее в Кремль тринадцатью годами позднее первое советское правительство стало причиной резкого ужесточения режима посещения главного памятника московской истории.

В сталинские времена Кремль тоже подвергся репрессиям: снесли Чудов и Вознесенский монастыри, Малый Николаевский дворец. От власти Советов пострадали Андреевский и Александровский залы Большого Кремлевского дворца – их перестроили в Зал заседаний Верховного Совета СССР. Еще одной жертвой злополучного зала стала старейшая каменная церковь в Кремле – собор Спаса на Бору, все несчастье которого заключалось в том, что он примыкал к Кремлевскому дворцу. На его месте соорудили то, без чего никак не заседалось высшему органу законодательной власти, – пристройку для отдыха президиума.

В девяностых XX века годах порушенные залы опять засияли первозданной красотой, за что отдельная благодарность Пал Палычу Бородину, в ту пору управделами Президента РФ, который долго разбирался за этот ремонт со швейцарской прокуратурой. Тем, кто очень волновался в период реконструкции о деньгах налогоплательщиков, стоит вспомнить о том, что губили красоту тоже не бесплатно, но в сталинские времена это отчего-то никого не заботило.

В хрущевскую оттепель потеплело и в Кремле: там открыли музеи и начали пускать посетителей. Но и эта эпоха оставила по себе в Кремле недобрую память, которая называлась Кремлевским дворцом съездов. Авторам дали Ленинскую премию, а надо бы задать жару или дать по шапке. Кто спорит – удобный зал заседаний и вправду необходим, но почему непременно надо было изуродовать Кремль? А вот почему: слуг народа там сподручнее всего охранять от этого самого народа, да и крупные магазины близко: не зря в дневниках Ярослава Голованова, которые не так давно печатались в «Комсомольской правде», про съезд колхозников в Кремле написано: «Десять дней, которые потрясли “Детский мир”».

Кутафья башня

Пуговица на Кремле

У Московского Кремля, как известно, 20 башен; 19 из них – башни как башни: стоят в стене, с шатрами, с понятными названиями. А одна – выпендрилась. Мало того, что неперекрытая и вылезла из ряда, так еще и имя носит странное – Кутафья. По Далю «кутафья» – неуклюже, безобразно одетая женщина. Непохоже получается. Башня хоть и широкая (правда, и низкая, а зачем предмостную-то высокой строить?), да очень симпатичная на вид. Но Даль тут же приводит загадку: «Маленькая кутафьюшка в тесном месте сидит». Отгадка простая – пуговица. Вот тут, нам кажется, похоже. Так и выглядит построенная позже остальных для охраны моста через Неглинку к Троицким воротам Кутафья башня (начало XVI века, тогда как остальные башни закончили в конце XV-го) – пуговицей, пришитой к стрелецкому кафтану Кремля.

Калитниковские названия

Имени Ивана I

Старожилы еще помнят времена, когда Птичий рынок дислоцировался не на каком-то там километре МКАД, а в десяти минутах езды от Таганки. И даже те, кто и ногой не ступал на эту зверскую выставку-продажу, знали адрес той, прежней, «Птички» – Большая Калитниковская улица. Осведомленных о нравах нашего отечества в области топонимики не удивить известием о том, что в окрестностях можно обнаружить Среднюю и Малую Калитниковские улицы и, чтобы жизнь почтальонам не казалась медом, еще и парочку Калитниковских проездов разной величины. «Читатель ждет уж рифмы розы», то есть разгадки изобильных калитниковских названий, и, возможно, уже прикидывает: не приходятся ли неведомые калитники родственниками и коллегами вышеописанным воротникам, – если те были спецы по воротам, не было ли рядом с этими воротами каких калиток? Вот на, читатель, возьми эту разгадку скорей: никаким калиткам эти Калитники не родня, и нашему забору этот плетень двоюродным не доводится. Калитники – это не люди, а село, потому и написали мы его с прописной буквы.

Но, говоря языком соцреализма, человеческий фактор здесь тоже присутствует. Потому как в названии Калитники сообразительный наш читатель уже обнаружил след дедушки Дмитрия Донского – князя московского Ивана I Калиты, известного собирателя земель вокруг Москвы. Не станем касаться ни его человеческих качеств (прозвище «Калита», то есть кошелек, наводит на интересные мысли), ни методов деятельности – это не есть тема нашего повествования. Для нас существенно одно: село Калитники некогда принадлежало внуку Александра Невского, расчетливому князю, строителю первых каменных церквей и дубового Кремля. Пишут, что Калитники Иван Калита потом пожаловал Крутицкому подворью, но на имени села перемена владельца никак не отразилась.

Так значит, табун Калитниковских улиц и проездов назван по селу, которое здесь когда-то находилось? Не спешите. Вначале было кладбище. Нет, если быть донельзя точными, сначала была чума. В эпидемию 1771 года погосты окружили Москву, как войска Ивана Болотникова. Среди других возникло и Калитниковское – по имени местности – кладбище.

А вот уж остальные калитниковские названия – это плод деятельности трудящихся на ниве послереволюционных переименований. Благую цель преследовали – хоронили одноименные (в данном случае Александровские) улицы в разных концах города. Вот дальше кладбища фантазии переименователей и не простерлись. По нему и назвали бывшие Александровские (Большую, Малую и Среднюю) улицы Калитниковскими. В том же 1922 году Александровская улица на востоке Москвы стала Благушей и еще одна, на севере, – Хованской. А в 1934 году в прямом смысле слова пала жертвой Октября последняя из Александровских улиц – в районе Сущевского Вала, ее нарекли Октябрьской. И хотя все Александры были разными, никакого духу в Москве от них не осталось. Зато один-единственный Калита представлен богато.

Кабаки

Веселие на Москве

В середине XV века было совершено эпохальное открытие: отработана технология изготовления русской водки. И нет в этих словах никакой иронии. Русская водка из ржаного зерна действительно уникальный напиток. В отличие от поздних суррогатов (например, из картофеля), она, как утверждают специалисты (а в их числе легендарный спец по кухням всех народов Вильям Похлебкин), не приводит к алкоголизму и дурному пьянству. Но не будем вползать в дискуссию о вреде или пользе употребления (со злоупотреблением вроде все ясно), дело было сделано. Вслед за изобретением пошло потребление и даже экспорт. Выгода от такого товара стала очевидной, и практически моментально, с 1474 года, Иван III забирает монополию на производство водки. С этого момента вплоть до 1765 года винокурение – царская регалия.